Готовый перевод The Beloved Protagonist's White Moonlight Returns / Воскрешение забытой любви: Вторая жизнь второстепенного героя: Глава 4

— Пойдём, Цзян Сюйнин.

Юй Хэн протянул ему руку, призывая ухватиться за неё. Цзян Сюйнин на мгновение засомневался, но всё же протянул руку и крепко сжал чужую ладонь.

— Возвращаемся.

Оказавшись на летающей лодке, он не удержался и снова оглянулся. По правде говоря, на душе у него было тяжело: едва получив шанс начать всё заново, он не пробыл с родителями и нескольких дней, как снова приходится с ними разлука. Но ничего, думалось ему, вот закончатся дела в Секте Тяньянь, и он вернётся в город Юэчэн, чтобы всегда быть рядом с матерью и отцом.

И эта летающая лодка была поистине диковинной. Ступив на неё, Цзян Сюйнин ощутил лёгкость, словно парит в облаках, и на душе у него немного посветлело. Однако хорошее настроение продлилось недолго и вскоре рассеялось без следа.

То ли ему казалось, то ли человек по имени Хо Линь действительно испытывал к нему какую-то смутную, едва уловимую неприязнь. Каждый раз, когда их взгляды пересекались, по спине пробегал холодок — словно тот люто ненавидел его. Это казалось Цзян Сюйнину странным: они ведь совсем недавно виделись впервые, с чего бы этому человеку питать к нему такое отвращение?

К тому же, поскольку он читал оригинальный роман, Хо Линь запомнился ему отлично. И не мудрено: в книге тот был единственным, кто уважал Юй Хэна и заботился о его чувствах, круглый год находясь рядом. Он сильно отличался от тех наглых главных героев, что пытались брать своё силой, и неудивительно, что в конце концов Юй Хэн выделил его среди остальных, ответив на взаимные чувства. Более того, не будь проклятого сюжета оригинала, они вполне могли бы прожить жизнь как идеальная пара бессмертных спутников, чья история стала бы красивой легендой.

Но это ладно. Куда больше Цзян Сюйнина смущало другое: в книге утверждалось, будто Истинный Владыка Хо — человек мягкий, учтивый и доброжелательный к окружающим. Почему же при встрече вживую всё оказалось совсем не так, как было описано?

Странно, поистине странно. Задумавшись об этом, Цзян Сюйнин невольно бросил на него ещё пару взглядов, но на этот раз не рассчитал: не успел он опомниться, как, подняв глаза, нос к носу столкнулся с Юй Хэном.

— Цзян Сюйнин, братец Сюйнин, на что ты смотришь?

Юноша моргнул и уставился прямо на него, задавая вопрос с лёгким недоумением. Его тёмные, почти чёрные глаза блестели, излучая невероятную живость и в то же время приковывая к себе всё внимание, а в голосе всё ещё звучала детская наивность.

От этого внезапного зрительного контакта сердце Цзян Сюйнина пропустило удар. Чувствуя себя почему-то виноватым, он инстинктивно отвёл взгляд и ничего не ответил, а в душе принялся досадовать на самого себя: он ведь совсем забыл, что в каюте, помимо него, находится ещё и Юй Хэн.

Он попытался незаметно отступить назад, но в следующий миг юноша уже снова оказался рядом. Большая тень накрыла его, почти полностью заслонив собой, и от этой странной давящей атмосферы Цзян Сюйнину — возможно, лишь почудилось — стало не по себе.

Они стояли так близко, что Цзян Сюйнин был вынужден поднять голову. Куда ни кинь взгляд — везде был только Юй Хэн, и в этот момент он наконец смог разглядеть его во всей красе.

Сегодня Юй Хэн был облачён вовсе не в фиобатые одежды, а в простое белое одеяние. Пусть оно не выглядело столь ослепительно ярким, как при их первой встрече, но и блеклым его назвать было нельзя — напротив, оно лишь подчёркивало изящные черты лица юноши, придавая ему нотку невинности и отрешённости, отчего он казался истинным адептом секты бессмертных, далёким от мирской суеты.

Цзян Сюйнин никогда прежде не видел Юй Хэна таким и на какое-то мгновение даже замер от восхищения. Придя в себя лишь тогда, когда собеседник снова заговорил:

— Хм, неужели братец Сюйнин так сильно любит старшего брата Хо, что глаз от него оторвать не может? Разве моя внешность хуже его, раз уж братец предпочитает разглядывать его, а не меня...

Голос юноши звучал мягко и жалобно, а к концу фразы в нём и вовсе послышались обиженные нотки. Слёзы стояли на глазах, грозя вот-вот сорваться вниз, и вид у него был до того трогательный, что у любого при взгляде на него немедленно сжалось бы сердце.

Цзян Сюйнин всегда был падок на подобное. С малых лет он знал, что у Юй Хэна чудовищно сидёнка собственничества: всё, что принадлежало ему, он никому не позволял даже касаться. Из-за этого они немало ссорились, и стоило Цзян Сюйнину проявить излишнюю близость к кому-то другому, как на лице Юй Хэна тут же появлялось выражение крайнего недовольства.

В былые времена, заметив такое, Цзян Сюйнин тут же бросился бы его успокаивать. Но сейчас он заколебался — и всё потому, что внезапно вспомнил их истинные взаимоотношения. Из-за этого в голове всё смешалось, и он никак не мог взять в толк: злится ли Юй Хэн оттого, что Сюйнин слишком долго смотрел на Хо Линя, или же оттого, что на Хо Линя положили глаз?

От подобных размышлений в груди у него тяжело заныло, кровь прилила к голове, в глазах потемнело. Земля закачалась под ногами, и он уже едва держался на ногах, но к счастью, Юй Хэн вовремя подхватил его, избавив от необходимости падать лицом в грязь.

— Братец Сюйнин, что с тобой?

Заметив бледность на лице того, кого он прижимал к груди, Юй Хэн нахмурился. Забыв обо всех недавних обидах, его глаза наполнились искренним беспокойством.

— Хочешь немного отдохнуть? Ты выглядишь ужасно.

Он говорил это с таким видом, будто вся вина лежала на нём, и в глазах плескалось горькое раскаяние: — Это моя недоработка.

Юноша весь сник, став похожим на провинившегося детёныша.

Цзян Сюйнин едва не рассмеялся от этой картины, но, подумав, вспомнил, что провёл на летающей лодке уже полдня, а его организм после тяжёлой болезни ещё не до конца окреп, так что нагрузка оказалась слишком сильной. Да к тому же от переживаний у него и впрямь кружилась голова, поэтому отказываться он не стал. Протянув руку, он мягко потрепал расстроенного детёныша по волосам и тихо вымолвил:

— Хорошо.

Лицо юноши мгновенно озарилось радостной улыбкой. Неизвестно откуда он извлёк мягкое одеяльце и подушку, а затем принялся с усердием укладывать его: — Братец Сюйнин, отдохни пока, а как прибудем на место, я тебя разбужу.

Цзян Сюйнин кивнул и хотел было ещё что-то сказать, но подушка оказалась настолько удобной, что он сам не заметил, как глаза закрылись и он провалился в глубокий сон, не успев произнести ни слова.

......

Лишь когда дыхание Цзян Сюйнина стало ровным и глубоким, сидевший рядом Юй Хэн наконец позволил себе выдохнуть. Проведя рукой по лицу спящего, он смотрел на него с нескрываемой нежностью, а мысли его унеслись далеко-далеко.

Отправляясь вниз с гор, он изначально планировал лишь привезти человека в секту для лечения. Кто же знал, что, едва ступив в город Юэчэн, он услышит от случайных прохожих страшную весть о том, что братец Сюйнин упал в воду. Он тогда подумал, что опоздал. Всегда хладнокровный и собранный, он в тот момент едва не лишился рассудка, чувствуя себя так, будто рухнул в ледяную бездну. К счастью, небеса смилостивились над ним: когда он снова увидел живого и невредимого Цзян Сюйнина, ему показалось, что он родился заново.

Я обязательно спасу тебя, братец Сюйнин. Глядя на безмятежно спящее лицо, Юй Хэн молча давал себе клятву: какими бы ни были средства, он больше никому не позволит забрать этого человека.

С этими мыслями на его губах сама собой появилась лёгкая улыбка, полная невыразимой нежности.

Но, к сожалению, эта улыбка продержалась недолго. В следующий миг по его спине пробежал ледяной сквозняк, и всё тело мгновенно оцепенело. Инстинктивно обернувшись, он обнаружил, что из тени за ними всё это время наблюдал чей-то чужой взгляд — спокойный, лишённый всяких эмоций, но за которым таилась невыносимая, леденящая душу жажда убийства...

Юй Сяохуа: Впервые видишь свою будущую жёнушку — надо выглядеть сногсшибательно! (И вовсе не ради соблазнения!)

— Братец, просыпайся...

То ли целебный отвар, выпитый в предыдущие дни, наконец подействовал, но спалось Цзян Сюйнину на этот раз удивительно спокойно. Не было ни кошмаров, ни привычной ломоты в теле — напротив, казалось, будто его окутывает что-то теплое и уютное, дарящее странное облегчение. Он спал так крепко, что, очнувшись, даже не понял, сколько прошло времени.

Поморгав, он ощутил теплó на своём лбу и какое-то время затуманенным взглядом смотрел на того, кто сидел перед ним.

— А Хэн? — пробормотал он, всё ещё до конца не пришедший в себя, но всё же узнавший знакомое лицо.

— Угу, братец, это я.

Видя столь милую картину, Юй Хэн тут же расплылся в улыбке. Мрачная тень рассеялась, настроение у него было прекрасное. Он играючи ущипнул юношу за гладкую щеку и помог ему подняться.

Всё это время Цзян Сюйнин вёл себя на редкость послушно, отчего на лице Юй Хэна проступило ещё более довольное выражение. Откинув полуприкрытую створку окна кабины и указав пальцем наружу, он мягко произмолвил:

— Братец, глянь-ка. Город Гуанлин, мы прибыли.

Благодаря защитным чарам на летающей лодке даже на большой высоте в открытое окно не задувал холодный ветер, однако свист рассекаемого воздуха был достаточно громким, чтобы мгновенно прогнать остатки сна. Цзян Сюйнин инстинктивно выпрямился и посмотрел туда, куда указывал Юй Хэн: глазам открылась поистине грандиозная картина процветания.

О Гуанлине в Восточных землях Цзян Сюйнин, конечно, слыхал. Говорили, что этот город вырос вокруг Секты Тяньянь: некогда здесь была лишь крошечная деревушка, но под защитой Первой секты бессмертных она постепенно превратилась в огромный город.

А благодаря соседству с Сектой Тяньянь порядки в Гуанлине царили на редкость вольные. Здесь бок о бок жили заклинатели и простые смертные, и летящие по делам над улицами мечи не вызывали у местных ни малейшего удивления. Что уж говорить про лавки алхимиков, мастерские артефакторов и рестораны, где подавали блюда исключительно из духовного риса и мяса — они не только удовлетворяли изысканные вкусы культиваторов, но и не оставляли в их телах излишней скверны. Словом, это было совершенно особенное место.

Глядя на черепичные крыши домов, прихожанами теснившихся внизу, Цзян Сюйнин невольно проникся восхищением. Прежде он считал родной город Юэчэн достаточно богатым и оживлённым, но теперь, увидев Гуанлин, понял, что то было лишь сравнение мелкой сошки с великаном, и на мгновение даже застыл от изумления.

Его реакция не ускользнула от внимания Юй Хэна. Внутри у юноши всё неожиданно растаяло от нежности; он ласково поправил выбившиеся из причёски пряди Сюйнина и с улыбкой произнёс:

— Если братцу так нравится, я с радостью составлю ему компанию, когда выдастся свободное время.

Миновав город Гуанлин, летающая лодка сбавила скорость. Вокруг клубились плотные облака и туманы, словно скрывая за собой какую-то невидимую преграду. Юй Хэн достал небольшой лампадный лотос, и стоило ему активировать артефакт, как пелена мгновенно рассеялась, являя взору совершенно иной мир — словно заново рождённый среди человеческой суеты.

Величественные горы взмывали в небеса, окружённые кольцом хребтов; среди благоприятных облаков кружились белые журавли, а серебряные ленты рек и ручьёв извивались внизу. Меж зеленеющих вершин то тут, то там виднелись крыши зданий, под звуки птичьего пения то пролетали адепты в сине-белых или светло-зелёных одеждах, рассекая воздух на мечах, то проносились всадники верхом на свирепых тёмно-фиолетовых духовных зверях. Несмотря на такое множество людей, здесь не было и намёка на хаос — всё дышало строгим порядком и особой, неповторимой красотой.

Впервые оказавшись здесь, Цзян Сюйнин чувствовал себя так, будто случайно забобрёл в обитель небожителей. Благоговейный трепет странным образом смешивался в его душе с чувством абсолютного покоя и умиротворения.

— Ну вот, братец, нам пора спускаться. Внутри секты летать на лодках запрещено.

С этими словами Юй Хэн взял растерявшегося Цзян Сюйнина за руку и повёл его к выходу из каюты. Стоило им ступить на палубу, как лодка плавно опустилась на землю.

http://bllate.org/book/25789/3083293