Готовый перевод Salted Fish Disciple Won't Run With Baby / Мой «послушный» ученик: Секреты мастера и бремя судьбы: Глава 7

Янь Цинь приподнял брови: — Это желание, какое бы я ни загадал, любое исполнится?

【В пределах этого мира — всё, что не противоречит человеческой морали и справедливости.】

Янь Цинь заинтересовался: — А сделать меня первым мастером пути бессмертных тоже можно?

Небесный Путь: 【Несложно.】

— Я хочу собственный дом с небольшим отдельным двориком, а ещё ты должен помочь моим матушке и батюшке вступить на путь самосовершенствования.

Небесный Путь ответил без промедления: 【Можно.】

Он согласился так охотно, что Янь Цинь, напротив, засомневался: — У моих матушки и батюшки отроду не было духовных корней, неужели ты и правда сможешь позволить им практиковать?

Небесный Путь горделиво изрёк: 【О чём Я говорю, то и могу сделать.】

Янь Цинь задумчиво кивнул: Небесный Путь оказался куда более нетерпеливым, чем он думал. Одна жизнь, одно обещание в обмен на пять лет воспитания малыша — если подсчитать, он ещё и в выигрыше остался.

Янь Цинь искушающе произнёс: — По рукам?

Небесный Путь с облегчением отозвался: 【По рукам! Я так и знал, что не ошибся в человеке!】

Янь Цинь почесал затылок: — Впрочем, не обязательно было так волноваться. В конце концов, он содрал немало платы за беззаботное существование.

Небесный Путь пребывал в крайнем возбуждении: 【Не будем терять времени, изволь отправиться в путь прямо сейчас!】

— Стой! Ты... —

В следующее мгновение перед глазами Янь Циня погрузилось во мморак.

Ощущение невесомости при падении заставило его закружиться. Тёмная пелена перед глазами медленно сложилась в бескрайнюю синеву морской глади, и лишь спустя долгое время Янь Цинь с запозданием осознал, что это вовсе не море.

То была густая ночная мгла, отраженная в зеркале.

Он упал на роскошное и холодное нефритовую ложе.

Напротив стояло высокое — в человеческий рост — серебряное зеркало в хрустальной оправе. В нём безмолвно запечатлелось чернильно-чёрное небо за окном и лицо, до боли знакомое самому Янь Циню.

Прежнее тело вернулось, но безответственный Небесный Путь забросил его в незнакомое место.

Серебряное зеркало искрилось рябью мелких бликов, особенно жутких посреди гробовой тишины. Янь Цинь в панике вскочил с ложа, намереваясь сбежать, но не успела его левая нога коснуться пола, как чья-то беззвучная тень накрыла его с головой.

— Кошмар приснился?

Большая рука мягко коснулась его щеки, заставляя Янь Циня мало-помалу поднять голову. Под лунным светом смятение и растерянность на лице юноши негде было укрыть.

В этот момент Янь Цинь разглядел лицо этого человека.

Серебряные волосы, синие глаза, уголки бровей изогнуты нежным полумесяцем, персиковые глаза слегка приподняты — словно сошедший с небес бессмертный. На нём наполовину распахнуты белые как луна одежды, а ниже скрывается огромный серебристо-синий рыбий хвост.

У него был мягкий нрав, в глазах не таилось улыбки, но эта мягкость смешивалась с долей одинокого безразличия, отчего сердце Янь Циня дрогнуло.

Этот человек был донельзя хорош собой.

Янь Цинь украдкой разглядывал его, застыв взглядом на лице, и не удержался, чтобы не взглянуть ещё раз.

А затем бросил второй взгляд.

И третий.

Человек перед ним отлично соответствовал его эстетическим вкусам, но явно не подходил под габариты того малыша, которого предстояло растить.

Янь Цинь наконец пришёл в себя и дрожащим голосом принялся взывать о помощи к Небесному Путю: {Куда делся мой огромный малыш?}

{………………}

Небесный Путь притворился мёртвым, однако личность человека перед ним уже не могла быть более очевидной — это был его безвременно почивший учитель и белая луна на небосклоне, Вэйшэн Хуай.

Мало кому было известно, что Вэйшэн Хуай — вовсе не человек-практик. Он был серебряным жэньюем, рождённым от союза пэнлайских жэньюев и серебряных истинных драконов Моря Бездны.

Кровь жэньюев обладала особой силой: с кем бы ни связал себя узами партнер, они могли зачать потомство. И хотя Вэйшэн Хуай был полукровкой, если случалось многократно... это тоже давало результат.

Однако именно из-за своего смешанного происхождения Вэйшэн Хуай с самого рождения носил в себе духовный яд по имени Цюшуй. По мере повышения уровня и совершенствования культивации духовный яд проникал в кости, и приступы случались всё чаще. Ныне они неизменно повторялись раз в два-три месяца.

Во время приступа его духовная сила выходила из-под контроля, и он терял способность принимать человеческий облик, погружаясь в безумие в истинном обличье жэньюя, а очнувшись, полностью забывал всё, что происходило во время приступа.

Небесный Путь не любил, когда кто-то приближался к нему, и именно с Цюшуй было связано то, что он разогнал всех учеников под своим началом.

Так что теперь...

Янь Цинь посмотрел на рыбий хвост, уже мягко обвившийся вокруг его талии, а затем перевёл взгляд на явно неадекватное и растерянное выражение лица Вэйшэн Хуая, и в его сердце мгновенно зародилось дурное предчувствие.

Неужели у Вэйшэн Хуая начался приступ отравления?

{Небесный Путь, ты ещё здесь?}

Небесный Путь прочитал сообщение и ответил невпопад: {Это процесс перехода из небытия в бытие, Я верю в тебя, дерзай.}

{……Это вообще-то шло по другой цене.}

Небесный Путь по-прежнему гнул свою линию: {Я добавил кое-что хорошее, маленький друг может смело наслаждаться.}

Янь Цинь: ……

Вот же черт, даже маскироваться не стал.

Небесный Путь улизнул с невероятной скоростью, оставив Янь Циня застрять на ложе — одна нога на полу, другая прижата снизу, — лицом к лицу с Вэйшэн Хуаем в полном молчании.

Глухая тишина.

Янь Цинь приоткрыл рот, не зная, с чего начать: то ли объяснять, почему он среди ночи пристроился на чужом ложе и не желает вставать, то ли сперва осведомиться, сколько у человека перед ним осталось здравого смысла.

Вэйшэн Хуай не стал долго томить его неопределенностью.

Серебряный Бессмертный Владыка опустил взгляд, и его взор легко скользнул по полу: — В Сунъя холодно, почему ты без обуви и носок?

В данной обстановке эти слова звучали чересчур двусмысленно. У Янь Циня от смущения вспыхнуло лицо, он отстранился от руки Вэйшэн Хуая и торопливо опустился с ложа, прикрывая босые ноги длинными полами одежд.

Однако Вэйшэн Хуай, судя по всему, вовсе не собирался его отпускать.

Не успел Янь Цинь и слова сказать, как серебряный Бессмертный Владыка слегка наклонился.

Вэйшэн Хуай был очень высок ростом, хотя и выглядел худым. Стоя перед ним, Янь Цинь не только оказался ниже на целую голову, но и весь его обзор был полностью заслонен.

Вэйшэн Хуай снова протянул руку и легко приподнял подбородок Янь Циня.

Янь Цинь был вынужден встретиться с ним взглядом.

Дыхание Вэйшэн Хуая было ледяным, а ладонь — обжигающе холодной, отчего по его телу пробежала дрожь. На мгновение ему даже показалось, что это страх, идущий из глубины души.

Словно этот человек перед ним холодно и пристально изучал его.

Но Янь Цинь больше не мог терпеть. Томные, еле заметные волны жара исходили из самого костного мозга — они еще не спалили его разум, но их вполне хватало, чтобы сбить ему дыхание.

Мысленно выругавшись, Янь Цинь сразу понял, чьих это рук дело — без Небесного Пути тут не обошлось. Раз уж дошло до такого, выбора у них с Вэйшэн Хуаем не оставалось, и единственным утешением служило то, что сам Вэйшэн Хуай и впрямь походил на ту самую «белую луну», что рисовалась в его воображении.

Стиснув зубы, он решительно пошёл на разведку: — Глава секты?

Никакой реакции.

Янь Цинь глубоко вздохнул: — Глава секты, вам нехорошо? Я...

Вэйшэн Хуай, казалось, слегка нахмурился.

Серебряный Бессмертный Владыка опустил взгляд, словно узнав его лицо, и внезапно разжал пальцы. Сидевший перед ним юноша отличался крайней робкости нравом и от этого движения испугался, потерял опору и глупо шлёпнулся на пол.

Тот вдруг произнёс: — А Цинь?

Автор пишет:

Угу, на самом деле учитель узнал его ещё в момент потери контроля.

(Хотя после окончания буйства у него случился провал в памяти.)

Объяснение насчёт тела главного героя:

Он сирота, попал в автокатастрофу в своём прежнем мире, его прежнее тело было уничтожено, и в иной мир перетянули только душу. Небесный Путь заново создал для него детское тело в пропорции один к одному.

Поскольку, когда он только переместился, ему было пять лет, а сейчас прошло пятнадцать лет, Сяо Цинь вырос, но черты лица и всё прочее остались прежними. Замысел автора заключался в том, чтобы восполнить Сяо Циню прекрасное детство, согретое родительской любовью [умоляю].

Короче говоря, личность и само существование Сяо Циня уникальны и незаменимы, он не заменяет никого другого, он — это он сам.

Глава 6. Весенний ветер

6.

— Да, я А Цинь.

Янь Цинь не успел обдумать, с чего бы Вэйшэн Хуаю помнить имя какого-то пушечного мяса вроде него, и, полный тревоги, подался вперёд, куй железо пока горячо: — Глава секты, вам всё ещё плохо?

Вэйшэн Хуай хранил молчание.

Таковы были побочные эффекты выхода духовной силы из-под контроля: Вэйшэн Хуай временно лишался рассудка. Вот только Янь Цинь никак не ожидал, что эта «белая луна» в состоянии помешательства будет вести себя совсем не так, как те, кого поразил демонический огонь: он не предавался бурным страстям и не выказывал жажды крови, даже убранство покоев осталось целым — ничего не перевернул.

Если бы не его пышущее жаром тело и с трудом сдерживаемое, сбивчивое дыхание, Янь Цинь и вовсе подумал бы, что Небесный Путь ошиблся.

Даже теряя рассудок, он оставался столь добрым и мягким — поистине истинная белая луна. Янь Цинь заметно успокоился, смелости у него прибавилось, и он, совершенно не страшась смерти, протянул руку и потянул за край чужой одежды: — Глава секты... ученик готов помочь...

Большая рука обвила его своевольничающие пальцы, но давить не стала — напротив, вышло так, будто она нежно переплела с ними свои пальцы.

Вэйшэн Хуай тихо прервал его: — Не говори глупостей.

Его ладонь соприкасалась с тыльной стороной ладони Янь Циня, и холод рук Вэйшэн Хуая неожиданно казался противоестественным; казалось, этот мороз перекинулся с Вэйшэн Хуая на него самого, и Янь Цинь вдруг вздрогнул, непривычный к столь внезапному ледяному холоду.

Они застыли в нерешительности, словно роли поменялись местами: будто это у Янь Циня бушевала неукротимая духовная сила, а в сознании оставался лишь он один.

Вэйшэн Хуай пробормотал: — Мы не должны так поступать.

Его голос звучал едва слышно, то ли отвергая Янь Циня, то ли предостерегая самого себя.

Жар становился всё сильнее.

Это пламя уже подбиралось к внутренним органам, и всё тело Янь Циня покрылось лёгким розоватым румянцем. Нельзя было больше сижать сложа руки. Стиснув зубы, он попросту обхватил руками тот переливающийся всеми цветами радуги прекрасный рыбий хвост.

Твёрдая серебряная чешуя была холодной и гладкой, по ощущениям очень напоминая змею, которая когда-то укусила его в детстве. Янь Цинь не удержался и задрожал, но хватки не ослабил. Он прижался слишком близко, в носу стоял густой запах свежих горьких лекарств и лёгкий шлейф цветочного аромата, исходящий от Вэйшэн Хуая.

Фигура Вэйшэн Хуая замерла.

Юноша всё ещё был донельзя робким, и кончик его голоса мелко подрагивал.

Он произнёс: — Глава секты, я хочу этого.

Но серебряный Бессмертный Владыка лишь кротко вздохнул и мягко оттолкнул его подальше.

— Возвращайся, это не место для тебя.

Этот человек был слишком благороден — пожалуй, он скорее задохнётся от сдерживаемых страстей, чем позволит ему помочь.

Делать было нечего, и Янь Цинь с учащённым дыханием изо всех сил бросился на Вэйшэн Хуая.

Что ж, тогда роль злодея придётся взять на себя.

Они пару раз перекатились по холодному полу, и когда наконец замерли, рука Вэйшэн Хуая защищала голову Янь Циня, а тот самый роскошный большой рыбий хвост уже туго обвился вокруг его тела.

Поменявшись местами, Янь Цинь оказался прижатым к полу, а его голос звучал низко и хрипло, легче падающего в покои лунного света: — Только давай не на полу.

Вэйшэн Хуай смотрел на него взглядом, в котором таился неясный полумрак: — Это деяние противоречит человеческой морали... ты и впрямь согласен?

http://bllate.org/book/25754/3079500