Готовый перевод The Master of Luck is a Master of Cuteness / Мастер милоты: Эволюция через очарование: Глава 7

Возможно, сказалась сильная усталость, а возможно, подсознательное нежелание продолжать терзаться мыслями, но Жун Сюань и в самом деле заснул очень быстро.

Вскоре вернулась тетя Чжан, уходившая играть в маджонг. Будить Жун Сюаня она не стала, а на цыпочках принесла из комнаты тонкое одеяльце. Пожалуй, опасаясь потревожить спящего, она даже не стала сгонять Лу Чжу, свернувшегося клубочком у Жун Сюаня на локте.

Тетя Чжан приложила палец к губам:

— Тсс.

Лу Чжу проявил удивительное понимание: он лишь качнул коротким черным хвостом и не издал ни звука.

Убедившись, что щенок ведет себя тихо, тетя Чжан укрыла Жун Сюаня пледом и отправилась на кухню варить старый куриный суп.

Стоило ей уйти, как Лу Чжу решительно улегся на спину и принялся лупить Жун Сюаня по груди всеми четырьмя лапами. К сожалению, при его крошечных размерах сила ударов была слабее легкого щекотания, так что разбудить Жун Сюаня он, конечно, не мог — лишь до смерти утомил самого себя. Впрочем, будить Жун Сюаня он и не собирался: просто почему-то при виде этой физиономии так и подмывало врезать ее обладателю. Эх, ну что с ним поделать, просто сладу никакого нет!

Жун Сюань проснулся от густого аромата куриного супа. Раскрыв глаза, он увидел примостившегося на краешке дивана крошечного щенка, который пускал слюнки в сторону кухни. Маленькая пасть беззвучно двигалась, будто щенок воображал какое-то изысканное лакомство. Жун Сюань тихонько усмехнулся, протянул руку и погладил щенка по голове:

— Лу Чжу.

Лу Чжу бросил на него косой взгляд, вильнул хвостом и продолжил пускать слюнки в сторону кухни.Тетя Чжан, которая как раз разливала по мискам куриный суп, увидев, что Жун Сюань проснулся, с улыбкой произнесла: Проснулся? Не проголодался? Обед еще готовится, если голоден, выпей сначала милочку супа, замори червячка.

Мм, — бесстрастно отозвался Жун Сюань, откинул плед и встал с дивана. Развернув плед, чтобы сложить его, он вдруг вспомнил, что, кажется, что-то упустил. Опустив взгляд, Жун Сюань обнаружил, что маленький щенок, которого он только что смахнул пледом на пол, лежит лапами кверху и глупо хлопает глазами.

Прости. Протянув один палец, чтобы перевернуть щенка, Жун Сюань с некоторым беспокойством посмотрел на него. На полу лежал ковер, да и диван был невысоким, так что, наверное, он не ушибся? Жун Сюань не был в этом до конца уверен: Ты в порядке? На самом деле все, о чем он думал, сводилось, пожалуй, к вопросу: ты вообще жив?

Едва затихли слова, как лежавший пластом на полу Лу Чжу вдруг издал короткий звук а-а-у, разинул пасть и вцепился в указательный палец Жун Сюаня, принявшись изо всех сил грызть его своими молочными зубками.

Видя, что малыш полон сил и явно не собирается хворать, Жун Сюань успокоился и слегка потянул за палец, зажатый в пасти Лу Чжу, но обнаружил, что вытащить его не получается. Тогда Жун Сюань приложил больше усилий и резко дернул руку.

В зубах почувствовалося сильное натяжение, перед глазами все качнулось, и Лу Чжу обнаружил, что висит в воздухе, задрав все четыре лапы…Человек и зверь уставились друг на друга. Жун Сюань про себя поразился: какая потрясающая сила сжатия челюстей! Он слегка тряхнул рукой, и висевший на указательном пальце Лу Чжу закачался из стороны в сторону в такт движениям ладони. Но странно — Жун Сюань совершенно не чувствовал боли, палец, должно быть, даже не прокушен. Так каким же образом Лу Чжу зацепился за палец? Неужели из-за того, что он такой легкий? На пальце даже не ощущалось никакого веса.

Не успел Жун Сюань толком во всем разобраться, как Лу Чжу разжал челюсти и, подобно сорвавшейся с тетивы стреле, скрылся в темном провале под диваном.

Отбросив зародившееся сомнение, Жун Сюань больше не стал ломать над этим голову и отправился умываться: в обед он почти ничего не ел, и сейчас действительно проголодался.

Пять минут спустя Жун Сюань чинно сидел за столом и спокойно пил суп.

Десять минут спустя Лу Чжу примостился перед столом и пускал слюнки на Жун Сюаня.

Поколебавшись с минуту, Жун Сюань бросил перед Лу Чжу обглоданную с нескольких сторон куриную косточку.

Косточка упала сверху. Лу Чжу поднял голову на Жун Сюаня, Жун Сюань тоже опустил голову на Лу Чжу.

Пылкие взгляды продолжались целую минуту, после чего Лу Чжу решительно повернулся, оставив Жун Сюаня созерцать свою пушистую маленькую задницу.

Жун Сюань: «……»

— В чем дело? Суп невкусный? — тетя Чжан вынесла готовые блюда и увидела, что Жун Сюань замер, покусывая палочки для еды.

— Нет, очень вкусный. — Жун Сюань отложил палочки и нерешительно спросил: — Тетя Чжан, разве бывает, чтобы собаки не ели кости?

Тетя Чжан замерла, а затем с пеной у рта заявила:

— Собаки не едят кости? Да как такое возможно!

Однако, проследив за взглядом Жун Сюаня и опустив глаза, она увидела того самого щенка, который отвернулся от косточки задом. Подумав секунду, она поняла причину сомнений Жун Сюаня, но в итоге и сама растерялась. Неуверенно потянув, она произнесла:

— Наверное, потому что оно еще совсем маленькое, зубки недостаточно крепкие, кость ему не разгрызть.

Лу Чжу обернулся, презрительно глянул на них и выдал:

— Гав-гав-гав... Это вы едите кости, это вы любите грызть кости! Вы что, и вправду считаете меня собакой?

Лу Чжу чувствовал, что его сердце готово расколоться на куски.

То ли ему казалось, то ли нет, но Жун Сюань почуял, что этот щенок только что посмотрел на него с презрением. Бред какой-то, правда же бред? В конце концов Жун Сюань списал это на воображение: в последнее время у него, судя по всему, было неважное психическое состояние, мысли вечно куда-то уплывали. Сосредоточиться удавалось с трудом, и хотя раньше он всегда отличался железной самодисциплиной, на сей раз решил пустить все на самотек. Если бы не излишние размышления и зацикленность на себе, разве упустил бы он шанс повидать того человека в последний раз?

Он был уверен, что сможет отпустить все без малейшего сожаления, но в итоге понял, что все это время лишь обманывал себя. Вот только осознание пришло слишком поздно.

Больше всего выбивало из сил понимание того, что даже начни он все сначала, ничего бы не изменилось.

Ничто не могло вогнать в большую тоску, чем это осознание.Ужин прошёл в атмосфере давящего молчания, источником которого был Жун Сюань. Пожалуй, сочтя слишком жалким крошечного щеночка, который пускал слюну на обеденный стол, но ничего не мог поделать с костями, тетя Чжан проявила милосердие и отрезала Лу Чжу кусочек мяса с куриной ножки. Тончайшие мясные волокна в сочетании с наваристым куриным бульйоном едва не заставили Лу Чжу проглотить собственный язык после стольких дней питания сухими содовыми крекерами.

Вымыв посуду, тетя Чжан ушла домой, и в квартире снова воцарилась тишина.

Наевшись до отвала, Лу Чжу растянулся на полу и, глядя на Жун Сюаня, который снова принялся за сигарету, мысленно выругался: этот ублюдок опять взялся производить отравляющий газ.

Ради собственного носа Лу Чжу решил пойти против воли и совершить нечто подобное, а потому на четвереньках пополз к ногам Жун Сюаня. С неописуемым отвращением и внутренним протестом он неохотно ткнулся носом в штанину мужчины — какое же противное, до ужаса противное ощущение!

— В чем дело? — заметив у своих ног пушистый комочек, который усердно отирался о его штанину, Жун Сюань наклонился и погладил Лу Чжу по подбородку, но в итоге перемазал всю руку в жире. Посмотрев на масляные пятна на пальцах, мужчина окинул пса странным, нечитаемым взглядом.

Заметив помрачневшее лицо Жун Сюаня, Лу Чжу внезапно почувствовал себя невероятно счастливым. С удвоенным энтузиазмом он принялся тереться о чужую штанину, перенося на неё все остатки куриного бульона со своего подбородка.

Жун Сюань легко щелкнул его по черному носу и произнес:

— Малыш-растеряша!

— Гав-гав-гав! — Сам ты растеряша! — Лу Чжу оскалился и яростно зыркнул на обидчика. Подумаешь, он просто еще не привык к собачьему способу пить воду, вовсе он не растеряша!

Конечно же, Жун Сюань не мог услышать его протестов. Затушив сигарету, он подхватил Лу Чжу одной рукой и на ходу бросил:

— Ладно, не ворчи, сейчас мы тебя вымоем.

Он решил, что Лу Чжу трется о него из-за того, что прилипший к мордочке бульон доставляет ему дискомфорт, и теперь щенок просто хочет искупаться.

Услышав это, Лу Чжу пришел в ужас. Воспоминания о вчерашнем дне, когда его едва не утопили насмерть в тазике, были еще слишком свежи. Брезгливость Жун Сюаня поистине достигала пугающих масштабов! Никаких купаний, купание — это страшный кошмар! Лу Чжу отчаянно засучил всеми четырьмя лапами, пытаясь вырваться из хватки Жун Сюаня.

Разве Жун Сюань собирался его отпускать? Разумеется, нет. Он лишь спокойно бросил:

— Не балуйся.

Черт! Лу Чжу был готов удариться головой о стену!

Его снова погрузили в теплую воду. Лу Чжу продолжил отчаянную борьбу, пытаясь выбраться наружу, и в мгновение ока расплескал воду во все стороны, с ног до головы облив Жун Сюаня.

Мужчина поднял руку и тыльной стороной ладони смахнул капли воды с лица, а его взгляд начал стремительно темнеть. Помимо одного-единственного человека, никто и никогда не смел идти против его воли. Теперь же эта маленькая собачонка осмелилась нарушить его приказ уже в который раз, и в душе Жун Сюаня неизбежно поднялась волна раздражения. Больше не сдерживая силу, он прижал щенка к дну и принялся щедро поливать водой прямо сверху.

— Гав! — Ублюдок!

— Гав! — Зверь!

— Гав! — С таким бессердечным характером ты останешься бобылем до конца своих дней, зуб даю!

— Гав… — Постепенно голос стих. Ополоснув Лу Чжу в последний раз, Жун Сюань с удивлением отметил, что эта шумная собачонка наконец-то захлопнулась. Какая же невероятная упертость: сколько времени длилось мытье, столько времени она и орала, сущий кошмар.

Странное дело, решив, что на этом хватит, Жун Сюань выловил Лу Чжу из тазика и уложил на чистое полотенце. Черный комочек раскинулся на белоснежной ткани, его некогда полные жизни большие глаза были прищурены наполовину, приобретя некую туманную поволоку. Выглядел щенок донельзя послушным, и Жун Сюань подумал, что люди, что животные — все они выглядят куда милее, когда молчат.

Стоило этой мысли только зародиться, как это самое безобидное на вид создание издало сдавленный звук и впилось зубами в указательный палец левой руки Жун Сюаня. Большие глаза сузились в полумесяцы, в них читалась почти человеческая хитрость — очевидно, этот план вынашивался уже давно.

— Отпусти.

Лу Чжу, разумеется, и не думал подчиняться, напротив, сжав челюсти еще сильнее.

Жун Сюань повторил:

— Отпусти.

Лу Чжу закатил глаза: если бы собаки понимали человеческую речь, они бы перестали быть собаками, верно? До чего же ты наивен! Ой, погоди-ка, что-то здесь не так?

Человек и зверь замерли в противостоянии.

Подождав немного и убедившись, что Лу Чжу и не помышляет разжимать челюсти, Жун Сюань наконец перешел к действиям. Свободным указательным пальцем правой руки он щелкнул Лу Чжу по черному носу и повторил:

— Отпусти.

Чего ты говоришь? Ничего не понимаю! — Лу Чжу продолжил усердно скрежетать зубами.

И тогда последовала целая серия щелчков — давай-ка щелчками разгладим твои гусиные лапки! Ой, то есть прогоним стротившую собаку.

Увидев, что пес наконец разжал челюсти, а затем с невероятно человеческим выражением прикрыл нос передними лапами и злобно воззрился на него, Жун Сюань невозмутимо завернул его в полотенце, превратив в плотный шарик, и направился в душевую. Его собственная одежда была насквозь вымочена щенком: хотя мужчина прекрасно понимал, что вода чистая, природная брезгливость всё равно заставляла его чувствовать себя крайне скверно.

Вскоре из ванной комнаты донесся глухой шум льющейся воды.

Лу Чжу поднял голову и обнаружил, что стекло душевой кабины, на его беду, оказалось непрозрачным, а молочно-белым — сквозь него было не разглядеть даже силуэта. Какая гадость! Кхм, он вовсе не страдал страстью к подглядыванию, а просто хотел мысленно покритиковать фигуру Жун Сюаня, да, именно так! Наверняка у него уже в двадцать с небольшим лет появился пивной животик, ноги тощие, как две палочки для еды, а спереди болтается какая-нибудь зубочистка. Эм, всё вышесказанное относится исключительно к этому типу по имени Жун Сюань.

Стоило мысленно совместить столь жалкое телосложение с лицом Жун Сюаня, как Лу Чжу внезапно почувствовал… легкую дрожь в коленках.

В итоге, пока Жун Сюань мылся, Лу Чжу даже не смел смотреть на него прямо — излишне бурная фантазия сыграла с ним злую шутку. Что же касается фигуры Жун Сюаня? Он её вообще не разглядел, этот негодяй заявился к нему в полном комплекте банного халата.

В этот день Жун Сюань лег спать относительно рано. Высушив Лу Чжу и переселив его в другую коробку для сна, он улегся в кровать.

Перед тем как погрузиться в сон, он тихо произнес:

— Лу Чжу, спокойной ночи.

В ответ Лу Чжу продемонстрировал ему свой черный зад.

http://bllate.org/book/25686/3067614