Готовый перевод Under the Flames / Под сенью пламени: История Вэнь Чжао и Ци Нина: Глава 9

Вэнь Чжао ненадолго проанализировал свои навыки общения и пришел к выводу, что дело вовсе не в угасшем мастерстве — просто при общении с Ци Нином у него не было никакого прошлого опыта, на который можно было бы опереться.

Он видел немало детей деловых партнеров Вэнь Хайчэна: те были с ним одного возраста, равны по положению и, казалось, походили на него самого — искусные в общении, но на деле фальшивые, всегда притворяющиеся в словах и поступках.

Только Ци Нин был другим.

Он и не пытался казаться зрелым, и не проявлял излишней вежливости; в таком возрасте он не учился в компании, зато мог беззаботно превышать скорость на инвалидном кресле прямо в доме.

Отдавив ногу гостю, он извинился с завидной тормознутостью, а о каком-то возмещении ущерба и вовсе не помышлял — куда больше, чем гнева Вэнь Чжао, он опасался, что на него настучат Ци Аню.

У Вэнь Чжао было достаточно примеров для сравнения, поэтому он легко и беспристрастно мог судить о достоверности выводов касательно уникального характера Ци Нина.

Из-за отсутствия готового шаблона Вэнь Чжао действительно чувствовал себя беспомощным, к тому же между ним и Ци Нином висел в воздухе один нерешенный вопрос.

Впрочем, не успел он обдумать линию поведения, как Ци Нин, ненадолго ретировавшись, снова вернулся, самостоятельно управляя креслом и делая вид, будто ничего не произошло.

— Я сходил за водой для тебя, — произнес Ци Нин.

Он протянул бутылочку с капельками конденсата на стенках и, втайне считая это незаметным, ловко перевел стрелки:

— А Тетя Хао тоже хороша, даже стакан воды тебе не налила.

Вэнь Чжао опустил взгляд на покрытые влагой костяшки пальцев Ци Нина и внезапно чуть не усмехнулся.

Но вспомнив то и дело алеющие кончики ушей Ци Нина, он решил, что лучше всё же не лишать парня лица.

Поэтому он просто взял бутылку, отвинтил крышку, сделал пару глотков и весьма любезно отозвался:

— Спасибо, как раз хотел пить.

— Ну как? Вкусно? — поинтересовался Ци Нин.

Густой персиковый аромат вперемешку с солоноватостью содовой и целым роем лопающихся на кончике языка пузырьков — вкус действительно оказался насыщенным, но при этом приторно-сладким и сложным, совсем не таким, какие любил Вэнь Чжао.

Тем не менее, под пристальным, полным надежды взглядом Ци Нина он снова поднес бутылку ко рту и, покривив душой, выдал оценку, которая должна была удовлетворить собеседника:

— Неплохо.

Ци Нин улыбнулся и с энтузиазмом принялся расписывать ассортимент:

— Есть еще со вкусом лимона и грейпфрута, но их положили в холодильник незадолго до твоего прихода, они еще не до конца остыли. Хочешь попробовать?

Он явно забыл, о чем думал те несколько минут, пока отсутствовал, и наконец перестал поддерживать видимость тишины и осторожности, обнажив присущую ему болтливость, из-за которой впоследствии будут страдать Тетя Хао и многие другие старшие.

Вэнь Чжао еще никогда не слышал, чтобы он говорил так долго и связно. Это забавляло, но остатки здравого смысла удерживали его от того, чтобы поддаться порыву и подразнить парня. Вместо этого он ответил чинно и благопристойно:

— Не нужно, спасибо, мне и этого хватит.

Ци Нин протянул оу, внезапно о чем-то вспомнил и с некоторой тревогой спросил Вэнь Чжао:

— Ты ведь можешь пить холодное?

Вэнь Чжао считал, что внешне вовсе не производит впечатление человека со слабым здоровьем, которому противопоказано всё холодное, а потому не понял причину столь странного вопроса, но всё же кивнул:

— Могу.

— Вот и хорошо, — отлегло от сердца у Ци Нина. — А я-то думал, что у таких успешных людей, как вы, вечно проблемы с желудком.

С некоторым облегчением он поделился с Вэнь Чжао:

— Пить воду комнатной температуры — такая гадость.

Его манера держаться напомнила Вэнь Чжао младшую дочь своей тетушки, Су Фэй, которая ходила в детский сад. Стоило Су Фэй загореться желанием поделиться с ним секретом, она точно так же заговорщически затаскивала его в детскую.

Среди ровесников из круга Вэнь Хайчэна, с которыми доводилось общаться Вэнь Чжао, подобные черты встречались крайне редко и казались почти диковинкой, зато в Ци Нине они подкупали своей неожиданной искренностью.

Это открытие заставляло его проявлять к Ци Нину всё больший интерес, однако он также заметил, что Ци Нин подметил его «обычность».

Оценивая желудок Вэнь Чжао, чье состояние здоровья оставалось под вопросом, тот использовал местоимение «вы».

— С моим желудком всё в порядке, — произнес Вэнь Чжао. Помолчав, он неизвестно почему решил исправить чужое заблуждение излишне официальным тоном: — И я не успешный человек.

— Но выглядите именно так, — возразил Ци Нин.

— В чем же это выражается? — спросил Вэнь Чжао.

— Ну, — Ци Нин открыто и не таясь окинул Вэнь Чжао взглядом с головы до ног, но подобрать вразумительное объяснение так и не смог, поэтому выдал первое, что пришло в голову: — Во всяком случае, дети клиентов моей сестры выглядят точно так же.

— И как же именно? — снова задал вопрос Вэнь Чжао.

У Вэнь Чжао были резкие черты лица, и когда он пытался общаться с кем-то намеренно, это выглядело еще сносно, но стоило его лицу застыть, как выражение становилось суровым.

Сам он еще не осознавал, что слишком уж зациклился на оценках Ци Нина, зато сам Ци Нин первый сообразил: его недавние слова, пожалуй, выставили Вэнь Чжао каким-то заурядным.

— Ну... — Ци Нин посмотрел на Вэнь Чжао, который заявился прямо с приема и еще не успел переодеть строгий костюм, и осторожно добавил: — Вы в деловом костюме.

Разумеется, объяснять одно понятие через другое было бессмысленно, и «деловой костюм» никак не мог служить ответом на вопрос «как именно».

Судя по всему, объяснение Ци Нина Вэнь Чжао не слишком впечатлило, но поскольку у того исчерпался словарный запас, он решил твердо стоять на своем:

— Но я правда считаю, что вы выглядите очень успешным!

— И не я один так говорю, все так считают. — Для пущей убедительности Ци Нин прибегнул к помощи третьих лиц.

Он говорил с абсолютной уверенностью, заодно оправдывая самого себя:

— Каждый раз, когда мы с сестрой встречаемся с клиентами, если там есть кто-то вроде вас, ровесники, их обязательно нахваливают в духе молодой да ранний.

Чем больше он оправдывался, тем более «обычным» выглядел Вэнь Чжао. У Вэнь Чжао пропало всякое желание слушать дальше, и он невзначай бросил:

— А тебя никогда так не нахваливали?

— Ни разу, — отрезал Ци Нин.

Вэнь Чжао отнесся к этому скептически; по его мнению, независимо от того, искренне это звучало или нет, стоило Ци Нину появиться где-нибудь в сопровождении Ци Аня, как обязательно находились желающие расточить ему похвалы.

— Ой, вообще-то нахваливали, — сообразив, что вызвал подозрения, Ци Нин задумался и без тени смущения добавил: — Насчет того, что собой хорош и всё такое.

Он ни капли не скромничал и улыбался с чрезвычайным довольством.

Вэнь Чжао посмотрел на него и выдал первое, что пришло на ум:

— Что ж, весьма объективно.

Кошачьи глаза Ци Нина моргнули, и лицо парня вновь начало стремительно краснеть.

Вэнь Чжао спешно опомнился, осознав, что слишком уж расслабился.

Прибегнув к экстренным мерам самозащиты, он сменил тему:

— Где ты учишься?

— В университете А, на философском, — Ци Нин отлично приспособился к резкой смене темы разговора и ответил предельно серьезно.

Вэнь Чжао слегка удивился: во-первых, внешне Ци Нин совсем не выглядел студентом университета, а во-вторых, специальность казалась абсолютно с ним несовместимой.

Ци Нин прищурился и улыбнулся, словно насквозь видя его мысли:

— Ты, наверное, хочешь сказать, что я совсем не похож на философа.

Угадав его мысли, Ци Нин все же позволил себе легкое возражение:

— Я вовсе не считаю, что не похож, просто удивлен. К тому же ты не выглядишь на девятнадцать.

Ци Нин поморгал, немного помялся и выдал:

— Разве людям не разрешено выглядеть молодо?

И добавил с обидой в голосе:

— К тому же, кто вообще установил правило, что в университет можно поступать только в девятнадцать.

Судя по всему, его невероятно задевало, когда Вэнь Чжао воспринимал его как ребенка, хотя у самого Вэнь Чжао и в мыслях не было ничего подобного — в его понимании шестнадцати-семнадцатилетние и восемнадцати-девятнадцатилетние подростки были практически одним и тем же.

Заметив, как сильно это задело парня, он поинтересовался:

— И сколько же тебе лет?

Ци Нин опустил взгляд и лишь спустя пару секунд, прочистив горло, ответил:

— Восемнадцать.

Не такая уж большая разница с возрастом большинства первокурсников.

Ци Нин сам же это и подтвердил:

— Только этим летом закончил старшую школу, получил уведомление о зачислении, а в самом университете еще даже не был.

Он относился к вопросу возраста излишне щепетильно, и Вэнь Чжао, опасаясь сболтнуть что-нибудь неприятное, предпочел сменить тему:

— С чего это ты вдруг решил выбрать философию?

— Удивлен? — в голосе Ци Нина зазвучала ленивая нотка, смешанная с гордостью. — Избавься от стереотипов, старшекурсник.

Вэнь Чжао на секунду остолбенел от этого нелепого обращения, а не успел он прийти в себя, как услышал новый, полный любопытства вопрос:

— А ты? Где учишься, на кого?

Вэнь Чжао ответил:

— Университет S, компьютерные технологии.

Ци Нин понимающе кивнул с видом человека, которого ничуть не удивил этот ответ:

— Кажется, вы, мажоры, все помешаны на компьютерах.

Он изрек это с таким видом, будто речь шла о великой истине. Вэнь Чжао не знал, плакать ему или смеяться: то ли напомнить Ци Нину, что он сам является чистокровным мажором, то ли объяснять, что далеко не все богатые наследники идут в IT.

— А ты? — спросил Вэнь Чжао. — Почему не пошел на компьютерщика?

— Сеста уговаривала меня подать туда документы, но... — Ци Нин говорил легко и непринужденно, охотно демонстрируя свой бунтарский дух: — Если бы я делал всё, что она велит, какая бы из меня тогда вышла гордость семьи?

— К тому же это такая скука смертная, — лениво протянул он, но не успел договорить, как вдруг широко распахнул глаза и выпалил скороговоркой: — Нет-нет, погоди, не то чтобы скука... На самом деле компьютерная специальность очень даже хорошая, интересная.

Сообразив, что чуть было вновь не выставил Вэнь Чжао заурядным человеком, и испугавшись, как бы тот ничего не понял, он тут же поспешил перевести тему, чувствуя неприятный холодок под ложечкой:

— Вот мажорам, выбирающим бизнес-направления, должно быть по-настоящему стыдно.

Вэнь Чжао едва заметно прищурился:

— Это еще почему?

Ци Нин посчитал миновавшей угрозу и, заметив реакцию Вэнь Чжао, решил, что тому интересно, после чего затараторил со скоростью открытого крана:

— Разве не у всех всё одинаково?

— Еще в средней школе отправляют за границу, приставляют няньку для сопровождения или селят в принимающую семью, и уже со средних классов начинают пичкать курсами бизнес-менеджмента и прочей ерундой.

— В университете наотмашь выбирают экономику или управление бизнесом, через три-четыре года возвращаются на родину после выпуска, пару лет стажируются в компании отца, а уже к двадцати с небольшим готовятся перенять семейный бизнес.

— Среди детей партнеров моей сестры восемь из десяти прошли через это, а те двое, что не выбрали бизнес, уехали во Францию изучать искусство... М? Что такое?

На середине фразы Ци Нин наконец заметил, что выражение лица Вэнь Чжао стало каким-то странным.

Он не мог точно определить, что именно оно выражало, но совершенно точно не живой интерес или веселье; смутное предчувствие подсказало ему, что он, судя по всему, снова смазал лесть не о ту сторону.

— Я сказал что-то не то? — поколебавшись, осторожно спросил Ци Нин.

Уголки губ Вэнь Чжао растянулись в едва заметную ровную линию:

— Нет, всё абсолютно верно.

— А? — растерялся Ци Нин.

Вэнь Чжао больше ничего не произнес.

Ци Нин знал лишь то, что Вэнь Чжао изучает компьютеры в университете S, но понятия не имел, что тот пошел в школу на год раньше, не только вернулся на родину в рекордные сроки, но и уже обзавелся той самой подогнанной под стандарты мажоров зарубежной степенью в области бизнеса.

Ци Нин едва ли мог предположить, что парой случайных фраз попал в самую точку его учебы за последнее десятилетие, сделав и без того шаблонную жизнь Вэнь Чжао из разряда «жизнь богатого наследника» еще более заурядной.

http://bllate.org/book/25806/3084570