— Ты разве забыл прежний уговоры? Здесь армейский лагерь, а не твоя Резиденция наследного принца.
— С чего такая спешка? — Тоба Юань как раз склонился над песочным столом и, не поднимая головы, ответил: — Я лишь пообещал не делить с тобой постель, но разве хоть словом обмолвился, что мы будем жить в разных шатрах?
Только после этого он выпрямился и перевёл на него взгляд:
— Теперь ты военный советник, состоящий при армии, и жить со мной в одном шатре — разве не удобнее для обсуждения планов и стратегии?
— Чушь! — Чу Чансяо нахмурился.
— Не чушь, а военный приказ.
Тоба Юань шагнул ближе; его голос не повысился, но в нём чувствовалось давящее превосходство главнокомандующего:
— Раз уж ты принял должность советника, изволь подчиняться моим приказам. С сегодняшней ночи ты ночуешь в этом шатре.
Губы Чу Чансяо плотно сжались, но спорить он в конце концов не стал. Военный приказ — что закон для горы, и даже при всём внутреннем нежелании возразить было нечем.
— Хорошо, — он отвёл взгляд, и голос его стал тише. — Тогда Ваше Высочество, прошу, не забывайте о нашем уговоре.
— Разумеется.
Эта ночь обещала быть бессонной.
В главной палате военачальника ярко горели светильники. Тоба Юань стоял перед грубой военной картой, а Чу Чансяо, Чжу Синчэнь, Су Цзиньмин и двое подчиненных Чжу Синчэня цяньваев — все собрались внутри, и атмосфера была тяжёлой.
— Ваше Высочество! — голос Чжу Синчэня прозвучал подобно раскату грома, и он первым сложил руки в приветствии. — Завтра на рассвете этот генерал поведёт авангард прямо на главный стан Жунцян и непременно заставит этого Сугуку воочию убедиться в силе и доблести сынов Бэйди!
Тоба Юань не отрывал глаз от карты. Услышав это, он мрачно произнёс:
— Этот Сугука издавна славится под прозвищем Глаз орла и обладает превосходным искусством стрельбы из лука. Его личная стража ещё больше искусна в дальнем бою и совместных атаках, они носятся туда-сюда подобно ветру. Синчэнь, если ты встретишься с врагом лицом к лицу, помни: твоё боевое построение ни в коем случае не должно рассыпаться, двигаться вперёд нужно размеренно, прикрываясь щитами, и строго остерегаться вражеских стрел.
Он на мгновение замолк, поднял глаза и посмотрел на Су Цзиньмина:
— Цзиньмин, что ты думаешь об этом?
Су Цзиньмин задумчиво помолчал, шагнул вперед и кончиком пальца слегка коснулся отметки на карте, символизирующей лагерь Жунцян:
— Опасения Вашего Высочества совершенно справедливы. Племя Жунцян с малых лет растет в седле и особенно искусно в конной стрельбе. Хоть общая численность их воинов и уступает нашей армии, каждый из них — отборный лучник с невероятной мобильностью. Если наша армия опрометчиво бросится в атаку по всему фронту, мы рискуем быть измотанными их тактикой манёвренного боя и вместо этого утеряем инициативу.
Он поднял взгляд, и в его глазах читалось хладнокровие:
— По мнению этого министра, завтрашний бой должен строиться не на разгроме, а на сдерживании и заманивании.
Чу Чансяо всё это время молча стоял в стороне, но теперь его взгляд едва заметно дрогнул, словно он погрузился в раздумья.
— Что имеет в виду господин Су? — не удержался один из молодых цяньваев.
Су Цзиньмин посмотрел на Тоба Юаня и, заметив, как повелитель чуть заметно кивнул, продолжил объяснение:
— Сугука вспыльчив и надменен, а серия одержанных побед неизбежно заставит его пренебрежительно относиться к противнику. Генерал Чжу может завтра продемонстрировать стремление пойти напролом и сражаться насмерть, однако в самом начале стычки не стоит добиваться победы. Напротив, можно слегка показать слабость, притворившись побеждёнными, и заманить их главные силы вот сюда...
Его палец скользнул по карте к горному ущелью, формой напоминавшему мешок:
— Долина Падающего Орла. Склоны по обе стороны этого места крутые, а вход узок. Стоит им войти туда, как все преимущества маневренности их конницы пропадут, а стрельба из лука снизу вверх по крутым склонам тоже будет сильно затруднена. В тот момент Ваше Высочество устроит засаду на утёсах по обе стороны, преградив выход из ущелья бревнами и каменными валунами, и тогда мы поймаем черепаху в кувшине.
В палатке на мгновение воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием факелов.
Густые брови Чжу Синчэня были сурово сдвинуты — он явно взвешивал риски этого плана и свою роль в нём.
В глазах Тоба Юаня мелькнуло одобрение, однако он не стал выносить окончательное решение, а вместо этого перевёл взгляд на Чу Чансяо, который хранил молчание с самого момента входа в палатку.
— Чансяо, — позвал он, и в его голосе прозвучало спокойствие, свойственное обсуждению серьёзных дел. — Ты долгое время удерживал северные рубежи и много раз сходился в бою с различными племенами Жунцян. Каково твоё мнение насчёт этого плана Цзиньмина?
Чу Чансяо не удивился тому, что к нему обратились. Он встретился взглядом с Тоба Юанем, окинул взором присутствующих в палатке и наконец остановил взгляд на карте.
Он молча подошел к столу, и его изящные пальцы медленно очертили контуры Долины Падающего Орла. В этом безмолвном движении чувствовалась осмотрительность, присущая лишь тем, кто прошёл через множество битв.
— Стратегия, предложенная господином Су, в общих чертах безупречна. Заманить врага выгодой и запереть в ловушке на опасной местности — поистине лучший план, — голос его был негромким, но чёртвёрдым и уверенным. — Однако есть два момента, требующие более тщательного рассмотрения.
Выражение лица Су Цзиньмина стало серьёзным:
— Слушаю внимательно.
— Во-первых, заманивание врага.
Палец Чу Чансяо указал на открытую местность за пределами долины:
— Сугука хоть и надменен, но не лишён ума. Если он увидит, что передовой отряд нашей армии «разгромлен» слишком легко, или если построение окажется неестественно беспорядочным, у него могут возникнуть сомнения, и он едва ли захочет углубляться со всеми силами. Это «поражение» должно выглядеть подлинным, жестоким и даже…
Он поднял глаза на Чжу Синчэня:
— Потребует реальных жертв, только тогда ему поверят. Генералу Чжу и воинам авангарда понадобится решимость биться насмерть и готовность понести потери.
Лицо Чжу Синчэня омрачилось, однако в глазах не было и следа страха, и он тяжело сжал руки в кулаки:
— Этот генерал вместе с нашими парнями давно уже смотрит смерти в лицо!
Чу Чансяо слегка кивнул и продолжил:
— Во-вторых, после того как враг окажется в ловушке. Бревна и каменные валуны могут перекрыть вход в долину и посеять панику в их рядах, но вряд ли удастся полностью уничтожить их живую силу. Воины Жунцян свирепы и отважны, в безвыходном положении они неизбежно пойдут на отчаянный прорыв. Если они соберут все свои отборные силы и отчаянно бросятся на один из утёсов, то хотя наше войско в засаде, находясь на возвышении, и будет иметь преимущество, в рукопашной схватке потери, боюсь, окажутся немалыми. К тому же сам Сугука обладает божественным искусством стрельбы из лука, и в безвыходном положении его прицельные выстрелы станут ещё более опасными.
Он на мгновение замолк, и взгляд его стал глубоким:
— Мне уже доводилось сталкиваться с остатками сил Жунцян в похожих долинах. Их последняя контратака неизбежно направлена прямо на командный пункт противника с намерением обезглавить армию. Если Ваше Высочество лично возглавит засаду на утёсе, место там хоть и выгодное, но в то же время вы будете видны как на ладони.
Атмосфера в палатке стала ещё более тягостной.
Каждое слово Чу Чансяо било прямо в цель, указывая на самые жестокие и суровые реалии.
Тоба Юань вглядывался в карту, его пальцы машинально и ритмично постукивали по столу.
Спустя мгновение он поднял глаза, и в них не было и намёка на недовольство тем, что ему перечат; напротив, во взгляде разгорелся острый свет.
— То, о чём говорит Чансяо, бьёт в самую суть. Если мы хотим завершить эту битву полной победой, нельзя довольствоваться одной лишь осмотрительностью.
Он посмотрел на Су Цзиньмина:
— Цзиньмин, детали заманивания врага скорректируй согласно словам Чансяо, добивайся максимальной правдоподобности. Синчэнь, когда авангард будет отступать, имитируя поражение, вы должны сохранять боевой порядок, сражаясь и отступая одновременно, чтобы свести потери к минимуму, но пылу уступать нельзя!
— Этот генерал выполнит приказ! — с суровым видом отозвался Чжу Синчэнь.
Тоба Юань снова повернулся к Чу Чансяо:
— Что же касается стрелы Сугуки, нацеленной на обезглавливание… — уголки его губ изогнулись в холодной усмешке. — Я сам буду ждать его там, чтобы он мог выстрелить.
Его палец с силой уткнулся в одну из возвышенностей по другую сторону Долины Падающего Орла на карте.
— Но главные силы засады мы расположим не здесь. Цзиньмин, ты поведёшь арбалетчиков и часть пехоты и укроешься за противоположным утёсом. Как только вход в ущелье закроется, а вражеские силы собьются в одну кучу, вы выпустите тысячи стрел разом, чтобы сперва сломить их боевой дух и спутать им карты. А я, —
Его взгляд скользнул по Чу Чансяо и вернулся к карте:
— Я лично возглавлю отряд самой отборной лёгкой кавалерии и заранее обойду ущелье, затаившись возле потаённого выхода с другого его конца. Как только враги в долине выбьются из сил и, одержимые жаждой прорыва, попытаются вырваться через тот выход, мы ударим по ним с тыла. В этот момент Сугуке, даже пожелай он отрубить мне голову, придется сначала отыскать, где находится моя персона.
В глазах Су Цзиньмина вспыхнул свет:
— Ваше Высочество перехватывает инициативу и переигрывает противника его же методами! Прекрасно!
Чу Чансяо тоже мысленно кивнул.
Этот манёвр Тоба Юаня не только снижал его собственные риски и концентрировал решающий удар в его собственных руках, но и напрочь отрезал оставшимся силам Жунцян любой путь к спасению. Смело, продуманно и решительно.
— И всё же, личное участие Вашего Высочества в обходном маневрировании и засаде сопряжено с немалым риском, — Су Цзиньмин всё ещё испытывал некоторые опасения.
Однако Тоба Юань отмахнулся, произнеся это непреклонным тоном:
— Момент для удара ускользает мгновенно, без моего личного участия не обойтись. Решено. — Он обвёл взглядом собравшихся, и его тон не допускал возражений: — Все лагеря — готовиться по приказу. Завтра на рассвете действовать по плану. В этой битве мы обязаны победить с первой попытки и прославить мощь нашей державы!
— Есть! — в один голос отозвались присутствующие, и их возглас потряс своды шатра.
Совещание завершилось, Чжу Синчэнь, Су Цзиньмин и остальные получили приказания и удалились готовиться. В шатре остались лишь Тоба Юань и Чу Чансяо.
Колеблющееся пламя светильников отбрасывало тени двух людей.
— Ну как? — Тоба Юань посмотрел на Чу Чансяо, и в его голосе исчезла недавняя властность, сменившись едва уловимым стремлением к диалогу. — Разве советник Чу не сказал ещё всего, что думал?
Чу Чансяо встретил его взгляд и после короткого молчания медленно произнёс:
— Расстановка Вашего Высочества уже доведена до совершенства. Только… — он сделал паузу, — на поле боя всё меняется в мгновение ока, и сколь бы совершенным ни был план, всегда требуется импровизация по ситуации. Я надеюсь, Ваше Высочество… побережёт себя.
Последние слова он произнёс едва слышно, и они почти растворились в ночном ветре.
Тоба Юань расслышал их отчетливо, и в глубине его глаз промелькнул слабый, едва заметный огонёк тепла. Он сделал шаг вперед и тихо произнёс:
— Ты тоже, Чансяо. Завтра… держись ближе к Цзиньмину, не рискуй попусту.
Чу Чансяо ничего не ответил, лишь слегка кивнул, а затем повернулся и направился к своему спальному месту.
Полог шатра опустился, отрезая завывания ночного ветра и шаги дозорных. Внутри воцарилась тишина, нарушаемая лишь редким потрескиванием фитиля.
Тоба Юань не стал ложиться спать сразу. Он вернулся к столу и при свете танцующего пламени вновь принялся изучать каждую складку рельефа Долины Падающего Орла на карте. Его профиль отбрасывал на полотно шатра безмолвную, прямую тень; брови были слегка сдвинуты, а пальцы зависли над картой, словно он мысленно разыгрывал все возможные перипетии завтрашнего дня.
Чу Чансяо тоже не спал. Сидя на краю своего скромного топчана, он снял наручи с верхней одежды и принялся протирать мягкой тряпицей собственный меч. Клинок отражал тусклый свет, и по нему струилась холодная волна осенней воды. Его движения были неспешными, а взгляд — сосредоточенным; казалось, это протирание оружия было не подготовкой к битве, а неким ритуалом, позволяющим успокоить дух.
— Всё ещё думаешь о завтрашнем бое? — внезапно нарушил тишину голос Тоба Юаня. Он не обернулся, его взгляд по-прежнему был прикован к карте.
Чу Чансяо не прекратил протирать клинок:
— Разве Ваше Высочество не думает о том же?
Тоба Юань тихонько рассмеялся, повернулся и, прислонившись к столу, скрестил руки на груди, наблюдая за ним.
— Я думаю о другом, — его взгляд упал на руки Чу Чансяо — крепкие и уверенные, скользящие по острому лезвию. — Если Сугука и впрямь так безупречно стреляет из лука, как гласят легенды, стоит ли мне даровать ему быструю смерть или же оставить в живых и прибрать к рукам?
— Ваше Высочество ценит таланты? — Чу Чансяо поднял глаза.
— Свирепый тигр опасен, но если его приручить, он станет лучшей гончей, — равнодушно произнёс Тоба Юань. — К тому же племена Жунцян — вовсе не монолит. Если Сугука погибнет, его род непременно рассеется: кто-то уйдёт к другим племенам, кто-то станет разбойниками, и угроза на границе останется. Если же удастся заставить его покориться и использовать его для сдерживания или даже подчинения остальных племён, это, пожалуй, принесет куда больше пользы в долгосрочной перспективе, чем простое истребление.
http://bllate.org/book/25906/3096069
Сказали спасибо 0 читателей