Готовый перевод Failing to Pretend Innocence, I Conquered the Court / После провала притворства: Власть над двором: Глава 6

Он распорядился, чтобы портной, как только высохнет ткань, сначала сшил на пробу готовое платье и вывесил его снаружи для наглядности. Остатки материала можно было пустить на небольшие сумочки и ароматические саше в комплект, продавая их отдельно, и постараться сбыть пораньше. К концу года на складе скапливалось слишком много залежалого товара, а в следующем году снова появятся новые фасоны.

Вот так и пролетело всё утро: Цзи Цинхэ даже не успел пообедать, и лишь когда собрался выходить, почувствовал, что от голода немного кружится голова.

На кухне уже потушили огонь, и управляющий сунул ему в руку сверток с выпечкой. Кухарка приготовила её для перекуса знатных гостей лавки, и выглядело угощение весьма изысканно.

Цзи Цинхэ вышел из дома, неся в руках сверток, и раскрыл зонт.

Утром при выходе на улицу казалось, что пасмурно, а не успел настать вечер, как снова повалил снег.

Благоприятный снег предвещает богатый урожай.

Но если будет так наметать и дальше, ничего хорошего это не сулит.

Изначально он планировал пообедать на рынке в полдень, но никак не ожидал, что в лавке тканей задержится так надолго.

Дорога с восточной стороны города на западную отнимет немало времени, и, судя по всему, к моменту, когда он закончит дела, уже совсем стемнеет.

Цзи Цинхэ приподнял крышку и заглянул внутрь коробки с едой: там лежали пирожные с гибискусом и слоёные пирожки.

Повозка ехала довольно быстро, и в тряске есть было неудобно, а взятый с собой молочный чай с клейким рисом — тем более. Ему пришлось снова закрыть крышку и пошарить в кармане в поисках нескольких мятных леденцов, чтобы хоть немного заморить червячка.

Бах!

Под днищем повозки раздался глухой стук, после чего экипаж затрясло, словно на сито высыпали зерно.

Цзи Цинхэ торопливо ухватился за оконный переплет, а сердце заколотилось в груди.

Кучер оказался искусным: он тут же натянул поводья, и повозка плавно остановилась.

— Дядя Нин? — выглянул Цзи Цинхэ.

Пожилой мужчина пристально смотрел под днище экипажа, постукивая кнутом по деревянной балке.

Тот тяжело вздохнул, поднялся и сказал:

— Молодой господин, у оси выпала чека. Беда небольшая, но под рукой ничего нет. В лавке запасные есть, придется вернуться.

Что ж, похоже, небеса не пожелали морить его голодом и решили задержать.

Цзи Цинхэ кивнул и спустился по приставной ступеньке.

После таяния снега дорога на длинной улице превратилась в месиво из грязи, и пачкать обувь совсем не хотелось.

Заметив неподалеку беседку, он указал на неё:

— Возвращайся и почини, я не поеду обратно. Скоро найдешь меня там.

Нин Фу выглядел донельзя виноватым — он корил себя за то, что перед выездом не проверил повозку как следует и заставил молодого господина мерзнуть на улице.

Цзи Цинхэ всегда отличался легким нравом и никогда не роптал на судьбу, поэтому он лишь махнул рукой, веля тому поторопиться.

Приняв коробку с едой, он не забыл прихватить собственную грелку, а плащ запахнул наглухо, закутавшись с ног до головы.

Здоровье у него было слабым, и если он вдруг подхватит простуду, то пролежит в постели неизвестно сколько дней, так что о себе приходилось заботиться самому.

Нин Фу поспешно погонил коней.

Цзи Цинхэ неспешно прогуливался по снегу под промасленной бумажной зонтикой, наслаждаясь редкой минутой покоя.

Беседка находилась на некотором расстоянии от главной улицы, но совсем близко. Земля была вымощена щебнем и крупными каменными плитами, здесь оказалось гораздо чище, чем снаружи.

Усевшись за каменный стол, Цзи Цинхэ снова достал коробку с едой.

Верхний ярус занимали снежные пирожные с румяной корочкой, украшенные узором из цветков сливы и присыпанные сахарной пудрой — казалось, будто это обломанные ледяные ветки алой сливы.

Нижний ярус наполняли чайные пирожные с османтусовым медом и гибискусом, приготовленные из клейкого риса с добавлением чайных листьев из облачных туманов; от них исходил сладкий и манящий аромат.

Что уж говорить о каких-нибудь замужних дамах и юных барышнях — у самого Цзи Цинхэ при одном взгляде на них разыгрался аппетит.

Он отломил кусочек, понюхал, разломил надвое, разглядывая, и лишь после этого отправил в рот, откусив самый краешек. И вкус, и внешний вид, и аромат были на высоте, да и оформление оказалось весьма оригинальным.

Цзи Цинхэ кивнул: поездка в Цзяннань за кухаркой стоила потраченных усилий.

Это превзошло все ожидания!

Съев одно чайное пирожное с османтусовым медом и гибискусом, он отведал румяное снежное пирожное.

Оно оказалось куда более рассыпчатым и хрустящим, а вкус — еще нежнее. Женщинам такое наверняка пришлось бы по душе, но Цзи Цинхэ больше приглянулось предыдущее.

Насыщенный чайный привкус надолго оставлял послевкусие на губах и зубах.

Самое главное — лакомство оказалось не слишком сладким, благодаря чему аромат османтуса и чая сохранился в полной мере, и после каждого кусочка хотелось съесть еще один.

Отложив палочки, он достал из потайного отделения на дне коробки набор маленьких чайных чашечек и неторопливо налил себе чашку молочного чая с клейким рисом.

Кухарка в его небольшом дворике славилась мастерством, а варить сладкие отвары умела лучше всех.

Цзи Цинхэ обнимал грелку, любуясь снегом, попивая чай и лакомясь сластями, и трудно было вообразить что-то более безмятежное.

Открывать ресторан — дело слишком хлопотное, требующее учесть слишком много непредвиденных факторов, пожалуй, для начала стоит попробовать силы в торговле чаем и сластями.

Главное здесь — свежесть прямо с плиты: такие угощения можно не только продавать в розницу, но и доставлять на дом в рестораны и знатные особняки, что тоже сулило неплохую выгоду.

Однако снег шел всё сильнее, сможет ли он после этого добраться до лавки на западной стороне города? Аптеку открыли только в этом году, но больных в наши дни меньше не становится.

До конца года оставалось всего ничего, а целебных трав требовалось много. Неизвестно, сколько из них отсырело, а в такую погоду их даже не высушишь на солнце.

Придется еще заглянуть в Чжубачжай: пора запасаться кистями и тушью, в последнее время они уходят в большом количестве.

К праздникам нужно делать ответные подарки, и для Му Хаоань это тоже обязательно.

Тот парень соображает туговато, и сегодняшнее домашнее задание наверняка доставит ему немало хлопот, придется выкроить время и немного его поднатаскать.

Загадки учителя Сона похожи на ребусы, юный господин совсем голову себе сломает...

Цзи Цинхэ сидел неподвижно, и мысли его уносились все дальше.

В новом году предстояло запустить множество дел, но ему самому нужно готовиться к сдаться экзаменов на провинциальной ступени. Вообще-то он собирался попробовать силы еще два года назад, но учитель Сон упрямо удерживал его всё это время.

[Твое сердце слишком холодно и слишком ожесточено.]

[Вступающий на путь чиновника должен ставить благоденствие Поднебесной превыше всего! Цзи Цинхэ, ты пока на такое не способен...]

Не способен? Возможно.

Даже спустя два года Цзи Цинхэ по-прежнему не мог с чистой совестью заявить: Я на это способен.

Глядя на кружащиеся хлопья снега, он невольно вспомнил тот день, когда армия выступала в поход.

Матушка строила войска неподалеку, оставив ему лишь расплывчатый силуэт со спины. Отец погладил его по макушке и велел слушаться деда.

[А-хэ, отец и матушка скоро вернутся. Буди послушным!]

Он был очень послушным.

За все эти годы испытаний он не проронил ни слезинки. С какими бы невзгодами ни сталкивался, он стискивал зубы и преодолевал их сам.

Пусть окружающие не любили его, пусть дед не придавал ему значения, а вокруг расстилались сплошные тернии — он все равно шел вперед, не оглядываясь.

Ведь у него не было пути назад и некому было его защитить.

Он действительно вел себя очень послушно.

Поэтому... отец, матушка, вы можете вернуться?

Перед глазами слегка расплылось, но силуэт под зонтом, уходящий в тот день вдаль, постепенно обретал четкость.

Тёмно-синяя мантия мелькнула под нефритово-зеленым бумажным зонтом, и кто-то неторопливо приближался.

Хотя они виделись всего раз, Цзи Цинхэ не мог забыть этого человека.

Блуждающие мысли мгновенно вернулись на место, в глазах мелькнул испуг — он дрожал!

Весть о возвращении князя Цин в столицу уже облетела всех, и почти каждый встречный норовил при случае упомянуть эту дурную славу человека, обсуждая её как нечто свежее.

Цзи Цинхэ хотел бы забыть, но не мог, и воспоминания, которые он так старался гнать от себя, вновь нахлынули.

Будто иголки в спину!

— Мм?

Походка князя Цин казалась... какой-то странной?

Когда тот подошел ближе, Цзи Цинхэ понял, что ему не показалось.

Казалось, у ванна повреждена нога!

Ло Яньхуэй никак не ожидал встретить здесь этого юношу.

Юноша резко вскочил со скамьи, с явным ужасом глядя на него.

Его растерянный вид снова напомнил ему испуганного котенка.

И надо же было ему выскочить именно здесь...

Ло Яньхуэй замер, вглядываясь в него, а затем медленно улыбнулся.

— Это ты?

Тон был непринужденным, словно у старых добрых друзей, и в нем по-прежнему сквозила странная фамильярность.

Сердце Цзи Цинхэ тяжело ухнуло вниз.

Этот человек все еще помнит?!

Пальцы под рукавом судорожно сжались, ногти впились в ладони.

Острая боль наконец заставила Цзи Цинхэ прийти в себя.

Если он и сейчас продолжит прикидываться дурачком, то останется без головы.

Цзи Цинхэ торопливо отложил грелку, шагнул чуть в сторону от стола, склонил голову и отвесил чинный поклон.

— Студент приветствует Ваше Высочество.

Ло Яньхуэй махнул рукой, избавляя его от формальностей.

Подойдя ближе и заметив на столе множество разной снеди, он невольно перевел взгляд обратно на лицо Цзи Цинхэ.

Тот по-прежнему стоял с опущенной головой, робкий и испуганный, точь-в-точь как пугливая птица.

Ему всё же больше нравился тот дерзкий и лукавый образ с их первой встречи.

— Прости, что помешал тебе.

Ло Яньхуэй держал зонт и вовсе не собирался делать шаг дальше, словно это место целиком принадлежало юноше.

Раз приглашения не последовало, он не станет переступать черту.

Чтущий приличия и в то же время властный.

Цзи Цинхэ чувствовал, что этот человек ждет от него слов.

Леденящий душу взгляд стал еще тяжелее, и Цзи Цинхэ едва не отступил назад под натиском ауры мужчины.

Но неизвестно почему ему не хотелось падать в глазах этого человека, и он, стиснув зубы, выпрямился, не выказав на лице ни единого признака слабости.

— Ваше Высочество шутит, это место никому не принадлежит, и любой может присесть здесь отдохнуть.

С этими словами он слегка повернулся и сделал приглашающий жест, держась почтительно и вежливо.

Боковым зрение он уловил, как мужчина на мгновение улыбнулся — едва заметно, словно призрачная тень.

Мужчина закрыл зонт и наконец поднялся на ступеньки.

Поврежденная нога казалась еще более заметной: он ступал тяжело, с паузами на каждый шаг, а когда проходил мимо Цзи Цинхэ, даже слегка пошатнулся.

Цзи Цинхэ инстинктивно хотел поддержать его, но перед самым касанием чужого рукава его пальцы замерли в воздухе.

— Ва... Ваше Высочество, что с вами?

Субординация обязывала соблюдать дистанцию, и Цзи Цинхэ не смел по-настоящему прикоснуться к нему.

Кто бы мог подумать, что протянутая рука придется как нельзя кстати.

Четко очерченное запястье с тонкими жилками непринужденно легло на белесое предплечье юноши. Словно и впрямь не держась на ногах, мужчина слегка навалился всем весом, опираясь на него.

Под взглядом расширившихся от ужаса глаз Цзи Цинхэ на лице мужчины засияла лучезарная, теплая улыбка.

— Поскользнулся. Вашему покорному слуге нужно немного посидеть. Просто поддержи меня, ничего страшного.

Пальцы человека, привыкшего годами сжимать рукоять меча, покрылись тонкими мозолями, и от прикосновения к запястью по коже пробегло ощущение шероховатости.

Ладонь мужчины была теплой, но кончики его пальцев, похоже, промерзли насквозь — они настолько леденили кожу, что рука Цзи Цинхэ поддалась вниз, и ему пришлось поспешно подхватить гостя обеими руками.

Усадив мужчину на свою скамью — она была еще теплой и не успела простудить кости —

Ло Яньхуэй не садился, словно не желая больше идти, и устроился прямо на ближайшем к лестнице месте.

Цзи Цинхэ решил, что у князя Цин серьезно повреждена лодыжка и тот просто не хочет афишировать это.

Он бросил взгляд наружу — рядом с ним не было ни души.

— Почему Ваше Высочество один, без сопровождения?

Брови Цзи Цинхэ невольно сошлись на переносице, предчувствуя неладное.

Даже он сам выходил из дома со слугой, а ведь этот человек — князь! Что, если на дороге встретятся разбойники? Вот и угодил в беду.

http://bllate.org/book/25785/3082941