Готовый перевод The Master of Luck is a Master of Cuteness / Мастер милоты: Эволюция через очарование: Глава 13

Возможно, осознав, что если и дальше пускать всё на самотёк, этого щенка действительно удастся уморить, Жун Сюань наконец-то начал проявлять о нём заботу.

Но вскоре он обнаружил, что как бы ни уговаривал Лу Чжу, тот совершенно его не замечает.

— Лу Чжу, — Жун Сюань потыкал щенка в голову, но тот лишь крепко зажмурился и упорно отказывался на него смотреть.

Тогда Жун Сюань протянул руку и коснулся глазок щенка. Ресницы у него были длинными, словно два крошечных веера. Щенок по-прежнему не реагировал, только его ресницы слегка затрепетали. Погладив его немного, Жун Сюань потерял интерес. Он перевернул Лу Чжу на спину и принялся трогать шерстку у него на животе — это было самое мягкое место на теле щенка, и на ощупь оно оказалось поистине великолепным.

В итоге, стоило погладить его всего пару раз, как сидевший с закрытыми глазами щенок взбешённо зарычал. Он изо всех сил попытался перевернуться, но из-за отсутствия одной лапы это движение давалось ему с трудом.

Будная реакция щенка заставила Жун Сюаня замереть. Поняв, почему тот отреагировал столь бурно, мужчина не смог сдержать улыбку. Тыкая Лу Чжу в животик, он произнёс:

— А ты ещё и стесняешься?

Пошёл ты к чёрту! У щенков тоже есть гордость, попробуй-ка дать кому-нибудь потрогать свой мужской орган!

К сожалению, всё, что мог выдать Лу Чжу, было лишь чередой звонкого лава.

— Ладно-ладно, не злись. Я больше не буду, хорошо? — Жун Сюань помог Лу Чжу перевернуться обратно, а затем успокаивающе погладил его по шёрстке на голове.

Лу Чжу закатил глаза, закрыл их и продолжил притворяться мёртвым.

За эти дни он наконец-то всё понял: какой из этого парня садист? Он же махровый мазохист, которого привлекает только грубое отношение и который обожает унижаться перед теми, кто от него отворачивается!

Лу Чжу очень хотел закричать на него: умоляю, оставь меня в покое, я всего лишь ни в чём не повинная собака.

Но Жун Сюань, разумеется, не мог услышать его мыслей, а потому каждый день выкроил немного времени на занятия, которые, как он считал, должны были укрепить их связь.

Медицинская сестра ведь сказала: собаки — стайные животные, им нравится быть рядом с хозяином; если долго уделять им внимание, они могут впасть в депрессию, точь-в-точь как люди, поэтому с ними нужно почаще играть, иначе они снова натворят глупостей.

Вот и Жун Сюань все эти дни добросовестно развлекал щенка. Но с точки зрения Лу Чжу, Жун Сюань добросовестно издевался над ним. До чего же надоедливый! У него вообще-то сломана лапа, ему нужно спокойно зализывать раны, ему нужно в одиночку оплакивать эту идиотскую жизнь!

Нельзя ли вести себя хоть немного тише?

Лу Чжу считал Жун Сюаня жутко назойливым. Когда он изо всех сил старался выглядеть милым зверьком, Жун Сюань даже не смотрел на него. Теперь же он ничего не делал, просто лежал и притворялся мёртвым, а этот парень, наоборот, изо всех сил лез к нему, и шкала привязанности росла непрерывно, словно за неё не нужно было платить. Если Жун Сюань не мазохист, Лу Чжу готов перевернуть своё имя задом наперёд.

Лу Чжу казалось, что хотя он был знаком с Жун Сюанем столько лет, он, похоже, так толком его и не знал.Лу Чжу очень хотел спросить его: тебе что, не нужно ходить на работу? Не нужно искать девушку? Целыми днями возишься с какой-то собакой от нечего делать, тебе не кажется, что ты слишком скучный?

Смотрите-ка, он снова расчёсывает ему шерсть, прямо как маленькая девочка, играющая с куклой. Разве вы не находите это странным?

Терпел Лу Чжу несколько дней, но в конце концов его терпение лопнуло. Если так продолжится и дальше, он просто сойдёт с ума.

Поэтому, за исключением времени купания и кормления, стоило Жун Сюаню приблизиться, как Лу Чжу кусал его.

Этот способ действительно сработал, и Жун Сюань угомонился на два дня. Но всего на два дня — после этого он нашёл себе другое развлечение.

— Давай, кусай.

Глядя на палец, подсунутый прямо к самой пасти, Лу Чжу едва не взвыл от бессильной ярости! Ты думаешь, твой палец вкусно пахнет? Ты думаешь, я и впрямь хочу тебя укусить? Хватит шутить, я вовсе не хочу тебя кусать! Ты руки-то мыл? Дезинфекцию проводил? Разве ты не знаешь, что у меня, великого господина, брезгливость? Не передать словами, как ты мне противен!

Видя, что Лу Чжу не двигается, Жун Сюань снова принялся гладить его по ушам. По мнению Жун Сюаня, быть укушенным — сущие пустяки, всё равно ведь кожа цела, а лёгкие покусывания крошечными молочными зубиками щенка вызывали приятный, чуть щекотный зуд, и это ощущение было на самом деле неплохим.

Если считать со дня, когда Жун Сюань подобрал Лу Чжу, они провели вместе почти два месяца. Мужчина стал выглядеть намного лучше: хотя у него по-прежнему было то же самое суровое и высокомерное лицо, в чертах лица и взгляде появилась некоторая мягкость. Тот, кто заводит питомца, незаметно для себя становится мягче сердцем, и эти перемены происходят исподволь; возможно, в то время, когда он сам ещё ничего не замечал, маленький питомец уже тихонько занял место в его сердце. Наверное, он действительно оправился после неудачного романтического разрыва, или, может быть, просто спрятал боль ещё глубже.

Человеку всегда нужно смотреть вперёд, но эти раны навечно останутся на прежних местах, и наступит ли день их исцеления — неизвестно.

Лу Чжу вдруг заинтересовался той девчонкой, которая бросила Жун Сюаня — ей просто необходимо было выразить восхищение! Правда, Лу Чжу совершенно не мог представить, какие люди вообще могут нравиться Жун Сюаню. Лу Чжу знал Жун Сюаня столько лет и никогда не видел, чтобы тот выказывал хоть малейшую симпатию хоть к какой-нибудь девчонке. Но судя по его недавнему мазохистическому поведению, та девушка, должно быть, постоянно трепала Жун Сюаню нервы.

А может быть, та девчонка вообще никогда не любила Жун Сюаня, и всё это время была лишь безответной страстью Жун Сюаня. Такой высокомерный человек, как Жун Сюань, наверняка понятия не имеет, как ухаживать за девушками, — вот же драма.

Лу Чжу высказал это сочувствие без особой искренности.

Посмотрев некоторое время на сосредоточенное и серьёзное лицо мужчины, Лу Чжу внезапно махнул на всё рукой: играйся, играйся! Что ещё остаётся делать ему, существу, которое числится домашним питомцем да к тому же со сломанной лапой, кроме как позволять с собой играть?

Если Лу Чжу однажды умрёт, то причиной смерти наверняка станет игра с Жун Сюанем.Дни, наполненные мучениями, всегда пролетают очень быстро. У Лу Чжу даже не было возможности как следует поплакать над своей судьбой хромоножки, как подошёл срок снимать гипс — прошёл целый месяц.

Кости срослись отлично, и врач считал, что это не слишком сильно отразится на походке.

«Не слишком сильно» всё же означало, что последствия останутся.

Впрочем, Лу Чжу уже было абсолютно всё равно. Вернувшись домой, первым делом он забился под диван. Черт побери, он больше не хотел, чтобы Жун Сюань над ним измывался! От такого тисканья с него вот-вот сыпалась вся шерсть, а он вовсе не собирался превращаться в лысого пса!

Стоял уже конец ноября, и погода на юге выдавалась сырой и холодной. Полежав немного, Лу Чжу начал чувствовать, что от пола тянет холодом, а живот словно прижался к ледяной глыбе. Немного поколебавшись, он всё же выполз из-под дивана и улёгся на толстый пушистый ковёр.

Жун Сюань постелил его, опасаясь, что щенок снова сломает лапу. Ковёр был невероятно мягким, и Лу Чжу, давненько не валявшийся на полу, не удержался и пару раз перевернулся на нём.

Жун Сюань бросил на него взгляд и невольно усмехнулся: этот Милый зверёк и правда куда милее, когда в нём есть хоть капля энергии.

Лапа Лу Чжу зажила действительно неплохо: по крайней мере, он не ощущал в ней никакого дисбаланса, хотя ходьба на четырёх лапах сама по себе казалась ему неестественной, пусть даже передвенение на двух ногах сейчас казалось ещё более странным.

Лу Чжу возобновил свою скучную жизнь, ежедневно просматривая бессмысленные телесериалы. Он уже вырос из возраста крошечного щенка — пусть размером он оставался с писчую бумагу, возможно, Милый зверёк просто принадлежал к той породе, которая никогда не вырастает крупной. За этот месяц он почти не прибавил в росте, да и в дальнейшем вряд ли сильно изменится. Однако, даже перестав быть малышом, Жун Сюань вовсе не собирался выводить его на прогулки. Наверное, из-за наступивших холодов, так что Лу Чжу оставалось лишь надеяться, что следующей весной Жун Сюань соизволит выгулять его хотя бы немного — не нужно многого, хватило бы и ежедневных коротких походов на улицу. Даже закоренелый домосед, просидев в четырех стенах два месяца, рискует сойти с ума от тоски.

В один прекрасный день Жун Сюань очень долго не вставал. Лу Чжу проголодался до такой степени, что у него кружилась голова, и ему пришлось идти будить хозяина. В итоге он обнаружил, что Жун Сюань свернулся на постели калачиком.

— Гав-гав! — Вставай готовить завтрак, тупица!

Сколько бы он ни лаял, Жун Сюань не реагировал. Лу Чжу задумался, не забраться ли ему на кровать: после того как он сломал лапу, он всегда спал в подстилке на полу и уже давно не делил ложе с Жун Сюанем.

Возможно, оттого, что лай прекратился ненадолго, Жун Сюань насторожился. С неохотой откинув одеяло, он посмотрел на маленькую собачонку, замышляющую недоброе у пола, и проворчал:

— И даже не думай залезать сюда. Ещё раз сунешься — точно выброшу.

Хе-хе, ну давай, попробуй!

Лу Чжу злорадно ухмыльнулся — не стоит и спрашивать, как именно ухмыляется пушистый комок.

Жун Сюань сбросил одеяло и встал с кровати. Видимо, отвыкнув от холода после тёплого постельного убежища, он прикрыл рот рукой, кашлянул и лишь затем накинул длинный плащ. Только тогда Лу Чжу заметил, что у него покраснели нос и глаза, да и говорил он как-то без сил. Неужели простудился?

Жун Сюань действительно подхватил простуду, и вдобавок его то и дело пробивал короткий сухой кашель.

Наевшись запоздалого завтрака, Жун Сюань устроился на большом диване, явно не собираясь идти на работу. Он поманил к себе щенка и произнёс характерным для простуженного человека мягким, гнусавым голосом:

— Лу Чжу, иди сюда.

Посомневавшись секунду, Лу Чжу всё же подбежал — на диване было довольно тепло.

И верно, Жун Сюань подхватил его на руки и уложил рядом с собой. Лёжа на боку, он позволил Лу Чжу свернуться клубочком прямо у него на животе.

Лу Чжу как раз собирался вздремнуть, когда Жун Сюань вдруг заговорил. Мягко поглаживая щенка по голове, он тихо спросил:

— Интересно, а ты вспоминаешь Лу Чжу?

Он вовсе не ждал от собаки ответа, просто разговаривал сам с собой.

— Наверное, нет. Ты, должно быть, уже забыл, кем он был.

Да с чего бы мне забывать самого себя! — Лу Чжу мысленно закатил глаза.

— А вот я по нему скучаю.

Возможно, из-за болезни его голос звучал особенно уязвимо.

Эта тихая, едва различимая фраза заставила сердце Лу Чжу сжаться в комок, а в носу внезапно защипало. Он редко задумывался над тем, помнит ли его кто-нибудь вообще, потому что знал: таких людей найдется немного. Большинство видело в нём лишь глупого, весёлого шута.

Да и у него самого не было кого-то, по кому он тосковал бы по-настоящему.

Погрустив с минуту, Лу Чжу наконец уловил суть. Стоп, Жун Сюань сказал, что скучает по нему? Ему не послышалось?

Это мир сошёл с ума, или он сам никогда ничего не понимал?

Лу Чжу так и подмывало вцепиться в шею Жун Сюаня и завопить: «Да какая тебе разница до меня, чёрт возьми!»

Но пока он пребывал в растерянности, Жун Сюань сам закрыл глаза и задышал легко и ровно — он уснул.

Лу Чжу некоторое время молча разглядывал спящего мужчину. Даже с покрасневшим от простуды носом он оставался невероятно красив. В конце концов Лу Чжу решил его не будить — исключительно из уважения к его словам о тоске.

Хотя Лу Чжу совершенно не видел причин, по которым Жун Сюань должен был по нему скучать. При жизни он вёл себя с Жун Сюанем просто ужасно, а теперь, когда он умер, тот заявляет, что скучает...

На диване сжались две фигуры. Невидимые невооруженным глазом алые нити, словно кокон шелкопряда, овивали их обоих, но сами они не замечали этого.

На следующий день Лу Чжу, проспавший всю ночь рядом с больным человеком, с успехом подхватил простуду, в то время как Жун Сюань исцелился от своей без всяких лекарств.

Лу Чжу подумал, что все эти разговоры о тоске — чистой воды бред, а вот заразить его простудой было настоящей целью!

Тц! Мерзавец, перестань тыкать меня в нос!

http://bllate.org/book/25686/3067620