Готовый перевод Don't Fall for Your Nemesis / Сердцебиение на пределе: Не влюбляйся в заклятого врага: Глава 12

Вкус во рту подсказал Вэнь Сяомяню, что именно туда добавили.

Хауттюйния сердцелистная.

Те, кто не переносит эту траву, люто ненавидят её, но Вэнь Сяомянь как раз принадлежал к тем редким людям, которые обожают её вкус.

— Янь Жуйсин, до чего же ты коварен! — Вэнь Сяомянь откусил ещё кусочек и демонстративно скривился. — Заставляешь меня есть твою слюну. Если мы вернемся в детский сад, я от тебя забеременею.

— …………

Янь Жуйсин глубоко вздохнул и одарил его ядовитой, но вежливой улыбкой:

— Забеременеешь — родишь.

— А содержать кто будет? — уточнил Вэнь Сяомянь.

— Иначе что, сбежишь с ребёнком подмышкой?

— Слушаюсь, муж мой!

Янь Жуйсин:

— ……Уригх.

Из-за привкуса хауттюйнии Янь Жуйсин чуть не выплюнул и вонючий тофу.

— Заткни свою собачью пасть и дай воды!

Вэнь Сяомянь протянул ему колу.

Сладкую газировку Янь Жуйсин отродясь не пил:

— Я сказал — воды.

— Только это, не хочешь — ходи с жаждой.

Янь Жуйсин и не думал слушать его бредни: он выудил из внешнего кармана куртки Вэнь Сяомяня бутылку кокосовой воды и сделал жадный глоток. Однако навязчивый рыбный запах нежная кокосовая вода заглушить не сумела, и Янь Жуйсина снова затошнило.

Вэнь Сяомянь похлопал его по спине и протянул горячую лепёшку:

— Съешь, перебей вкус.

Видя, что тот не берёт, Вэнь Сяомянь добавил:

— Клубничный пирог, сладкий.

Янь Жуйсин принюхался и, убедившись, что всё в порядке, приоткрыл рот. Приятная сладость быстро вытеснила мерзкий привкус.

Вэнь Сяомянь покосился на его профиль:

— Понравилось?

Янь Жуйсин откусил ещё кусочек:

— Так себе.

Вэнь Сяомянь судил по приливу радости, хлынувшему через духовную связь:

— Я же знал, что ты без ума от сладкого.

— Ничего подобного.

Янь Жуйсин откусил ещё.

Мысленно Вэнь Сяомянь усмехнулся: хорош ломаться.

— В ресторане ты съел больше всех клубничного торта.

— И почему ты достал его только сейчас?

— Я покупал для себя, собирался тайком слопать дома, — мерзенько ухмыльнулся Вэнь Сяомянь. — Кто же знал, что во мне внезапно проснётся совесть?

— Ну тогда большущее спасибо, — выдавил из себя фальшивую улыбку Янь Жуйсин. — Добрый человек.

— Не за столик благодари. В конце концов, кто бы мог подумать, что у тебя не только аллергия на кинзу, но и хауттюйнию организм не принимает.

Янь Жуйсин повернул голову:

— Откуда ты знаешь?

— В третий год средней школы кинзу в твой стакан подложил я, — признался Вэнь Сяомянь.

Из-за этого у Янь Жуйсина началась аллергия, пришлось брать отгул и три дня отлёживаться дома, пропустив даже ежемесячные экзамены.

— Так ты не даёшь мне свой вонючий тофу потому, что на нём следы кинзы?

— С чего бы мне портить отношения с тем, от кого я сейчас завишу, находясь в столь уязвимом положении? — Вэнь Сяомянь нарочито тяжело вздохнул. — С твоим-то мелочным характером, если вовремя не ублажить, ты ведь и впрямь можешь швырнуть мне скальпель прямо в мозг.

Янь Жуйсин даже не сообразил, то ли злиться ему, то ли восхищаться чужой наблюдательностью:

— Вэнь Сяомянь, временами ты просто невыносим.

— Вредность — это взаимно. Столько лет вместе учились, и с кем ещё у меня были плохие отношения, кроме тебя? — возразил Вэнь Сяомянь. — Ты вечно первый ко мне цеплялся.

— А если бы ты не курил, не ввязывался в драки, не спал на уроках, не носился как угорелый на перемене, не прогуливал и не устраивал сомнительные перформансы с одноклассниками, стала бы я тебя воспитывать?

— Да дело же не только в этом! Ты даже отбивал у меня девчонок, которым я нравился. По-твоему, это нормально?

Накануне выпускных экзаменов девочка из параллельного класса передала Вэнь Сяомяню любовное письмо. Само по себе ничего особенного, но на следующий день Янь Жуйсин стал везде появляться с этой девчонкой, они каждый день ходили домой вместе, и это продолжалось до самого окончания школы.

— Ты про Чжан Цзинжу?

— Да черт её знает, — скривился Вэнь Сяомянь. — Мне неинтересны твои бывшие.

— …Вообще-то, она моя двоюродная сестра.

— Твоя двоюродная се… — Вэнь Сяомянь повернулся и моргнул. — Какая ещё сестра?

— Дочь моей младшей тётушки.

Вэнь Сяомянь: «……»

Янь Жуйсин продолжил:

— Я рассказал тётушке, что она написала тебе любовное письмо, и тётя велела мне присматривать за ней каждый день.

Вэнь Сяомянь только рассмеялся от такой наглости:

— Янь Жуйсин, послушай себя, ты вообще нормальный человек?

— Школа строго запрещает ранние романтические отношения. Подростки ещё незрелы и легко могут свернуть на кривую дорожку. В юности на первом месте должна быть учеба.

Вэнь Сяомянь искренне считал это полнейшим бредом:

— Кто вообще установил правило, что в подростковом возрасте нужно только учиться? Такая прекрасная пора, и не прожить её на полную катушку — просто расточительство.

Жизненные позиции не совпадали, и Янь Жуйсин не горел желанием спорить. Он откусил кусочек клубничного пирога, решив не продолжать перепалку.

Вэнь Сяомянь предавался воспоминаниям о школьных днях, и его так и распирало от невысказанных слов:

— Тебя воспитал твой отец — ходячий робот без эмоций, ты же ни черта в чувствах не смыслишь.

Отец Янь Жуйсина был завучем старших классов, точной, но еще более суровой копией самого Янь Жуйсина, за глаза его звали Хладнокровным Янь-ваном.

— Пусть я лишён эмоций и не понимаю твоих возвышенных чувств. Но даже так — это лучше, чем позволить чувствам себя калечить.

— Да это ж просто романтика, а не убийство и поджог, — фыркнул Вэнь Сяомянь. — Вечно ты раздуваешь из мухи слона.

— Тан Ми.

— Не съезжай с темы.

Янь Жуйсин сжал кулаки, в его голосе прозвучала едва уловимая дрожь:

— Ты забыл Тан Ми?

Вэнь Сяомянь потратил пару секунд, чтобы вспомнить.

Тан Ми училась с ними в одном классе. На уроке физкультуры в девятом классе у неё открылось сильное кровотечение, она упала в обморок, и в больнице выяснилось, что беременность внематочная. На носу были экзамены, так что её не только со скандалом исключили из школы, она чуть жизни не лишилась.

Тан Ми была старостой класса и всего за полмесяца до этого получила право на льготное поступление в старшую школу вместе с Янь Жуйсином.

Незадолго до этого Янь Жуйсин заметил, что она слишком близко общается с какими-то взрослыми мужчинами из криминальной среды. Тан Ми умоляла Янь Жуйсина сохранить это в тайне, ведь если в школе узнают, её лишат льготного места.

Тан Ми пообещала порвать с тем парнем, и Янь Жуйсин согласился.

Уже после случившегося Янь Жуйсин навёл справки и выяснил, что срок беременности Тан Ми составлял ровно месяц, тогда как о её тайном романе он узнал за три месяца до этого.

Янь Жуйсин бесчисленное количество раз думал о том, изменился бы результат, прояви он принципиальность три месяца назад.

Вэнь Сяомянь потерял дар речи. Хоть он и не разделял образ мыслей Янь Жуйсина, осуждать его за это дело не мог.

— Ладно, наш доблестный староста руководствовался лишь благими намерениями, — с натянутой усмешкой протянул Вэнь Сяомянь, думая про себя: и всё же полный идиот.

Слова звучали как похвала, но Янь Жуйсину от этого легче не стало:

— Я тоже хочу сделать тебе одно признание.

Вэнь Сяомянь перевёл на него взгляд, затаив дыхание подрагивающими ресницами.

— Ещё до того, как сделать глоток, я знал, что в стакане кинза.

— Тогда какого чёрта ты пил?

— Из-за олимпиады я тогда почти не повторял школьную программу и боялся слететь с первого места на экзаменах.

Так что он просто воспользовался случаем, чтобы придумать предлог и прогулять экзамен.

Вэнь Сяомянь: «……»

— К тому же у меня нет никакой аллергии на кинзу, и я давным-давно знал, что это ты подсыпал её в мой стакан.

— Хитрый лис, — Вэнь Сяомянь поднял большой палец. — Репутация опережает тебя.

Впрочем, Вэнь Сяомянь всё равно недоумевал:

— Ради школьной оценки? Какая разница, первое место или одиннадцатое?

— А ты разве не всегда занимаешь первое в Формуле-1?

— Я гоняю чисто для себя, позиция значения не имеет, а первое — просто потому, что остальные полные бездарности, — отмахнулся Вэнь Сяомянь. — Но погоди-ка, откуда ты вообще столько знаешь обо мне?

Вэнь Сяомянь подался вперёд, прищурившись:

— Неужто… все эти годы ты никак не мог меня забыть?

— Не стоит так льстить самому себе, — Янь Жуйсин перевёл тему. — Слышал, скоро начинается чемпионат Формулы-1?

Вэнь Сяомянь уголок губ приподнял:

— Хочешь билеты в первый ряд — проси ласковей, с сахарком в голосе.

— При твоём нынешнем диагнозе тебе запрещено заниматься экстремальным спортом, — тоном сурового судьи отрезал Янь Жуйсин. — Так что никакого участия.

Вэнь Сяомянь тут же скривился, изобразив на лице крайнюю степень разочарования и досады:

— Понял-понял.

— Мало просто сказать, нужно и выполнять.

Вэнь Сяомянь отделался дежурными отговорками, пообещав не шутить со своей жизнью, и резко сменил тему:

— Такой молодой доктор, как ты, всего пару лет как после интернатуры — и берёшься за столь сложную операцию, сдюжишь вообще?

Сочтя это за неуважение, Янь Жуйсин не стал церемониться:

— Не переживай, я сделаю всё, чтобы ты помер быстро и без мучений.

— Если ты убьёшь меня без мучений, мне не останется ничего другого, кроме как проявить благородство: превратиться в злого духа и преследовать тебя до конца дней.

— Зачем же в злого духа? — Янь Жуйсин изобразил фальшивую приветливость, сменившуюся ледяным безразличием. — Если захочешь, мы вполне можем стать родственниками.

Вэнь Сяомянь уже приготовился выдать язвительную отповедь, но такой поворот застал его врасплох, так что он лишь изогнул бровь и усмехнулся.

Янь Жуйсин развернул пластинку жвачки и продолжил невозмутимо:

— Дом моей младшей тётушки неподалёку, через пару дней отведу тебя познакомиться с роднёй.

Вэнь Сяомянь замер, словно в театре, ожидая продолжения спектакля:

— К чему такая спешка?

— Моя сестра рожает в конце года, боюсь, ты не успеешь.

Вэнь Сяомянь: «?»

— Если операция провалится, — Янь Жуйсин намеренно протянул слова, источая семейную заботу, — то переродись пораньше…

Вэнь Сяомянь: «???»

— И стань моим племянником.

Я к тебе со всей душой и тайными помыслами, а ты метишь мне в дядья!

Увидимся завтра, крошки! Как обычно, обновление в 9 утра.

Случайная раздача 20 красных конвертов.

http://bllate.org/book/25846/3088558