Готовый перевод What If I Got a Boyfriend After Losing My Memory / Амнезия: как пережить внезапное замужество: Глава 8

Он замолчал, перевёл взгляд на лицо Цзянь Сяошуайя, помедлил и неторопливо добавил:

— К тому же... ты забыл, что сам помогал ему строить козни против Чи Чэна? Если в конце концов они действительно разругаются, как думаешь, с тем характером, что у Чи Чэна, он простит тебя — соучастника и главного зачинщика?

Слова Го Чэнъюя упали на гладкую водную гладь, словно маленький камешек, заставив Цзянь Сяошуайя резко поднять голову. Глаза его округлились, а ложка в руке чуть не выпала в миску:

— Д-да должно быть... всё в порядке?

Произнеся это, он и сам почувствовал неуверенность, а голос его зазвучал тише.

Го Чэнъюй ничего не ответил, лишь сохранял на лице ту самую полуулыбку, молча наблюдая за ним.

Цзянь Сяошуай тут же мысленно раздул из мухи слона, его спина слегка похолодела, и он невольно заговорил быстрее:

— В том деле и правда нет нашей вины, кто же знал, что всё так совпадет! Да-Вэй просто хотел заняться бизнесом, а тот вечно всё ему портил, да еще и крутил с Юэ Юэ... Да-Вэй тоже был вынужден пойти на это, иначе никак...

Чем дальше он говорил, тем меньше чувствовал собственной правоты.

— Как ты думаешь, — перебил его Го Чэнъюй. Тон его был спокойным, но разил прямо в цель. — Чи Чэн — из тех людей, кто станет терпеливо выслушивать твои объяснения о первопричинах и следствиях, или он скорее склонен напрямую устранить того, кто является источником его раздражения?

И без раздумий было ясно, что верен второй вариант. Даже со своим закадычным другом детства Го Чэнъюем Чи Чэн никогда не церемонился, что уж говорить о Цзянь Сяошуайе? Припомнив все те слухи о Чи Чэне и то, что он видел собственными глазами, Цзянь Сяошуай сглотнул.

— И что теперь делать в такой ситуации? — Смягчив тон, он не скрывал охватившей его тревоги.

— Единственный выход, — дождавшись, пока накал страстей достигнет нужного уровня, неторопливо произнес Го Чэнъюй, — это помочь мне. Мы вдвоем, пользуясь случаем, искупим свою вину. Сведем эту парочку вместе — и ты в безопасности, и мне спокойнее, и Чи Чэн доволен. Сплошная выгода.

Цзянь Сяошуай прикусил губу, его пальцы бессознательно теребили салфетку, в душе шла борьба. Он, конечно, знал, что Чи Чэн относился к У Совэю со всей серьезностью, да и не мог не заметить, что его собственный глупый ученик уже давно неравнодушен к этому амбалу, просто упрямо отказывался в этом признаться. Но теперь У Совэй потерял память, и всё началось с чистого листа...

— Но... — у него оставались сомнения. — В делах сердечных насильно мил не будешь. Если мы станем сводить их силой, не станет ли только хуже?

— Сладкие они или нет, поймут только тогда, когда попробуют, — уверенно заявил Го Чэнъюй. — Подумай о том, как Чи Чэн привык мстить, и взгляни на нынешнее состояние У Совэя. Если оставить всё как есть, думаешь, они сами во всем разберутся? Начнется такой переполох, что полетят щепки, и первой же заденет тебя.

Немного смягчив тон, он добавил:

— Мы не собираемся действовать напролом. Мы просто создадим возможности и подтолкнем их, чтобы то, что должно вспомниться — вспомнилось, а то, что нужно прояснить — прояснилось. Какой сделать выбор в итоге — решать им самим. Но по крайней мере нужно сделать так, чтобы у них появилась возможность заново сблизиться и узнать друг друга, разве нет?

Цзянь Сяошуай долго молчал, наконец глубоко вздохнул и, словно приняв окончательное решение, чуть опустил плечи:

— Ладно, я помогу. Но давай договоримся: если Да-Вэй действительно не захочет и проявит сильное отвращение, мы ни в коем случае не будем давить на него!

Улыбка на лице Го Чэнъюя стала чуть шире, и он кивнул:

— Не переживай, у меня есть чувство меры. Мы лишь поможем им построить мост заново, а переходить ли его и как именно идти — они решат сами.

Он взял ложку, помешал уже остывшую в миске кашу и заговорил более непринужденным тоном:

— Давай-ка сначала доешь кашу, холодная вредна для желудка.

Глава 11. Он жаждет реванша

Цзянь Сяошуай снова взял ложку, кончики его пальцев всё еще слегка подрагивали, а занозой засевшее в сердце беспокойство никак не удавалось унять.

Словно насквозь видя его мысли, Го Чэнъюй молча протянул руку к бамбуковой пароварке, вытащил оттуда пышущий жаром мясной паровой пирожок и точно закинул ему в рот.

Теплая корочка теста скрывала ароматную мясную начинку, и стоило надкусить ее, как на языке мгновенно взрывался поток сока. Этот густой, насыщенный аромат властно ворвался в нос и рот, вмиг разогнав всю сумбурную тревогу.

Цзянь Сяошуай удовлетворенно прищурился, зачерпнул ложку разваренной рисовой каши с кусочками свинины и тысячелетними яйцами, отправил в рот и, забавно раздувая щеки от усердия, невнятно спросил:

— И... как именно мы поступим? Я буду слушать тебя, как скажешь, так и сделаем.

Глядя на то, как тот уплетает еду за обе щеки, Го Чэнъюй улыбнулся глазами и довольно изогнул губы.

Он пододвинул корзинку с дымящимися пирожками поближе к Цзянь Сяошуайю и постучал по ней подбородком, призывая есть побольше и не подавиться.

— Спрошу тебя кое о чем, — внезапно заговорил Го Чэнъюй, и его голос стал чуть ниже.

Цзянь Сяошуай, усердно сражавшийся с кашей, поднял голову от миски. Во рту у него еще оставалась половина пирожка, щеки округлились, точь-в-точь как у укравшего еду хомячка. Он невнятно промычал: «М?», а его круглые глаза так и лучились вопросом.

— Твой У Совэй... — Го Чэнъюй взял палочки, подцепил ими крошечный пельмешек в лукошке. Кончики палочек замерли в его пальцах, но отправлять еду в рот он не спешил — его взгляд скользнул по изящным и ровным складочкам на макушке пельменя, а тон звучал так буднично, будто они обсуждали погоду. — В таком положении после потери памяти... как ты думаешь, что для него важнее всего? Иными словами, что сможет лучше всего усыпить его бдительность и заставит принять или даже проявить инициативу к сближению?

Услышав это, Цзянь Сяошуай перестал жевать, проглотил пищу и сглотнул подступивший ком.

Он взял со стола салфетку, тщательно вытер уголки рта от прилипших крошек и капель каши, невольно выпрямил спину. Выражение удовольствия на его лице мгновенно испарилось, сменившись сосредоточенностью — он начал по-настоящему вживаться в роль военного советника.

Го Чэнъюй пытался помочь Чи Чэну найти лазейку, способную пробить толстую броню недоверия, которой окружил себя нынешний У Совэй.

— Да-Вэй... — Цзянь Сяошуай нахмурился, рассеянно теребя край салфетки, подбирая слова. В его взгляде промелькнуло сложное выражение, будто он погрузился в какие-то давние воспоминания. — На самом деле, даже если бы он не потерял память, то, чем он дорожил в глубине души и к чему стремился больше всего, никогда бы не изменилось.

— И что же это? — Го Чэнъюй наконец поднял на него взгляд. Его глубокие глаза смотрели с предельной сосредоточенностью, неотрывно следя за каждым движением, словно он боялся пропустить хоть одно слово.

— Деньги, — четко произнес Цзянь Сяошуай. В его голосе послышался легкий усталый вздох и вместе с тем уверенная убежденность. — Или, если точнее, не только деньги. Карьера, желание выбиться в люди, обладать весомыми результатами, чтобы доказать тем, кто смотрел на него свысока, что он на что-то способен.

Он помедлил, чуть поджав пальцы. Вспомнив, как У Совэй в прошлом работал с раннего утра до поздней ночи, сбивая ноги и стирая язык в кровь, он заговорил тише, добавляя конкретики:

— Ты, наверное, не очень хорошо знаешь, что было с Да-Вэем раньше. Его так жестоко подставили Юэ Юэ и Ван Чжэньлун.

— Насколько жестоко? — Го Чэнъюй подался вперед, приближаясь к Цзянь Сяошуайю, а в его голосе прозвучало любопытство.

— Ему проломили голову кирпичом, — Цзянь Сяошуай поднял глаза на Го Чэнъюя со зловещим выражением лица, а затем поднял три пальца, покачав ими перед его носом, и подчеркнул: — Трижды! Ему раскрасили башку целых три раза, представляешь, как это жестко?

Го Чэнъюй понимающе кивнул. В его глазах мелькнуло удивление, которое тут же сменилось мрачным выражением. Подобных мелких деталей он не выискивал — знал лишь, что у У Совэя были счеты с теми двумя.

— Его голову можно было тренировать как железную.

Продолжая, Цзянь Сяошуай сменил тон на жалостливый:

— Да-Вэя не просто водили за нос в чувствах — он понес огромные убытки в бизнесе и деньгах. Какое-то время он ходил совсем сникший, словно побитый морозцем баклажан, в общем, пережил жестокий удар. Это заноза в его сердце, которую невозможно вытащить, и в то же время — самый мощный стимул, заставивший его потом отчаянно карабкаться наверх и рваться к заработку. Даже когда Чи Чэн помог ему, жизнь наладилась, и всего стало вдоволь, он тайком никогда не прекращал крутиться и вертеться, всё думал, как бы подзаработать и сделать дело масштабным и процветающим. Если говорить его любимыми словами, это называется реваншем — он должен был вернуть всё потерянное и отвоевать свое лицо собственными силами, честно и открыто.

Го Чэнъюй молча слушал, машинально постукивая пальцами по гладкой поверхности стола, извлекая глухие звуки, а в его взгляде мерцал задумчивый свет.

Кое-что об этом он действительно знал. Раньше он наводил справки об У Совэе и был в курсе, что тот парень вовсе не из тех канареек, что согласны довольствоваться ролью нахлебников в золотой клетке Чи Чэна. Втайне этот малый проворачивал немало дел: выглядел разгильдяем, но амбиции имел немалые, а упорства в нем было куда больше, чем у обычных людей.

— Значит, ты хочешь сказать, — Го Чэнъюй прекратил стучать пальцами и подытожил с кристальной ясной логикой, — что нынешний У Совэй, даже потеряв память, в глубине души остался прежним — ему по-прежнему нужны деньги, успех и желание доказать свою ценность собственными руками?

— Полагаю, да, — утвердительно кивнул Цзянь Сяошуай, перейдя на еще более уверенный тон. Он запихнул в рот еще один пирожок и звонко захрустел им. — Ты просто не представляешь, до чего этот парень прижимист! Когда он только очнулся, полуживой, его первыми словами было вовсе не беспокойство о собственном здоровье, а вопрос к медсестре о том, во сколько обошлось лечение! Боялся потратить хоть юань зря.

— Впрочем, его нельзя винить. Сам знаешь, он из неполной семьи, с детства во всем полагался только на себя, ему пришлось нелегко.

Го Чэнъюй невольно тихонько рассмеялся, покачав головой, а его глаза лучились весельем. Какая же уморительная эта парочка: один только-только пришел в себя после комы на грани смерти, а первое, о чем спросил — стоимость лекарств; другой, прижатый к стенке угрозой искупить вину, тут же вошел в роль и выдал четкий расклад. Впрочем, любовь к деньгам, тяга к бизнесу и жажда успеха? Это же... просто идеальная лазейка!

А вот чего у Чи Чэна точно было в избытке, так это денег, ресурсов и возможностей всем этим ворочать.

— Что сейчас с его лавочкой? Чи Чэн действительно совсем не вмешивался? — Го Чэнъюю потребовались более точные детали.

Цзянь Сяошуай покачал головой, сделал глоток соевого молока из стоявшего рядом стакана и почмокал губами:

— Вмешивался! Как это не вмешивался? Говорю тебе, Да-Вэй сам затеял небольшую змеиную ферму, ну, то самое змеиное гнездо, о котором ты слышал. Тогда он был всецело поглощен этим делом, и первую же партию змей ему подпортил его так называемый наставник по разведению — они все были больными и ни за что не выжили бы. Если бы Чи Чэн тайком не вмешался и не уладил это дело, вернув вложенные деньги, Да-Вэй наверняка прогорел бы до нитки.

http://bllate.org/book/25799/3083929