Старейшина не удержался и вздохнул: — Такая плавность движений — и правда совсем не похоже на первый день тренировок. Скорее выглядит так, будто Бессмертный Владыка учил его этому прежде. Бессмертный Владыка никогда не брал учеников, но подумать только, он владеет искусством наставничества, и до чего же всё утонченно и проработано.
Подразумевалось же Старейшиной то, что даже если Сюэ Сун и Бессмертный Владыка не имели за плечами никаких прежних связей, Владыка, заприметив человека с талантом к искусству меча, наверняка дал бы ему пару наставлений, пусть и без зачисления в ученики.
Оставалось только гадать, как долго Бессмертный Владыка обучал его и как долго сам Сюэ Сун практиковался, но их сердца были едины в постижении меча. Владыка сумел разглядеть это, а Сюэ Сун проявил готовность следовать за ним — неудивительно, что они сошлись.
Чан Цин холодно усмехнулся про себя и передал мысленную реплику в ответ: — Утонченно и проработано? Ещё как посмотреть! Отношения Бессмертного Владыки и Сюэ Суна из ряда вон выходящие, кто знает, не преследуют ли они под предлогом тренировок какие-то иные цели втайне от всех?
Разве Сюэ Сун раньше не говорил, что Бессмертный Владыка ведет себя по-разному с ним и с остальным миром? Тогда кто поручится, что ледяной и суровый для посторонних Бессмертный Владыка в уединении не поддался чувству и не воспользовался тренировками ради сближения?
Старейшина внезапно вздрогнул. Напомненный об этом, он задумался: — Бессмертный Владыка вроде бы не из таких людей, но тренировки и впрямь отличный повод... Неужели их чувства как раз в тот момент и совершили такой резкий скачок вперед?
Закончив говорить, Старейшина испугался, что заденет собеседника, и поспешно перевёл всё в шутку: — Да всё равно ведь никто не видел этого своими глазами, так что давай считать, будто ничего не было. Сначала раздобудь доказательства, а распускать домыслы — дело нехорошее.
Чан Цин холодно фыркнул, не выражая ни согласия, ни возражения, но больше действительно ничего не сказал. А уж что он при этом думал — ведомо было лишь ему самому.
Закончив упражняться, Сюэ Сун вернул меч владельцу и с улыбкой произнес: — Благодарю, что одолжил клинок. Мечтать о тренировках с мечом — и впрямь радость.
Выражение лица Чан Цina слегка скривилось, но он все же взял меч обратно, кивнул и с натянутым видом ответил: — Не стоит благодарности.
Радость от тренировок? Какая еще радость? Радость от того, что запыхался до усталости, или радость обливаться потом? Если бы от этого была такая радость, обитатели Секты, что поутру берутся за мечи, перестали бы жаловаться вовсе.
Уж не в пору ли прежних занятий под началом Бессмертного Владыки ему было так радостно тренироваться? Бессмертный Владыка не похож на человека, который станет поддаваться в обучении властью меча. Значит ли это, что он до такой степени любит Бессмертного Владыку, что даже занятия под его руководством кажутся ему отрадными? Неужели страсть способна извратить даже такое изнурение?
Заметив, что Сюэ Сун закончил упражнения, двоюродная сестрица бросилась к нему, закрывая лицо платком, с покрасневшими глазами и запричитала: — Братец!
Она уже собиралась излить свои жалобы, но Сюэ Сун улыбнулся — с таким безмятежным и дружелюбным видом, словно был совершенно не в курсе истории с переселением в другую комнату, — посмотрел на двоюродную сестрицу и осведомился: — Что такое?
Та на мгновение опешила, не понимая, знает ли он обо всем на самом деле, и подозрительно переспросила: — Ты... ты в курсе, что мою комнату самовольно сменили?
Сюэ Сун с удивлением вопросил: — Как такое возможно?
Двоюродную сестрицу слегка поперхнуло. Утирая слёзы, она произнесла: — Сама не знаю! Наверное, слуги решили поизмываться, видя, что я здесь одна-одинешенька, сирота слабая, и меня легко обидеть!
Сюэ Сун задумчиво кивнул, всем видом показывая, что проникся услышанным, и с участливой лаской обратился к двоюродной сестрице: — Это просто возмутительно!
Не зная, говорит ли он всерьез, шутит или притворяется незнающим, она замялась, ухватила его за рукав и выпалила: — Я хочу сменить комнату!
— Хорошо же, — Сюэ Сун с улыбкой кивнул. Мягкий и податливый, словно сахарная вата, готовый исполнить любую просьбу, он поинтересовался у двоюродной сестрицы: — А где ты хочешь жить?
Не ожидавшая, что её требование так быстро увенчается успехом, та возбужденно и радостно заявила: — Тогда я поселюсь рядом с тобой! Так будет намного безопаснее. Ты здесь хозяин, твое слово закон, никто не посмеет ослушаться, и случись что — ты сразу сможешь прийти на помощь. Просто чудесно!
Сюэ Сун покачал головой, легко нахмурив брови, и с мягким сожалением, в котором сквозило замешательство, промолвил: — Так нельзя. Я мужчина, а ты женщина, как же ты можешь поселиться рядом со мной?
Зная, что двоюродная сестрица наверняка не согласится, он выдержал паузу и добавил: — К тому же, в соседней комнате живет гость. Пусть мы с тобой и обручены, твоё соседство со мной еще куда ни шло, но вот соседство с ним противоречит приличиям, повредит твоей репутации да и тебе самой доставит неудобства. Лучше оставь эту затею!
Широко распахнув глаза, полные слез, двоюродная сестрица уставилась на него с крайним изумлением и недоверием. Всплеснув руками, она закричала: — Братец! Раньше ты во всем потакал мне! С каких пор ты стал отказывать? Ты что, рехнулся? Или потерял рассудок из-за этого так называемого гостя? Гость для тебя важнее меня? Я ведь твоя невеста!
Сюэ Сун моргнул, покачал головой и твердо произнес: — Именно потому, что ты моя невеста, я тем более не могу позволить тебе делать все, что заблагорассудится, иначе разве не навью я на тебя беду? Ты наверняка измоталась в дороге и рассудок затуманился от усталости. Ступай-ка назад! Отдохни, авось полегчает.
Отступив на шаг, двоюродная сестрица покачала головой, закрыла лицо руками и, всхлипывая, забормотала: — Ты не братец! Ты больше не тот братец, которого я знала! Я больше не хочу с тобой водиться!
С этими словами она в слезах убежала. Сюэ Сун стоял на прежнем месте и смотрел ей вслед, пока фигура та не скрылась из виду. Чан Цин с полуулыбкой осведомился у него: — И правда не побежишь догонять?
Хотя он и понимал в душе, что к этой невесте Сюэ Сун равнодушен, но статус невесты все же оставался за ней, давая ей куда больше законных прав, чем кому-либо еще.
Видя, что даже эта девица, обладавшая официальным титулом невесты, в сердцах убежала прочь, получив отказ, Чан Цин испытывал определенное злорадство.
Бросив на него взгляд, Сюэ Сун с улыбкой ответил: — Человеку надо дать выплакаться в тишине, зачем же я потащусь следом? Разве не стану помехой? Если тебе так интересно, можешь сходить сам — глядишь, ради того, что ты всего лишь гость, двоюродная сестрица не станет чинить с тобой ссоры.
Чан Цин покачал головой и презрительно фыркнул: — Эта двоюродная сестрица даже хозяина ни во что не ставит, с чего бы ей церемониться со мной, гостем? Ты-то хоть ее официальный жених, а я кто? Если я и впрямь помчусь за ней, не испачкаюсь ли чужой сажей? Ни за что не стану этого делать!
Сюэ Сун рассмеялся: — Время раннее, не выпить ли нам?
Чан Цин заколебался.Дело было не в том, что он не хотел составить компанию Сюэ Суну за выпивкой, просто сама эта иллюзия казалась ненадежной, и напиваться до бесчувствия ему не улыбалось: — Ты серьезно хочешь пить?
— Хочу, — кивнул Сюэ Сун и, уже подзывая слугу, велел принести вина, а затем устроился за столом. — Можешь не разделять компанию.
Поразмыслив, Чан Цин решил, что если не надираться до чертиков, то пара глотков не повредит. Какая бы опасность ни таилась в сне наяву, это всего лишь сон, к тому же Старейшина наблюдает со стороны. Он согласился: — Буду пить.
Сюэ Сун улыбнулся, кивнул, указал ему на место напротив себя и с подчеркнутой вежливостью произнес: — Прошу за стол.
Хотя ему хотелось примоститься рядышком с Сюэ Суном, но раз уж тот указал место, привередничать не стоило, и Чан Цин уселся напротив.
Слуга принес два кувшина персикового вина и две чаркы, откупорил сосуды, разлил вино по чаркам, а заодно выставил тарелку с жареным арахисом и тарелку с тушеной говядиной в качестве закуски.
Сюэ Сун уже протянул руку к чарке, собираясь сделать глоток, как управляющий, склонившись в поклоне, поинтересовался: — Вы и вправду думаете, что нынешняя двоюродная сестрица самозванка?
Опустив чарку, Сюэ Сун изумленно моргнул: — Разве она может оказаться настоящей?
Управляющий замялся: — А какой, по-вашему, должна быть настоящая? Если вы говорите, что и впрямь любите ее, то явись та самая настоящая, вы бы позволили ей поселиться по соседству?
Сюэ Сун расхохотался: — Да с какой стати? Как бы сильно я ни любил, нельзя же порочить чью-то честность и репутацию. Даже если явится подлинная, я ни за кoй бы не стал селить ее рядом с собой.
Выдержав паузу, он стер с лица улыбку и задумчиво промолвил: — Какой должна быть настоящая?.. Наверное, сдержанной и благовоспитанной, истинной дочерью из благородного семейства, утонченной с виду, степенной и элегантной, щедрой и кроткой, лишенной зависти и соперничества, не знающей слез и капризов, понимающей с полуслова и одаренной духовной силой небес.
Выдав этот длинный перечень определений, Сюэ Сун осушил чарку вина.
Управляющий скривился, свел брови к переносице и забормотал: — Разве сыщется в поднебесной столь совершенная дева? Не путает ли кто явь со сном?
Чан Цин погрузился в раздумья, поднеся чарку к губам, чтобы скрыть выражение лица.
Если не считать того, что дочка из благородного семейства совершенно не вязалась с образом, а щедрость с кротостью и степенной элегантностью совпадали лишь отчасти, во всем остальном это был вылитый Бессмертный Владыка.
На следующий день Сюэ Сун проснулся в своей комнате. Услышав за дверью какой-то шум, он приотворил створку, глянул наружу и замер: во дворе некто исполнял танец с мечом.
Чан Цин тоже пробудился от шума, распахнул окно и с первого же взгляда понял, что перед ним не Сюэ Сун. Он с уверенностью отмел варианты с управляющим или слугами — те выглядели безликим фоном без собственной воли и не стали бы вытворять ничего подобного.
Оставалось лишь одно-единственное объяснение...
Человек, упражнявшийся с мечом во дворе, был той самой двоюродной сестрицей!
Жалкая подделка под оригинал, попытка выдасть стекляшку за драгоценный камень, хвастовство мастерством перед лицом мастера, самонадеянная дурь, напускное кривляние — до чего же смешно!
Чан Цин сам не заметил, как сжал кулаки. Он-то сразу раскусил ее, и без труда догадался, что движения этого человека точь-в-точь копируют вчерашние движения Сюэ Суна.
Но помимо этого — и что важнее всего — вчерашняя двоюродная сестрица излучала мягкую, хрупкую беззащитность, а сегодня в одночасье переменилась: превратилась в холодную, отрешенную, горделивую особу, полную столичного изящества и благородного величия.
Да это же был чистой воды слепок с того самого образа Бессмертного Владыки, который накануне описал Сюэ Сун!
Разве может человек претерпеть столь разительную метаморфозу в одночасье? И даже если изменения неизбежны, вряд ли стоило ждать именно сегодняшнего дня — перемены должны были обнаружиться еще с момента ее появления. Почему же всё произошло именно сейчас?
Да потому, что прежде собранных сведений недоставало, прежде она еще не могла наверняка угадать, какая именно двоюродная сестрица по душе Сюэ Суну, и не имела возможности втереться к нему в доверие ради достижения своей цели. Зато теперь подвернулся способ куда более удобный.
Но как у нее хватило наглости? На глазах у Сюэ Суна, который даже утратив память продолжает хранить верность Бессмертному Владыке, — одновременно подражать манерам Владыки и размахивать мечом? Чего она добивается? Это уже не просто святотатство!
Это форменное издевательство! Издевательство!
Глубоко вздохнув, Чан Цин подавил поднявшуюся волну гнева и покосился на комнату Сюэ Суна, располагавшуюся по соседству. Сложившаяся картина не оставляла сомнений: Сян Чжуан танцует с мечом, но метит в Пэй-гуна.
Мало того, что он сам это заметил, — зрелище явно предназначалось не для него. Затеяв подобный спектакль, эта двоюродная сестрица наверняка преследовала цель не просто открыто соблазнить Сюэ Суна, но покрасоваться перед ним так, чтобы он непременно все увидел. Ей было важно знать, заметит ли он ее старания.
Иначе с чего бы ей наряжаться в белые одежды, выходить во двор прямо перед окнами Сюэ Суна, принимать надменный вид и, застыв с холодным выражением лица, повторять вчерашние упражнения?
http://bllate.org/book/25741/3078062
Сказали спасибо 0 читателей