Готовый перевод Eternal Slumber / Вечный сон: Счастье быть птичкой: Глава 6

Это была огромная глубокая впадина. Хотя её горные стены возвышались на невероятную высоту, солнечный свет всё же мог беспрепятственно падать на дно.

Однако в этот миг, стоило недавнему яркому дню смениться мгновением, как всё пространство погрузилось в тень. Жуткие, неистовые порывы ветра один за другим обрушивались сверху — это поднялась буря, вызванная взмахами крыльев гигантской птицы, внезапно появившейся в небе.

В этом явно не поддающемся законам науки мире Фан Хэ повидал немало невиданных и неслыханных вещей, но столь колоссальную птицу он видел впервые. Её раскинутые крылья почти полностью заслоняли всё небо над головой.

Глубокая впадина, где прежде ещё раздавалось звонкое щебетание, в один миг погрузилась в тишину. Сильный ветер подхватил Фан Хэ, бессильно раскинувшегося на коленях Нань Чжу, и швырнул прочь, но, к счастью, Нань Чжу тут же взмахнул рукой, поймал его, крепко зажал в ладони и притянул к себе.

Даже будучи небрежно зажатым в чужой ладони, Фан Хэ всё равно чувствовал бушующий снаружи ураган, слышал доносящиеся сверху пронзительные птичьи крики, а также внезапный мощный грохот и знакомый исступленный клич: «Чи-и-и!»

Матушка-Птица была уже взрослой, и в обычное время её голос звучал довольно мило. Однако так бывало далеко не всегда: когда она переходила в режим тревоги и издавала предостерегающий окрик, её высокий голос наполнялся величественной силой.

И сейчас Фан Хэ услышал именно такой голос Матушки-Птицы.

Фан Хэ начал беспорядочно ворочаться в ладони Нань Чжу, отчего тому стало немного щекотно. Нань Чжу чуть ослабил хватку, и крошечная головка Фан Хэ тут же протиснулась между большим и указательным пальцами. Он изо всех сил попытался заглянуть наверх, но разглядеть хоть что-то было невозможно: всё более свирепый ветер слепил ему глаза.

Заметив это, Нань Чжу поднял другую руку и прикрыл Фан Хэ рукавом. Фан Хэ услышал, как Нань Чжу произнёс нечто совершенно непонятное, и после этого неистовствовавший вокруг них ураган вмиг стих и стал мягким. Когда Нань Чжу убрал рукав и Фан Хэ наконец смог разглядеть то, что творилось вокруг, он понял, что они будто бы оказались внутри страшной полосы смерча.

Буйные ветры неслись от самой вершины впадины до самого её дна, беспрестанно кружась и образуя видимые невооруженным глазом потоки, заполнявшие всё пространство.

Горные стены покрылись ровными следами от срезов, оставленных этими ветрами, а мелкие падающие камни мгновенно перетирались в пыль. Трава и деревья на дне ущелья вырывались с корнем и разлетались во все стороны под напором нисходящего урагана. И всё же, приближаясь к нему и Нань Чжу, эти ветры внезапно становились тихими и кроткими, словно они находились в двух совершенно разных мирах.

Глядя на такую бурю, Фан Хэ чувствовал, как у него замирает сердце.

Если бы не защита Нань Чжу, от него в этот момент уже наверняка ничего бы не осталось.

Однако благодаря этому Фан Хэ окончательно убедился в одном: Нань Чжу, как и Матушка-Птица, явно не был обычным существом. Обычный человек в такую минуту, если бы его не унесло в небо и не разбило насмерть или не разорвало на куски ветром, непременно в панике пытался бы отыскать укрытие.

Эти мысли лишь на мгновение промелькнули в голове Фан Хэ, ведь сейчас его гораздо больше волновала Матушка-Птица.

Она действительно появилась над ущельем и прямо сейчас отчаянно сражалась с той гигантской птицей.

В отличие от исполина, чьи раскинутые крылья казались способными закрыть собой всё небо, Матушка-Птица, которую Фан Хэ прежде считал огромной, теперь выглядела на её фоне совсем «крошечной».

И всё же, несмотря на скромные размеры, боевая мощь Матушки-Птицы была ничуть не меньше. Это была всё та же хорошо знакомая Фан Хэ Матушка-Птица, которая легко могла избить любого самца, пытающегося за ней ухаживать, так, что тот потом еще долго не мог прийти в себя.

Матушка-Птица столкнулась с гигантской птицей лоб в лоб. От их удара и без того свирепый ветер сделался поистине ужасающим. Оседлав бурю, они молниеносно меняли траекторию полёта в небе, а их главным оружием служили острые когти и крепкие клювы. Более того, Фан Хэ был уверен, что ему не мерещится: те дикие ветры словно подчинялись им, сплетаясь в воздухе в смертоносные лезвия.

Приглядевшись повнимательнее, Фан Хэ, в этот момент совершенно не похожий на своего обычного рассеянного себя, с предельно холодным и ясным взглядом понял, что это не иллюзия: он действительно видел, как потоки ветра послушно направлялись для атаки, а вокруг кружащих в небе птиц зарождался еще более жуткий шторм. Да и само небо...

— Чи... — подал голос Фан Хэ.

Нань Чжу тоже поднял глаза на небо, которое стремительно темнело, предвещая жестокую бурю.

Грозовые тучи сбегались с невероятной быстротой, и всего за пару мгновений они полностью заслонили солнце.

— Небесные знамения изменились... — тихо произнес Нань Чжу. — Чэнпэн и У Хуан сошлись в битве, это вполне естественный ход вещей, но...

Если они зайдут слишком далеко и навлекут бедствие на простой народ, то даже благословенные птицы превратятся в свирепых хищников, и Небесный Путь им этого не простит.

Остальную часть фразы Нань Чжу произносить не стал. Увидев перемену в небесных знамениях, Фан Хэ почувствовал, как в груди поднимается смутная тревога.

Он изо всех сил заерзал в ладони Нань Чжу и громко зачирикал, глядя в небо, однако его голос полностью потонул в вое внешнего урагана. В этот момент Матушка-Птица мощным порывом ветра отбросила гигантскую птицу в сторону, и та с глухим грохотом врезалась в горную стену, заставив всю глубокую впадину слегка содрогнуться.

Встревоженный Фан Хэ наконец смог толком разглядеть ту гигантскую птицу, и в его сердце зародилось странное чувство.

Будучи человеком, Фан Хэ страдал легкой формой лицевой слепоты, когда дело касалось других животных или даже представителей иных рас, не говоря уже о том, чтобы различать внешне совершенно одинаковых птиц. Но после того, как он сам превратился в птенца, эта особенность заметно ослабла. Во всяком случае, теперь, разглядев лицо и расцветку оперения гигантской птицы, он сразу узнал в ней то пернатое создание, что вечно кружило неподалеку от их семейного гнезда.

Поскольку перья этой птицы были не столь красивы, как у Матушки-Птицы, Фан Хэ вечно звал её Дядюшка Серое Пёрышко. И этот Дядюшка Серое Пёрышко, неизменно внушавший трепет и казавшийся донельзя грозным, каждый раз приносил ему и Сестричке Маотуань множество красивых разноцветных камешков или вкусных плодов. Да и Матушка-Птица относилась к нему куда мягче, чем к остальным птицам: без холодной отстраненности или жестоких изгнаний, пока в один прекрасный день невесть почему не запретила Дядюшке Серому Пёрышку приближаться к нему и Сестричке Маотуань.

С тех пор Дядюшка Серое Пёрышко уже какое-то время не показывался на глаза. Почему же он объявился именно сегодня и сразу же сцепился с Матушкой-Птицей в бою? К тому же... почему Дядюшка Серое Пёрышко стал таким огромным?

Беспокойство в душе Фан Хэ длилось недолго, ибо Матушка-Птица, развивая успех, сбросила гигантскую птицу прямо из неба на дно ущелья.

Упав на дно, исполин оставил после себя огромную воронку. Птица больше не металась в безумии — она лишь с трудом приподняла крылья, пытаясь взлететь, и тут же тяжелой тушей рухнула обратно.

Она моргнула и медленно сомкнула веки с мигательными перепонками, наконец потеряв сознание. Яростные вихри постепенно утихли вместе с её затихающим сном, черные тучи на небе рассеялись, и солнечный свет пробился сквозь облака, озарив дно глубокой впадины. Матушка-Птица взмахнула крыльями и опустилась вниз. Её пронзительный взгляд, в котором мерцал слабый золотистый свет, по мере приземления постепенно угас.

Она с крайне суровым выражением уставилась на лежащую во впадине птицу, и лишь когда та вновь приняла знакомый Фан Хэ размер, глаза Матушки-Птицы смягчились.

Затем она перевела взгляд на Нань Чжу. Её глаза снова стали острыми, и даже воздух вокруг наполнился напряжением.

Нань Чжу выдержал долгий взгляд Матушки-Птицы, затем протянул руку с зажатым в ней Фан Хэ вперед, разжал ладонь и продемонстрировал крошечный комочек пуха, примостившийся на ней:

— У Хуан, не гневайся, он всё это время был здесь.

Вслед за движением Нань Чжу Матушка-Птица перевела взор на Фан Хэ, сидевшего у того на ладони. Её взгляд постепенно теплел; она тихонько чирикнула, обращаясь к Фан Хэ, и в этом звуке послышались такие родные нотки, что у маленького пушистика на ладони Нань Чжу вмиг защипало в глазах.

Фан Хэ обиженно пискнул в ответ Матушке-Птице.

Раз уж Матушка-Птица такая сильная, почему она явилась за ним только сейчас?

Фан Хэ находил собственную обиду довольно ребяческой, но кто виноват, что сейчас он — всего лишь беззащитный птенец? Когда о тебе кто-то заботится, грех не воспользоваться моментом и не покапризничать, дорожа каждым мгновением этой хрупкой привязанности. Иначе потом, когда о нем некому будет позаботиться, как же ему станет горько? Все эти размышления были плодом его человеческого опыта из прошлой жизни.

Поддавшись этому настроению, Фан Хэ принялся бесстыдно строить Матушке-Птице жалостливые глазки.

Такое зрелище растопило сердце Матушки-Птицы. Как бы строго она ни наказывала Фан Хэ прежде, во всех остальных случаях она никому и никогда не позволяла обижать своего птенца.

Однако насладиться долгожданной встречей с любимым чадом им было не суждено: из-за спины Матушки-Птицы внезапно вынырнул еще один комочек пуха — ума не приложить, как этот малец умудрился прятаться на её теле во время всей битвы! Его глазки-бусинки тоже блестели от слез. Заметив Фан Хэ, он радостно и тоскливо пискнул, а затем опрометью бросился вперед, суетливо перебирая маленькими крылышками.

Разумеется, он тут же кубарем скатился со спины Матушки-Птицы.

Впрочем, Матушка-Птица привыкла к подобным фокусам: она лишь чуть-чуть сместила крыло, позволив Сестричке Маотуань благополучно докатиться прямо до травы.

Оказавшись на земле, Сестричка Маотуань тряхнула головой, огляделась, вновь отыскала взглядом Фан Хэ, поднялась на лапки и понеслась к нему. Доносившееся из её горлышка чириканье было доверху наполнено тоской по брату.

Фан Хэ тоже поддался всеобщему настроению: он тут же сорвался с ладони Нань Чжу и побежал навстречу Сестричке Маотуань.

Это была поистине трогательная картина: две крошечные пушистые птички столкнулись нос к носу и вытянули шейки, прижимаясь друг к другу плечиками. Обе они тихонько чирикали, излучая невероятную нежность и миловидность. Лучи света, падавшие с небес, окутывали их тела, заставляя казаться словно подсвеченными изнутри.

Увидев эту сцену, Матушка-Птица смягчилась еще сильнее.

И лишь Нань Чжу, стоявший в стороне, медленно опустил руку. Его рука тихонько висела вдоль бедра, длинные волосы за спиной лежали мягко и спокойно. Опущенный взгляд отражал теплую картину перед ним, но угадать, что именно крылось в его глазах, было совершенно невозможно.

Было ли там мягкое участие, холодное равнодушии или же зияющая пустота одиночества?

Воссоединившись, семейство Матушки-Птицы не спешило уступать место спешке: вместе с потерявшим сознание Чэнпэном они направились к Ручью Циншуй, где обитал Нань Чжу.

Матушка-Птица всё еще затаила на Нань Чжу легкую обиду, ведь после падения Фан Хэ прошло столько времени, прежде чем она смогла спуститься к нему, и в этом была доля вины Нань Чжу. Однако, заметив, как хорошо тот заботился о Фан Хэ и как заметно подрос и окреп малыш, научившись наконец летать, Матушка-Птица уже не испытывала к Нань Чжу прежней неприязни. К тому же потерявшему сознание Чэнпэну требовалась помощь Нань Чжу.

Чэнпэн был добрым другом семьи Матушки-Птицы. Хотя слово «друг» применительно к птицам могло немного отличаться от человеческого понимания, их отношения и впрямь были крепкими, и Фан Хэ с Сестричкой Маотуань тоже немало повидали заботы от Чэнпэна.

Матушке-Птице случалось драться с Чэнпэном и раньше, но никогда еще схватка не принимала столь ожесточенный характер, да и состояние Чэнпэна выглядело явно ненормальным. Вспоминая былое, Фан Хэ понимал, что во время сегодняшней драки с Матушкой-Птицей его «Дядюшка Серое Пёрышко» вел себя куда более безумно и хаотично, чем обычно.

В памяти Фан Хэ «Дядюшка Серое Пёрышко» всегда оставался строгим и величественным, но при этом невероятно надежным и хладнокровным существом, которое не потеряло бы рассудок даже в разгар битвы с Матушкой-Птицей.

Такое сравнение наглядно показывало, насколько странным было поведение Чэнпэна.

Немного уняв тоску по семье, Фан Хэ вернулся к Ручью Циншуй, уселся рядом с Чэнпэном и с тревогой принялся разглядывать его. Хотя он ничем не мог помочь, он всё равно изо всех сил старался проявить заботу и придумать, как обработать раны великана.

Фан Хэ то и дело бегал туда-сюда, зажав в клюве свой маленький платочек, а Сестричка Маотуань неотступно следовала за ним по пятам — пусть сама она ничего особенного не делала, но её беготня рядом выглядела чрезвычайно усердной.

Пока малыши были заняты делом, Нань Чжу стоял рядом с Матушкой-Птицей У Хуан. О чем именно они беседовали, оставалось загадкой, но когда Нань Чжу подошел осмотреть потерявшего сознание Чэнпэна, казалось, он уже был в курсе всего произошедшего.

До самого момента, пока Матушка-Птица не отогнала Фан Хэ с Сестричкой Маотуань в сторону, он так и не смог понять, как же именно общались между собой Матушка-Птица и Нань Чжу.

Быть может, они использовали легендарную телепатическую связь?

Он помнил, что во многих романах о культивации упоминались море сознания и духовная сила. Кстати... Разве перед этим Нань Чжу не назвал Дядюшку Серое Пёрышко и Матушку-Птицу именами Чэнпэн и У Хуан?

В голове Фан Хэ роилось множество вопросов, но сейчас главным оставалось исцеление бесчувственного Чэнпэна.

Однако Матушка-Птица совершенно не собиралась подпускать Фан Хэ близко: стоило ему попытаться приблизиться, как она безжалостно отшвыривала его крылом в сторону, отчего он порой пролетал пару кувырков по траве.

В такие моменты Сестричка Маотуань радостно увязывалась за Фан Хэ, издавая веселые чирикающие звуки, словно они затеяли игру. Когда же они останавливались, она тут же принималась тереться о Фан Хэ, склонив голову набок и глядя на него чистейшими круглыми глазками-бусинками.

Фан Хэ мог лишь вздыхать от бессилия. Его Сестричка Маотуань всегда отличалась такой простодушной наивностью: оставшись без него и матери, она бы наверняка позволила продать себя и еще сама бы помогала пересчитывать монетки.

Не имея возможности подойти ближе, Фан Хэ вместе с Сестричкой Маотуань наблюдал за происходящим издалека.

Сестричка Маотуань, безумно счастливая вновь обрести брата, вела себя невероятно послушно: ей было достаточно просто находиться рядом с Фан Хэ, поэтому она смиренно сидела в сторонке.

В тот самый момент, когда Фан Хэ сильнее всего переживал за состояние Чэнпэна, из-под ладони Нань Чжу, наложенной на тело птицы, внезапно вырвался ослепительный золотой свет. Он сиял ярче дневного солнца, заставив Фан Хэ рефлекторно заслонить Сестричку Маотуань собой и отпрянуть, из-за чего он так и не смог разглядеть, что именно там произошло.

http://bllate.org/book/25684/3067441