Он с противоречивыми чувствами посмотрел на Чэнь Му: тот действительно отказался от задания… Мужчина опустил голову, стекла его очков были усыпаны мельчайшими капельками пота. Глядя на них, он вдруг вспомнил, что помимо жажды натворил кое-что еще.
Он помнил лишь, что Чэнь Му отказался от задания, помнил, что умирал от жажды, но совсем забыл, что слизал с лица Чэнь Му пот! И даже позарился на его губы!
Система-кролик: [Задание для цыпленка завершено, слон может отвязать его.]
Чэнь Му поднял голову.
В тот момент, когда их взгляды встретились, накатившая на Юань Фана волна смущения словно замерла по нажатию кнопки паузы. Капля пота скатилась со стекла очков, но застряла в оправе, а в его раскосых глазах промелькнула водянистая дымка, заставив Юань Фана на мгновение замереть.
Шатаясь и опираясь на край кровати, Чэнь Му поднялся на ноги. Обессиленный, он грубым движением сорвал с лица Юань Фана кляп, небрежно бросил его куда попало и тяжелой походкой направился в ванную.
Рот Юань Фана вновь обрел свободу. Он задумчиво посмотрел на покачивающуюся фигуру Чэнь Му, прекрасно понимая, что это были вовсе не слезы, и тихо пробормотал: — К счастью, не слезы…
У Чэнь Му очень красивые глаза и красивое лицо. Ладно еще, когда он обычно ходит с физиономией мертвеца, но если он и впрямь разрыдается или покажет такую уязвимость…
Поначалу у него, пожалуй, не хватило бы духу издеваться над ним и цепляться к нему.
Чэнь Му стоял под струями душа, запрокинув голову и закрыв глаза. В мыслях навязчиво всплывало заплаканное лицо Юань Фана, его рот, который из-за кляпа не мог нормально закрыться — было даже видно, как дергается его горло при судорожных сглатываниях, и подрагивающий кончик язычка.
В ванной непрерывно шумела вода. Юань Фан уже отделался от чувства неловкости: он же сделал это не со зла, просто этот проклятый кляп вколол ему какую-то дрянь, да он и сам считает себя пострадавшим.
Это был вообще-то пот!
Что же касается того, что Чэнь Му бросил выполнять задание… Юань Фан перевел взгляд, пряча уязвленную совесть: в конце концов, ни один нормальный человек не поступил бы так, эта тупая деревяшка просто приняла здравое решение, тут нечем восхищаться и не за что благодарить.
Чувство вины на лице Юань Фана стало еще заметнее, и он упрямо подумал: «И не подумаю его благодарить».
Он внезапно повысил голос: — Тупая деревяшка! Ты там оленя гоняешь? Вылазь давай, развяжи меня!
Лишь спустя довольно долгое время Чэнь Му вышел из ванной. Кожа на всем его теле приобрела розоватый оттенок, а шатающейся походкой онбрел к своей кровати.
Юань Фан как раз размышлял, не следят ли теперь и за его нейросетью, как боковым зрение заметил проплывающий мимо цветок, источающий аромат.
Он посмотрел на то, как Чэнь Му рухнул лицом вниз на кровать и замер, не зная, то ли тот потерял сознание, то ли просто вырубился.
С некоторым запозданием он попытался окликнуть Чэнь Му, но звука еще не успело сорваться с губ, как свисающая с кровати рука Чэнь Му шевельнулась. Его глазам предстало резкое пятно черноты: под электрошоковым ожерельем на том самом запястье, где кожа должна была быть белой и гладкой, залегло кольцо ожогов от разряда.
Это зрелище заставило зрачки Юань Фана сузиться, и он замер.
Пожалуй, это было самое тихое поведение Юань Фана за все время заключения: привязанный к краю кровати, он не сопротивлялся, не произносил ни звука.
Только вот от слишком тугой вязки привязанные руки со временем налились кровью, заныли и отекли.
Чэнь Му все еще крепко спал.
Юань Фан смотрел на истощенного ударами тока мужчину: почему он отказался от задания?
Если бы на его месте оказался он сам…
Он поджал губы, не продолжая эту мысль, и перевел взгляд с повисшей руки Чэнь Му на его широкую спину. В памяти вновь пронелась сцена падения мужчины от удара тока: Чэнь Му ведь просто рухнул, но при этом почему-то вселял чувство надежности, казалось, что он способен вынести абсолютно всё.
По правде говоря, Чэнь Му и впрямь вынес.
Хоть признавать этого и не хотелось, но в тот момент Чэнь Му выглядел чертовски круто.
Будь он девушкой или геем, то наверняка бы влюбился.
Но увы — он стопроцентный натурал.
Спящий Чэнь Му воротился на другой бок, и его лицо без всякого предупреждения врезалось в поле зрения Юань Фана.
Натурал Юань: А лицо-то у него и правда красивое.
Обычно Чэнь Му спал либо на спине, либо отвернувшись, и такое, чтобы он повернулся прямо к нему, происходило впервые.
Его вороватый взгляд сначала упал на подбородок, который он давеча облизал. Доставивший ему столько хлопот язык шевельнулся во рту, словно пытаясь доказать, что у него были веские причины, но Юань Фан не смел и рта раскрыть, чтобы выпустить его на волю.
Затем он посмотрел на те самые губы, к которым едва не прикоснулся. Губы были сомкнуты, а их красивый изгиб при взгляде сбоку напоминал очертания розовых холмов в дымке.
Юань Фан сморщил нос: ему чудился какой-то аромат.
Его первый поцелуй едва не…
Если бы его первым поцелуем стал поцелуй с Чэнь Му, уж лучше умереть на месте.
Но если бы в этом первом поцелуе удалось прикоснуться к таким губам, то и умереть было бы не жалко. (Хотя это преувеличение.)
Впрочем, с таким ядовитым языком внутри у него, наверно, всё ледяное. Да он и говорить-то не любит, пожалуй, язык у него вообще твердый, к тому же точно неуклюжий — как ни учи, толку ноль, в конце концов любая девушка от него сбежит, пнет под зад, и останется он одиноким бобылем, которому даже поцеловаться не с кем.
Человек, который даже целоваться не умеет, и в постели наверняка полный профан, ни на что не годный тюфяк. Поистине жалкий мужик.
Юань Фан предавался всяким глупым мыслям.
Время шло незаметно, а Юань Фан все продолжал пялиться на Чэнь Му — на тот самый шрам у него на голове, оставленный им же самим.
Тогда…
Чэнь Му открыл глаза, прервав воспоминания Юань Фана.
Их взгляды столкнулись в тишине. Чэнь Му удивился, обнаружив, едва проснувшись, Юань Фана — неужели тот все это время глазел на него?
Лицо Юань Фана тут же приняло независимый вид: — Чего уставился? А ну марш сюда, развязывай давай!
Чэнь Му молча отвернулся и продолжил спать.
Юань Фан вытаращил глаза: — Чэнь Му! Тупая деревяшка! А ну вставай немедленно!
Он задрал ногу и принялся яростно пинать кровать Чэнь Му, так что та заходила ходуном.
Глава 17
Кровать оказалась на удивление прочной: хоть Юань Фан и тряс ее пинками изо всех сил, она не издавала ни звука. Чэнь Му казалось, будто он качается на качельках, а к воплям и крикам Юань Фана он уже давно привык — восприняв их как фоновый шум, он мгновенно снова заснул.
— Тупая деревяшка!
— Хватит притворяться, что спишь!
Орал Юань Фан. Ему стоило лишь чуть выше задрать ногу, и он смог бы пнуть самого человека на кровати.
Но он, похоже, этого не замечал: ногу выше поднимать он так и не стал, попинал немного саму кровать и, уставившись на спину Чэнь Му, злобно бросил: — Ну погоди у меня!
Юань Фан подтянул ногу обратно, согнул ее в колене, пристроил голову набок и вскоре тоже заснул.
В запертой комнате воцарилась тишина.
Один спал на голой кровати, совершенно обессиленный после ударов током.
Второй спал на полу, связанный, с опухшими запястьями.
—
В роскошном поместье в разгар шла праздничная вечеринка по случаю дня рождения. Виновником торжества был младший сын семьи Лу, чье совершеннолетие в восемь лет отмечалось с особой помпой. Все знали, что этот мальчишка — зеница ока супружеской пары Лу Сюань и Чэнь Юй, поэтому даже те, у кого не было свободного времени, выкраивали его, чтобы почтить событие своим присутствием.
Разобравшись с гостями, Чэнь Юй взяла бокал вина и направилась в относительно тихое местечко, чтобы передохнуть. Тем не менее ее взгляд не покидал младшего сына: она с теплой улыбкой наблюдала за сияющим от радости Лу Кэ в толпе приглашенных. Чтобы сделать ему приятное, подготовку к этому дню рождения начали еще, когда ему исполнилось шестнадцать.
Видя, как он счастлив сейчас, все труды того стоили.
Сделав глоток вина и глядя на Лу Кэ, вокруг которого вились гости, Чэнь Юй вдруг вспомнила о своем втором сыне. Улыбка на ее губах застыла — каждый раз, когда она думала о Чэнь Му, на душе у нее скребли кошки.
Она знала, что Чэнь Му ни в чем не виноват, а ошибку совершила она сама, взрослая женщина.
Тогда у нее был выбор — развестись или простить, но она предпочла изменить, поддавшись минутной страсти.
Вспоминать об этом всегда было невыносимо больно. Тот мужчина предал их любовь изменой, но она сама предала собственные принципы. Как же так вышло, что она, Чэнь Юй, совершила то, что презирала и ненавидела больше всего на свете?
Это ранило ее сильнее, чем измена любимого человека.
Тогда она приняла неверное решение, и последующие ее шаги, как она прекрасно понимала, тоже нельзя было назвать правильными.
Но у нее не было выбора, кроме как поступить именно так.
Она обвела взглядом блестящее общество, где люди в нарядных туалетах чокались бокалами.
По крайней мере, ее дети не стали объектом насмешек со стороны клана Лу из-за материнской измены, в семье Лу не появилась новая хозяйка и новые дети, способные отнять их жизненное пространство. Теперь переход власти над семьей Лу в их руки был лишь вопросом времени, да и Чэнь Му ни в чем не нуждался, ведя роскошную жизнь, недоступную большинству людей.
Что же до нее самой… Она с улыбкой ответила на поднятый издалека бокал знакомого: деньги, положение и власть — вот лучшая поддержка для женщины.
Только вот она понятия не имела, как смотреть в глаза Чэнь Му. Он был живым воплощением ее самопредательства, и она так и не смогла пересилить себя, чтобы встретиться с ним лицом к лицу.
Чэнь Юй сделала глоток вина, но отведенный в сторону взгляд замер на полпути, а пальцы, сжимающие бокал, напряглись.
В толпе гостей на нее смотрел какой-то мужчина.
Лицом он был точной копией Чэнь Му в зрелые годы.
—
Бледный Чэнь Му на корточках развязывал веревки, опутывавшие Юань Фана. Его запястья покраснели и припухли, в худших местах кожа была содрана до крови, покрывшись синяками.
Спящий мужчина очнулся от его возитни и в полусне приподнял голову.
Чэнь Му тут же стремительно отпрянул назад, увеличивая дистанцию.
Юань Фан растерянно моргнул пару раз.
Чэнь Му уже освободил его и шатающейся походкой направился в ванную.
Окончательно придя в себя, Юань Фан поморщился, с гримасой боли массируя затекшие руки и осматривая запястья — они распухли до состояния свиных копыт. Во всем виноват Чэнь Му, он стопроцентно притворялся спящим! Вот выйдет — он задавит его руганью. Впрочем, если подумать, эти руки выглядели даже как-то аппетитно…
Умывшийся Чэнь Му как раз застал Юань Фана за тем, как тот пускал слюнки на собственные руки.
Настоящий дурак.
Бросив на него взгляд, Юань Фан смущенно опустил свои «свиные копыта», с деревянным скрипом оторвал задницу от пола и запыхтел, карабкаясь на кровать. Задрав зад кверху, он злобно бурчал: — Ну ты и пакость, тупая деревяшка! Если мои руки отсохнут, я тебе твой хрен оторву.
Чэнь Му мрачно зыркнул на Юань Фана, проигнорировал его и лег на свою постель.
Юань Фан тоже распластался на матрасе, слегка удивленный тем, что Чэнь Му снова лег.
По его обыкновению, в это время он должен был заниматься тренировками: разминка, три сотни отжиманий, бег на месте у стены, а после — бегом в ванную, висеть на дверном косяке и подтягиваться.
http://bllate.org/book/25833/3087304
Сказали спасибо 0 читателей