Готовый перевод Prologue Ghost Half Capital / Призраки полуночи: Сказка для взрослых: Глава 11

Чжао Сюй изобразил руками размер и сказал:

— Купил инструмент с изгибом, намазал мазью и могу сам массировать. Первые несколько раз, когда пользовался, часто кожу сдирал.

Чжан Янь ничего не ответил. Чжао Сюй тут же всё понял и поспешно произнес:

— Учитель Чжан, остановись, не разрешаю тебе воображать эту картину, не разрушай мой образ красавца в твоем сердце.

Чжан Янь уже поленился опровергать все эти словечки из его уст и лишь спросил:

— У тебя что, нет парня, который помог бы тебе намазать мазь?

Чжао Сюй ответил:

— Я одинок. Хотя в студенческие годы встречался с кем-то пару раз, ни к чему хорошему это не привело. После случившегося все силы уходили на борьбу с самим собой, да и настроения не было. Учитель Чжан, ты случайно не считаешь меня бабником?

Чжан Янь отрицал:

— Твое лицо и язык действительно могут заставить людей заблуждаться.

Чжао Сюй:

— Так ты думаешь, что я не такой?

Чжан Янь:

— Если бы я считал тебя таковым, то с самого начала не стал бы пить с тобой тот кувшин вина. Какой ты человек, я вижу своими глазами, и я верю, что ты именно такой, каким я тебя вижу.

В сердце Чжао Сюя забурлила весенняя вода, ему стало приятно, и он принялся расспрашивать дальше:

— О? Каким же меня видит учитель Чжан? Быстро расскажи мне.

Чжан Янь толкнул его обратно в голову и с недовольством произнес:

— Выглядишь так, будто нарываешься на тумаки.

Чжао Сюй рассмеялся так, что у него затряслись плечи.

Немного погодя Чжао Сюй надел одежду, достал чайный сервиз и умело заварил для Чжан Яня чай, причем вкус оказался на редкость хорошим.

Увидев, как Чжан Янь широко раскрыл глаза от удивления, Чжао Сюй невольно улыбнулся. Он внезапно спросил:

— Учитель Чжан, ты действительно не думаешь съехать и жить одному?

Чжан Янь не ожидал, что тот заговорит об этом так внезапно, и, поднеся чашку к губам, снова опустил ее.

Заметив это, Чжао Сюй сказал:

— Я знаю, что для тебя эта тема — табу, поэтому раньше и не заводил о ней речи. Но раз уж я узнал, что ты сидишь на снотворном, то молчать больше никак нельзя.

Учитель Чжан, позволь мне, подобно простолюдину, поднесшему сушеные финики, выставить напоказ свой опыт. Эмоции и давление окружающей среды незаметно, но неутомимо источают тело и мозг, вода ведь и камень точит, и этот процесс не прекращается. Если ты не возьмешься вовремя пресекать убытки, то, когда возникнут нарушения нервной функции, твоим телом и чувствами уже будешь управлять не ты.

Чжан Янь действительно отчаянно сопротивлялся этой теме, но в то же время ему безумно хотелось выговориться кому-нибудь, особенно если этим кем-то был Чжао Сюй. Эти два чувства боролись у него в груди, и вскоре одно из них одержало верх.

Чжан Янь выдохнул и заговорил:

— Всё, что ты сказал, я и сам знаю. Я тоже осознал, что с моим состоянием что-то не так. Я всё это время занимался самообманом, говоря себе: все мои уступки ради того, чтобы изменить моих родителей. В итоге же человеком, которого изменили, оказался я сам.

Нынешний он был труслив как мышь, предпочитая сжиматься в комок в привычных страданиях и не смея сделать и шага, чтобы разрушить текущее положение дел.

Чжао Сюй прекрасно понимал его чувства и сочувствовал ему:

— Ты любишь родителей, и в этом нет ошибки, просто эта любовь не должна идти ценой самопожертвования. Я не знаю положения твоих уважаемых отца и матери и не могу предложить тебе решение. Я лишь хочу, чтобы тебе жилось немного лучше. Тот Чжан Янь, которого я знаю, умеет любить и ненавидеть, полон задора и энергии — я хочу, чтобы ты сохранил этот характер и жил ради себя самого.

Чжао Сюй затронул струны в душе Чжан Яня, тот опустил голову и усмехнулся:

— Если бы ты раньше не заставил меня вспоминать прошлое, я бы и правда забыл, каким был раньше. Кстати говоря, за это стоит сказать тебе спасибо.

Чжан Янь поднял чашку чая:

— Вместо вина — чай.

Чжао Сюй тоже поднял чашку и с мягкой улыбкой произнес:

— Лишь то, что надлежит сделать, к чему благодарности?

Чжан Янь лишился дар речи.

— Кто это тут говорил о том, что мне надлежит?

Чжао Сюй:

— Не будь таким чужим, учитель Чжан. Смотри, пятый этаж у меня здесь раньше планировался под студию, да так и не пригодился. Базовый ремонт полностью сделан, вода, электричество, газ и интернет — всё подключено. Если учителю Чжану нужно, я освобожу тебя от арендной платы на год, как тебе такое?

Чжан Янь приподнял бровь, отпил чаю и ответил:

— Я подумаю.

Услышав это, Чжао Сюй рассмеялся.

Чжан Янь чувствовал, что в последние дни атмосфера дома была крайне странной, напоминавшей матовый стакан, на горлышко которого натянули бумагу. Внутри стакана бушевали едва сдерживаемые гигантские волны, бумага на горлышке промокла насквозь, всё висело на волоске, но при этом внешне оставалось мертвецки спокойным.

Подобная атмосфера то и дело возникала в доме, и всякий раз нервы Чжан Яня автоматически натягивались до предела, позволяя ему улавливать малейшие следы происходящего. После чего он поддавался панике, ожидая разрыва той самой бумаги и обрушения гигантских волн.

Чжан Янь уже два дня ходил как натянутая струна. Сегодняшние слова Чжао Сюя стали той самой последней соломинкой, что легла на стог его накопившихся за долгое время импульсов. Внезапно он больше не смог выносить эту атмосферу хождения по тонкому льду. Ему захотелось опрокинуть этот стакан, выплеснуть бушующие внутри буруны и разом сокрушить, уничтожить всю эту фальшивую видимость мира!

Поэтому после ужина Чжан Янь завел разговор о том, что хочет съехать и снять квартиру.

— С чего это вдруг? — даже Чжан Таочжэн изумился и на редкость первым подал голос.

Чжан Янь ответил не сразу. Сначала он бросил взгляд на Вэнь Гуйчжи и, заметив, как та в упор уставилась на него, ощутил в этот момент странное, похожее на месть злорадство.

Я просто ужасен. Неужели я могу испытывать радость от печали собственной матери? — бичевал себя мыслями Чжан Янь, однако терзавшая его боль лишь делала это злорадство еще ярче. И тогда он подумал снова: Какой же я...

Ч.жан Янь вновь перевел взгляд на Чжан Таочжэна и ответил:

— Я уже заводил об этом речь, но раньше вы оба были против, так что я бросил эту затею. Однако в последнее время у меня прибавилось работы, часто приходится задерживаться сверхурочно, и мама из-за этого изнуряет себя ожиданием по пол ночи, что вредит ее сердцу. К тому же в последнее время у меня сильно испортилось качество сна, приходится принимать снотворное. Врачи и раньше советовали мне попробовать сменить обстановку.

Чжан Таочжэн слегка удивился:

— Ты пьешь снотворное?

Чжан Янь кивнул:

— Последние несколько лет пью с перерывами, то лучше, то хуже, в последнее время ситуация ухудшилась, на командировке коллеги заметили.

Чжан Таочжэн нахмурился:

— Коллеги сплетничают за твоей спиной?

Чжан Янь:

— Да нет. Но я бы хотел, чтобы вы с мамой больше не приходили ко мне на работу.

Хлоп!

Вэнь Гуйчжи внезапно ударила ладонью по столу. Она всё еще сидела, но всем корпусом подалась вперед, опираясь на стол, и вся ее тяжесть легла на руки. Она походила на натянутую струну, в которой напряглись даже сухожилия и кости, и Чжан Янь словно слышал, как из глубин ее тела раздавался непрекращающийся треск рвущихся одну за другой нитей — это исходило от ее крепко сжатых челюстей, широко раскрытых глаз и вздернутого подбородка.

Стакан треснул, бушующие волны хлынули наружу, но их всё еще удерживал слой бумаги, не желая дарить Чжан Яню долгожданного облегчения.

Чжан Янь молча сжал пальцы в кулаки, пытаясь придать себе сил.

Голос Вэнь Гуйчжи тоже был напряжен до предела:

— Ты считаешь, что я позорю тебя, да? Я переживала, что ты плохо о себе заботишься, специально с утра пораньше намучилась, приготовила завтрак, постирала белье и отвезла тебе, так это я сама навязалась, да?!

В Чжане Яне сработал условный рефлекс: стоило родителям начать так сурово допрашивать его, как в его сердце, независимо от фактов, неизменно поднималась мощная волна чувства вины. Словно он и вправду был неблагодарным негодяем, преступившим дочерний долг. Бесчисленное количество раз он сдавался и приносил извинения под гнетом этого чувства вины. И хотя теперь он уже знал, что это проявление нездоровой психологии, эта телесная реакция всё равно продолжала возникать.

Чжан Янь глубоко вздохнул, подавил позыв к капитуляции и только после этого посмотрел на Вэнь Гуйчжи:

— Мама, я так не считаю. Я говорю о своем физическом состоянии. Мне сейчас необходимо сменить обстановку.

Вэнь Гуйчжи совершенно не понимала потребности Чжан Яня:

— Физическом? Твое тело что, слабее моего?! Ты сейчас уснуть не можешь, а я уже несколько десятков лет нормально не сплю, и тем не менее я три раза в день готовлю вкусную еду для вас с отцом, триста шестьдесят пять дней в году держу дом в идеальном порядке. Я хоть слово сказала?!

Чжан Янь:

— Мама, я не умаляю твоих стараний, я знаю, как сильно ты устаешь. Но страдания не нужно сравнивать, тебе нужен отдых, и мне тоже.

Вэнь Гуйчжи не верила ему:

— Ты просто хочешь уйти от меня! Я не согласна, я категорически против!

Фразы о несогласии звучали уже много раз, и прежде Вэнь Гуйчжи не раз бурно выражала свой протест действиями. Раньше всякий раз «победителем» выходил не он. Но сегодня всё было иначе.

Чжан Янь решил больше не пускать эту жизнь по кругу.

Смотря на родителей с беспрецедентной торжественностью и твердостью во взгляде, Чжан Янь произнес:

— Мама, папа. Я уже всё решил, и съемную квартиру тоже присмотрел. Я говорю вам об этом сегодня не для того, чтобы просить разрешения, а чтобы поставить в известность.

Чжан Таочжэн на мгновение остолбенел, а Вэнь Гуйчжи, казалось, задели за живое — она пришла в ярость и истерически закричала:

— Чжан Янь! Ты это специально, да? Ты знаешь, что должна приехать твоя младшая тетя, и решил, что у тебя появилась опора, поэтому распустил крылья, да? Я говорю тебе: нет, нет и нет! Я не согласна! Ни в коем случае!

Чжан Янь вовсе не боялся ее безумия, но удивился:

— Младшая тетя приедет?

Вэнь Гуйчжи насмешливо улыбнулась:

— Все еще притворяешься, будто не знаешь? Разве ты не поэтому завел разговор о переезде именно сейчас? Разве ты не хочешь выставить меня на посмешище перед ними?

Вот оно что. Только теперь Чжан Янь понял, что за «бумага» сдерживала эти бури.

Чжан Таочжэн протянул руку, взял Вэнь Гуйчжи за запястье и сказал Чжаю Яню:

— Твоя тетя звонила, сказала, что приедет в течение этих двух недель. Момент для съема жилья ты и правда выбрал неподходящий. Может, повременишь немного, поговорим об этом после Нового года?

Исключено. Чжан Янь слишком хорошо знал последствия подобных отсрочек: второй раз энтузиазм угаснет, а на третий исчезнет без следа. У него уже был такой опыт. К тому же он уже принял решение, и если сейчас пойдет по тому же кругу, то он не был уверен, сумеет ли принять решение во второй раз.

Поэтому настрой Чжан Яня был как никогда непреклонным.

— Обсуждению аренда жилья не подлежит, завтра я переезжаю туда. Я действительно не знал, что приедет тетя. Если вы не хотите, чтобы она узнала, что я снимаю квартиру, я пока не буду забирать вещи из дома, возьму только смену одежды. Если тетя спросит, я отвечу, что в конце года на работе много дел.

Неожиданно. Услышав столь твердый отказ, Чжан Таочжэн сорвался даже раньше Вэнь Гуйчжи:

— Чжан Янь, не будь упрямцем! Состояние твоей мамы сейчас оставляет желать лучшего, а ты препираешься с ней в такой момент — неужели ты нарочно хочешь сделать ей хуже?!

Стоило ему вспылить, как Вэнь Гуйчжи, напротив, немного успокоилась, а ее внимание переключилось на лицо Чжан Таочжэна. Она утихла, словно до конца что-то поняв, а в ее глазах промелькнула насмешка. Она просто смотрела, как Чжан Таочжэн превращается в нее же, сходясь с Чжан Янем в яростном споре, где каждый стоял на своем.

http://bllate.org/book/25683/3067396