Готовый перевод Flirtatious Past Life / Смелый соблазн: Мой муж из прошлой жизни: Глава 21

Вечером Е Иянь свернулся калачиком на диване и принялся жаловаться Ло Сяо на пение Вэй Цзе.

Ло Сяо отродясь не был любителем сплетен и чужие языки не трепал, но раз уж Е Иянь усадил его слушать, оставалось только составить компанию.

Оба были в одинаковых пижамах — Е Иянь купил их в прошлый раз на красный конверт, что дал ему Ло Сяо. Если бы они не сидели так далеко друг от друга, со стороны их вполне можно было принять за настоящую пару.

— Смотрю я на учителя Чжана — у него на лице такая тоска написана, аж самому сердце сжимает, — поджав ноги и пристроив на коленях диванную подушку, заговорил Е Иянь. На подушке стояла пиалочка с нарезанным арбузом; он ел по кусочку и продолжал болтать, и то, что брызги не летели во все стороны, было исключительно заслугой его хорошего воспитания.

— Насколько мне известно, в этом году у Вэй Цзе не запланировано альбомов, так что это, скорее всего, сингл для какого-то шоу. Обычно, если речь не идет об альбоме, компания не станет тратить деньги на то, чтобы нанимать учителя Чжана для сведения и настройки вокала, — произнес Ло Сяо. — Так что, скорее всего, он нанял его сам.

Даже не работая больше в Шэнъюй, он оставался в курсе дел — круги эти тесные, а Шэнъюй к тому же принадлежала его семье, так что узнать кое-какие новости для него было в порядке вещей.

Е Иянь изумился:

— У него что, столько денег?

— Пара пустяков за один сингл.

Е Иянь цокнул языком:

— Как же здорово быть богатым.

Ло Сяо даже не знал, как объяснить Е Ияню, что тот и сам богат, просто понятия не имеет о собственных сокровищах. Опасаясь, что после потери памяти тот начнет транжирить деньги, счета Е Ияня с согласия самого владельца временно передали в ведение Цзинь Вана — в конце концов, они состояли в фиктивном браке, и Ло Сяо брать финансы под личный контроль было неуместно, так что он выполнял лишь роль надсмотрщика. Цзинь Ван перевел на обычную карту Е Ияня круглую сумму, которой уж точно хватало на повседневные расходы и покупку всяких приятных мелочей, а сам Е Иянь искренне полагал, что это и есть все его состояние.

— Как продвигается работа над альбомом? — Ло Сяо знал, что Е Иянь занят, и потому не лез с расспросами, но раз уж выдалась редкая минута поболтать подольше, решил заодно поинтересоваться.

— Всё идет гладко, уже записал шесть песен. Минус для заглавного трека еще доделывают, через пару дней смогу послушать аранжировку.

Познания Е Ияня в музыке теперь сильно отличались от здешней эпохи, поэтому он обычно высказывался только о том, в чем был уверен, а в остальном помалкивал, чтобы не выглядеть полным дилетантом, который лишь бы покритиковать.

— Хороший темп. Если понадобится помощь, говори.

Под словом помощь Ло Сяо имел в виду внутренние ресурсы Шэнъюй. Захоти Е Иянь на самом деле привлечь учителя Чжана к работе над своим вокалом, Ло Сяо нашел бы способ заставить Шэнъюй всё устроить.

При мысли о том, о чем «Е Иянь» просил Ло Сяо раньше, Е Ияня передергивало. Он-то вовсе не был таким дураком: даже ради себя самого, если дело не стоило выеденного яйца, он не хотел лишний раз утруждать Ло Сяо. То, чего можешь добиться сам — твоя заслуга, а если не получается, и при этом без острой необходимости можно обойтись, то и брось. Ло Сяо и так из-за «Е Ияня» немало людей настроил против себя, и Е Ияню вовсе не улыбалось снова выставлять его в дурном свете.

— Ничего не нужно, всё отлично организовано.

Ло Сяо кивнул:

— Вот и хорошо.

На следующий день у Е Ияня не было записей: утром предстояло занятие по вокалу, а после обеда — разучивание хореографии для главного трека.

Танцы — такая вещь: без многолетней подготовки и отменной координации движений всё получается нелепым, лишенным всякой красоты, а то и перенапряженным.

Поэтому Е Иянь, чей вокал привел преподавателя в восторг, никаких выдающихся талантов к танцам не продемонстрировал: схватывал на лету туго, двигался неуклюже.

В конце концов, Е Иянь никогда раньше не танцевал. Разобраться в чуждой для него сфере, с ходу уловить самую суть и сделать стремительный рывок вперед оказалось задачкой не из легких.

Хореограф тоже не стал усердствовать сверх меры и немного снизил для него нагрузку. К счастью, этот учитель был новичком и прежних танцевальных успехов Е Ияня толком не знал — видел лишь клипы да пару живых выступлений. Нынешняя неуклюжесть не вызвала у него подозрений: он списывал всё на качественный монтаж в клипах, а идеальную картинку на сцене объяснял тысячами часов изнурительных репетиций, а потому не стал требовать невозможного. К тому же легкий и свежий стиль в любом случае не предполагал сложной акробатики — куда важнее были задор и естественность.

С самого момента перемещения в этот мир Е Ияню еще не доводилось получать столь сокрушительных ударов. Пение давалось легко, актерская игра — тоже, стоило лишь отпустить себя, но вот танцы действительно загнали его в тупик. Он объективно не мог одолеть их за один вечер.

С другой стороны, этот танец обязательно должен был войти в клип, так что учить его придется при любом раскладе, да и выглядеть позорище не должно. Оставалось лишь стиснуть зубы и вытерпеть, хотя бы ради того, чтобы сдать клип.

Увидев его мучения, Цзинь Ван не стал сыпать соль на рану и после занятия лишь утешил подопечного: мол, на живых выступлениях никаких танцев не планируется, будешь просто стоить и петь.

Это известие заметно облегчило душу Е Ияня, заставив в очередной раз признать, что Цзинь Ван — поистине мягкое пухлое одеялко, согревающее душу.

Промаявшись весь день, Е Иянь вернулся в гримерку и сразу рухнул на диван — подниматься не было никаких сил.

Зазвонил телефон. Е Иянь, решив, что это Ло Сяо, с воодушевлением схватил трубку, но, взглянув на экран, обнаружил там Фу Цзи, отчего на сердце стало еще тяжелее...

Поразмыслив немного, Е Иянь все же принял вызов.

— Иянь, ты занят?

Е Иянь и без того устал, притворяться бодрячком не хотелось:

— Угу, в последнее время дел невпроворот.

Тон Е Ияня, видимо, убедил Фу Цзи, и тот мягко осведомился:

— Над чем работаешь?

— Рабочие вопросы, — Е Иянь вовсе не собирался вдаваться в детали с Фу Цзи.

Тот на сей раз допытываться не стал, лишь предложил:

— Давай выберем куда-нибудь поужинать? А после отведу тебя на массаж, разомнешься.

Ого, с чего это вдруг такая забота? Неужели опять пытается втереться в доверие?

Прикрыв глаза, Е Иянь заставил мозг соображать побыстрее:

— Боюсь, сегодня не получится. Завтра спозаранку на работу, надо пораньше лечь спать.

— Тогда когда освободишься?

— Не знаю точно. Сам знаешь, после потери памяти я отстаю во многом, учусь всему медленно. Братец Цзинь и так за меня переживает, не хочется лишний раз портить ему нервы, придется подналечь.

Притворяться паинькой перед Фу Цзи Е Ияню было ни капельки не совестно.

Тут же последовал ответный укол со стороны Фу Цзи:

— Тоже мне. В такие моменты Цзинь Ван как раз должен входить в твое положение. К тому же раньше ты всегда советовался со мной обо всем. Сейчас ты меня не помнишь, но если возникнут трудности, в любой момент можешь обратиться ко мне, не будь таким чужим.

Уголки губ Е Ияня дернулись. Он-то как раз изо всех сил старался держаться от него подальше — стоило только дать слабину, и Фу Цзи тут же сядет на шею.

— Угу, буду иметь в виду.

Но думать одно, а озвучивать — совсем другое.

Фу Цзи поинтересовался:

— Скажи, это Ло Сяо дома? Тебе неудобно со мной разговаривать?

То, что Ло Сяо вернулся, Фу Цзи уже знал — видать, навел справки. Раз он задал такой вопрос, значит, пытался прощупать почву насчет их с Ло Сяо отношений. Подтекст был очевиден, и Е Иянь прекрасно его уловил.

Самое время было подыграть. Е Иянь тут же шумно вздохнул:

— Да мы с ним почти и не пересекаемся целыми днями, у него своих забот хватает. Но даже когда сталкиваемся дома, говорить особо не о чем. Впрочем, когда в доме лишний человек, это всё равно не так вольготно, как жить одному.

Фу Цзи поспешил развить тему:

— С чего это он вдруг решил вернуться?

— Понятия не имею. Братец Цзинь говорит, квартира принадлежит Ло Сяо, так что его возвращение вполне естественно.

— Тоже верно. Не хочешь съехать и пожить отдельно?

Е Иянь мысленно выругался на недобрые помыслы Фу Цзи: тот наверняка мечтал сам перебраться в квартиру Ло Сяо, а вовсе не добивался того, чтобы Е Иянь освободил жилплощадь!

— Пока нет. Я и так мало что помню, хорошо хоть крыша над головой есть, не хочется устраивать кавардак. Вот адаптируюсь немного — тогда посмотрим.

— Ну смотри. Если соберешься съезжать, сразу дай знать — моя новая квартира пустует, можешь пожить там.

У Е Ияня от этих слов едва не защипало в горле — еще чего не хватало, жить в его склепе!

— Ладно, потом решим. Братец Цзинь тоже хочет, чтобы я спокойно жил на месте и не дергался.

— Иянь, послушай меня, не слушай ты во всем Цзинь Вана. Его соображения не обязательно идут тебе на пользу, вонзалец должен иметь собственную голову на плечах.

Е Иянь нахмурился, окончательно убедившись, что Фу Цзи — та еще гниль. Оставим в стороне то, как самоотверженно Цзинь Ван носился с ним в последнее время; всё, что он только что наплел, было его собственной импровизацией, его решением, просто приписанным для весомости Цзинь Вану, но Фу Цзи вывернул это наизнанку.

Вот и разница.

Другой товарищ, Тан Вэнь, почему-то не считал его нынешнее жилье чем-то дурным, напротив, радовался, что о нем заботится Ло Сяо, и за него можно было не переживать.

В этом и заключалась разница.

Разные цели — разный взгляд на вещи.

— Понял. Если совсем невмоготу станет жить здесь, съеду.

Е Иянь отделался дежурной отговоркой.

— Ладно. Если что-то случится, обязательно позвони мне, как бывало раньше. Я сделаю всё возможное, чтобы помочь.

Е Иянь мысленно усмехнулся: ну да, размечтался. А вслух произнес:

— Хорошо.

Повесив трубку, Е Иянь презрительно покосился на телефон. С какого перепугу Фу Цзи, палец о палец не ударивший раньше и не выказывавший даже элементарной заботы, был так уверен, что потерявший память «Е Иянь» бросится ему доверять? Неужели потому, что слишком хорошо изучил «Е Ияня» и знал, на какие болевые точки надо давить? Или в глубине души понимал, что тот — просто дурачок, страдающий от недолюбви?

Если взглянуть на прежнего «Е Ияня» со стороны, то многое вставало на свои места: оба родителя погибли рано, рос в приюте, возможно, недополучил тепла и внимания, с трудом закончил старшую школу и бросил учебу, после чего покатился по скользкой дорожке шоу-бизнеса. Стоило кому-то внезапно появиться на его жизненном пути и окружить бесконечной заботой, поддержкой, пониманием и снисхождением — и «Е Иянь» растаял, уверовал в исключительность этого человека. Вполне житейская история, ее можно было понять.

Но сам Е Иянь считал: пусть «Е Иянь» и дорожил проявленной к нему заботой, это не давало ему права использовать Ло Сяо ради собственного комфорта. Ло Сяо в конце концов ни в чем не виноват, и ему не за что расплачиваться за эгоистичные прихоти «Е Ияня». В каждом жалком человеке есть что-то отталкивающее, и судя по тому, что натворил «Е Иянь», сочувствия он не заслуживал.

К счастью, тот прежний «Е Иянь» уже канул в Лету и больше не портил жизнь Ло Сяо. Теперь, когда он занял его место, позволить Фу Цзи и дальше строить козни против Ло Сяо было просто невозможно.

Вернувшись домой, он застал Ло Сяо за расстановкой тарелок на столе.

При виде него неприятный осадок от звонка Фу Цзи испарился без следа. Расплывшись в улыбке, Е Иянь подбежал ближе, и Ло Сяо тут же сунул ему палочками кусочек креветки.

Переодеться, вымыть руки, ужинать.

За столом Е Иянь рассказал про звонок Фу Цзи.

Ло Сяо молча подкладывал ему еду, не перебивая, а когда тот закончил, спокойно заметил:

— Дела в его студии в последнее время идут неважно, видать, рассчитывает выбить из тебя ресурсы.

— А что у него со студией?

Е Иянь не особо разбирался в тонкостях ведения дел, но раз идут «неважно» — значит, денег не приносят.

Ло Сяо терпеливо пояснил:

— Получив награду за лучшую мужскую роль, он возомнил, будто его имя гремит на всю страну, и оттого решился открыть собственную студию. Обычно артисты с таким статусом не испытывают недостатка в предложениях. Но то ли фортуна отвернулась, то ли весомости не хватило — говорят, стоящих проектов у него кот наплакал. Ни о каких сценариях речи не идет, даже нормальных рекламных контрактов нет. Индустрия меняется с бешеной скоростью, и если он в ближайший год-полтора не выдаст хоть что-то путное, кто вспомнит какого-то там обладателя премии?

— Туда ему и дорога! — Е Иянь счел это чистой воды возмездием: в сердце выходца из Да Лу прочно сидела вера в причинно-следственные связи.

Ло Сяо усмехнулся:

— И агент у него бестолковый, дельных контрактов выбить не может. Запаниковал парень, видит, что трон под ним шатается, вот и вспомнил старый способ — прибежать к тебе за помощью.

Е Иянь уже даже ленился выносить оценку прошлому «Е Ияню» и лишь бросил:

— Во всяком случае, помогать я ему не собираюсь.

— Угу. Давай ужинать.

Сделав пару глотков супа, Е Иянь вдруг спросил:

— Откуда ты всё это знаешь?

До него самого эти слухи вовсе не доходили.

— Из-за тебя. Уж слишком многим в нашем кругу любопытно, какие отношения нас связывают с Фу Цзи, вот доброхоты и спешат слить мне любые свежие сплетни о его неудачах.

Е Иянь тяжело вздохнул — опять плоды трудов «Е Ияня».

— Больше такого не повторится.

— Знаю, — кивнул Ло Сяо, глядя на него мягким, глубоким взглядом.

Когда аранжировка к «Тоске по бамбуку» была готова, Е Иянь прослушал ее несколько раз и предложил преподавателю Фану добавить в середину партии гуциня — это придало бы звучанию большую глубину и шлейф старины, а вот цитру из партитуры убрать, чтобы композиция в целом казалась более сдержанной, лучше передавая утонченный дух древности и заложенную в тексте тоску.

Преподавателю Фану идея пришлась по душе, и он тут же связался со знакомым мастером игры на гуцине для записи аккомпанемента. Все эти организационные детали Е Ияня больше не касались — ему оставалось лишь дождаться финального результата.

Завершив звонки, учитель Фан обернулся к нему:

— По-моему, тебе стоит подучиться аранжировке, чтобы в дальнейшем делать всё самому. Тогда и свои идеи сможешь выражать намного точнее.

Е Иянь и раньше питал слабость к традиционным музыкальным инструментам, а нынешние диковинные электронные штучки и вовсе приводили его в восторг; он уже успел выработать собственное понимание звучания и особенностей каждого инструмента, так что идея его искренне увлекла. Вот только из-за плотного графика работы над альбомом выкроить время было совершенно нереально.

— Закончу с записью альбома — тогда и пойду учиться.

Преподаватель Фан кивнул:

— Если понадобятся рекомендации насчет наставников или возникнут вопросы — обращайся, помогу.

Е Иянь с улыбкой кивнул:

— Хорошо.

Стоило заговорить о гуцине, как в памяти невольно всплыл его собственный инструмент из прошлой жизни. Если перенести тот гуцинь в нынешнюю эпоху, неизвестно, смог бы он вообще на нем играть, но в плане ценности вещь была явно не по его нынешним карманам.

Из всех музыкальных инструментов Да Лу Е Иянь лучше всего владел гуцинем и сюнем. На эрху тоже мог выпилить пару мелодий, но так себе. Теперь же, услышав про гуцинь, ему до одури захотелось обзавестись собственным.

По возвращении домой он сразу завел об этом разговор с Ло Сяо.

Гуцинь был нужен ему самому, но, судя по беглому просмотру цен в сети, стоил он немало, да и звуки инструмента неминуемо мешали бы Ло Сяо, так что посоветоваться было необходимо.

Ло Сяо согласился без малейших колебаний:

— Только не покупай всякую ерунду в интернете, я сам кое-кого попрошу, привезут приличную вещь.

— Только не слишком дорогую, — забеспокоился Е Иянь. — А то вдруг влечу в копеечку, чем платить-то буду?

Ло Сяо уже привык к тому, что Е Иянь до сих пор слабо представляет размеры собственных богатств.

— Не переживай, по средствам.

— Угу! — Е Иянь счастливо закивал.

— Что-нибудь еще нужно?

Е Иянь подумал, что неплохо бы прихватить еще и сюй, но заказывать сразу два инструмента — перебор, толком и не поиграешь на обоих, а к гуциню у него лежала душа больше всего, так что он помотал головой:

— Пока больше ничего.

Неделю спустя новый минус был полностью готов. Результат привел Е Ияня в восторг, и запись вокала прошла по плану.

Еще через три дня самолетом доставили заказанный гуцинь.

В день прибытия Цзинь Ван лично забрал груз, привез его домой, аккуратно установил в гостиной и уехал.

Вернувшись, Е Иянь сразу увидел у одной из стен гостиной изящный гуцинь на специальном столике — инструмент идеально вписывался в общий интерьер дома.

Не терпится вымыть руки, переодеться — и вот он уже сидит перед инструментом, перебирая шелковые струны.

Глубокий, плавный, раскатистый, чистейший звук — истинный «глас древности». В тишине комнаты, притихшем человеке и умиротворенном сердце рождалось ощущение дзенской безмятежности, чистой и элегантной простоты — неповторимая красота.

Е Иянь искренне считал, что в подлунном мире нет звука богаче и глубже, чем у гуциня. Для равнодушных это скука и монотонность, для ценителей — небесная музыка и верх изящества.

Вошедший в прихожую Ло Сяо услышал переливы струн.

Шагнув в гостиную, он застал Е Ияня в ханьфу: тот, склонив голову, перебирал струны изящными пальцами — утонченный и отрешенный от суеты.

Е Иянь играл «Ломаную шелковицу» — текст из Шицзина, поэтическое признание в любви.

Ло Сяо подошел ближе, прислонился плечом к перегородке и замер в тишине.

Если бы сейчас к этому добавить курильницу с благовониями и чашку хорошего чая, атмосфера стала бы и вовсе безупречной.

Когда Е Иянь пошел на второй круг мелодии, Ло Сяо в такт музыке негромко продекламировал:

— В чаще тутовых рощ опадает листва, шелестят ветви вдали... Едва встречу я милого друга своего, как безмерна радость моя...

Е Иянь замер на последней строчке, удивленно поднимая глаза:

— Ты знаешь эту песню?

Ло Сяо слегка опешил — он поддался порыву чувств, а потому лишь ответил:

— Слыхал как-то в прошлом.

Е Иянь тихо рассмеялся:

— Вот как. А стихи из твоего уст звучат потрясающе.

Он понятия не имел, насколько современники сведущи в старинной музыке, но способность Ло Сяо поддержать его приятно удивила. Хотя, может, многие и знают, просто он сам не ожидал.

Ло Сяо улыбнулся:

— Может, переоборудовать комнату на втором этаже под музыкальный кабинет?

— Было бы здорово, — Е Ияню и самому нравилась идея выделить под это отдельный угол. — А тебе нравится гуцинь?

— Нравится. Только нынче мало кто на нем умеет играть.

— А ты? — поинтересовался Е Иянь. Раз любит, наверняка и сам пробовал?

Ло Сяо покачал головой:

— Нет, просто люблю слушать.

— Сыграть еще что-нибудь? Раз не умеешь — не беда, император Чэнчжэн тоже не умел, зато на сяо играл мастерски.

— Давай.

Е Иянь затянул другую композицию.

Ло Сяо слушал предельно сосредоточенно, а во взгляде, устремленном на Е Ияня, теплился всё более жаркий огонек.

Заметив, как искренне тот увлечен, Е Иянь с улыбкой оборвал игру:

— Потом еще сыграю, на сегодня хватит.

Уголки губ Ло Сяо дрогнули в улыбке:

— Договорились, впереди еще много дней.

Ло Сяо смотрел на него с такой редкой сосредоточенностью, что Е Иянь, переодеваясь, даже задумался: не надеть ли что-нибудь полегче, чтобы потом сыграть ему еще раз? Пусть даже Ло Сяо не силен в нотах, одна лишь визуальная эстетика способна произвести совсем иной эффект. Но в конце концов он все же выбрал более скромный и подобающий наряд — портить столь утонченное действо пошлыми намерениями ему не хотелось.

Впрочем, судя по всему, Ло Сяо прекрасно разбирался в музыке: даже в плотной одежде тот уловил всю прелесть момента, не говоря уже о проявленном восхищении и радости.

Е Иянь решил воспользоваться моментом и выдвинуть одно требование — почему-то была уверенность, что Ло Сяо не откажет.

— Послушай... погода сегодня дрянь, похоже, будет гроза. Можно я сегодня ночью посплю с тобой? — набравшись наглости, выпалил Е Иянь.

Требовать переезда Ло Сяо в главную спальню в обмен на одну мелодию было бы чересчур, но уж уступить в малом тот наверняка согласится?

Ло Сяо пристально поглядел на него и через мгновение ответил:

— В гостевой комнате кровать узковата, давай я лучше лягу с тобой в главной.

Нежданная радость!

Е Иянь поспешно закивал:

— Хорошо!

Улыбка Ло Сяо стала еще шире, и он молча направился к гардеробной.

То ли небеса решили посмеяться над Е Иянем, то ли что еще, но стоило им сесть за ужин, как за окном и впрямь загремел гром и хлынул ливень, однако к концу трапезы тучи рассеялись так же быстро, обнажив усыпанное звездами небо.

Е Иянь: «...»

Эта погода что, издевается над ним?!

Ло Сяо хранил молчание, Е Иянь тоже не смел переспрашивать, лихорадочно соображая, какой бы еще предлог придумать.

Однако до самого отхода ко сну никакой толковой отговорки в голову не шло, и он только ругал себя за тупость. Но стоило Ло Сяо появиться в проеме двери с подушкой в руке, как все сомнения сами собой отпали.

Ло Сяо ничего не объяснял, Е Иянь не задавал лишних вопросов — всё выглядело донельзя естественным.

Щеки Е Ияня слегка порозовели: он подумал, что Ло Сяо и впрямь чертовски хорош, раз умудряется угадывать его сокровенные желания и исполнять их без лишних слов.

Ло Сяо уложил подушку и лег на кровать. Одеяло было всего одно, и оно укутывало их обоих в едином пространстве, стирая всякие границы.

— Давай почитаем немного перед сном, — предложил Ло Сяо.

Е Иянь кивнул, но читать уже не хотелось — мысли крутились лишь вокруг того, как бы поболтать с Ло Сяо. Поколебавшись еще немного, он осторожно спросил:

— Ло Сяо, у тебя ведь... был кто-то любимый раньше?

Он помнил слова Цзинь Вана о том, что Ло Сяо сошелся с «Е Иянем» для фиктивного брака после того, как перед самой свадьбой невеста (или жених) расторгла помолвку.

— Был, — ответил Ло Сяо.

У Е Ияня отчего-то неприятно кольнуло в груди:

— И... каков он был?

Ло Сяо тихо усмехнулся, откинувшись на изголовье и уставившись невидящим взглядом в противоположную стену, словно погружаясь в воспоминания:

— Прекрасный человек. Очень начитанный, с красивым почерком, играл на музыкальных инструментах, правда, нечасто. Говорил неторопливо, голос очень приятный, хоть и был немногословен. Всегда вежлив и обходителен, в некоторых вещах излишне зажат — наверное, сказывались собственные внутренние барьеры. Красивый. Когда улыбался, невольно хотелось улыбнуться в ответ — теплый, нежный.

С каждым словом Е Ияню всё сильнее казалось, что этот человек чересчур уж идеален. Если сравнить его с собой, то, кроме способности не сдерживать эмоций, никаких преимуществ у него перед тем эталоном не оставалось. Под стать переродившемуся императору Чэнчжэну — и стандарты под стать.

— Тогда почему ты выбрал «меня»? — угрюмо бросил Е Иянь.

— Даже в фиктивном браке приятно, когда рядом тот, на кого просто приятно смотреть. — Ло Сяо с улыбкой посмотрел на него, и в глубине его глаз промелькнуло множество невысказанных мыслей.

Е Иянь чуть нахмурился, перевернулся и уселся верхом на колени Ло Сяо, с отчетливым недовольством на лице:

— Я вовсе не похож на того человека, что тебе нравится. Пусть для тебя я всего лишь симпатичная картинка перед глазами, но юридически и официально мы состоим в законном браке.

Ло Сяо, не сводя с него глаз, кивнул:

— И что же дальше?

Е Иянь заглянул ему в глаза:

— Я не собираюсь быть чьей-то заменой. Пусть я уступаю тому, кого ты любил, но у меня есть свои достоинства.

В глазах Ло Сяо мелькнула глубокая тень:

— Ты никогда ни для кого не замена. Ты — это ты.

Е Иянь остался отчасти удовлетворен:

— Тогда смотри внимательно, я стану еще лучше.

Уголки губ Ло Сяо дрогнули, и он слегка приподнял одно колено.

От этого движения Е Иянь качнулся вперед и окончательно уселся Ло Сяо на бедра. Тонкие пижамы обоих прижались друг к другу настолько плотно, что тела отчетливо очерчивали контуры друг друга. А стратегически важное место Е Ияня уперлось как раз в бедро Ло Сяо — хоть танцы у них не задались, от одного этого плотного соприкосновения Е Ияню показалось, будто его обожгло кипятком.

С диким воплем соскочив с Ло Сяо, он едва не кувыркнулся с кровати.

Сам же Ло Сяо сохранял невозмутимость, словно ничего особенного и не произошло.

Е Иянь на четвереньках вернулся на свое место, натянуло одеяло по самый подбородок:

— Я... я спать, и ты давай ложись.

— Угу, — отозвался Ло Сяо, укладывая подушку на место, после чего протянул руку и погасил свет.

Е Иянь лежал взбудораженный, в то время как Ло Сяо вел себя донельзя спокойно. В голову закралась дикая мысль: неужели Ло Сяо и правда... импотент?! Его поза минуту назад была донельзя красноречивой, не мог же тот ничего не заметить! Неужели тот человек бросил Ло Сяо именно по этой причине? Слишком уж реалистичный расклад!

Мучаясь подобными догадками, Е Иянь в конце концов поддался зову внутренних биологических часов и отключился еще до десяти вечера.

Прислушавшись к его ровному, глубокому дыханию, Ло Сяо тихонько придвинулся ближе, легко коснулся губами его макушки и едва слышно прошептал в темноту:

— Дурачок.

После того как обе заглавные песни были благополучно записаны, легче Е Ияню не стало — одна только хореография придавила его так, что он едва ползал. На контракте с этим бременем интерес к вокалу вспыхнул с новой силой; наверное, так всегда бывает у тех, кто страдает однобокостью интересов.

В тот день после полудня Е Иянь снова отправился в студию записывать медленную лирическую балладу. Он уже успел как следует выучить песню, но даже при идеальном знании материала спеть всё с первого дубля было невозможно — требовалось сделать несколько подходов, чтобы потом смонтировать из лучших кусочков цельную композицию.

Такой метод записи был стандартным: неплохие вокалисты обычно брали за основу один удачный дубль, вклеивая в него удачные фразы из других попыток или перепевая отдельные строчки до идеального звучания. Для тех же, кто пел посредственно, процесс превращался в филигранный кошмар: запись по слогам, склейка каждого слова. Звукорежиссеры больше всего на свете страдали от таких клиентов — пусть платили им больше, но нервы трепались безвозвратно.

Е Иянь относился к числу тех артистов, с которыми работать одно удовольствие: в среднем записав дубль раз шесть-семь, можно было сразу переходить к этапу сведения. Редкие фразы, звучание которых никак не удавалось довести до совершенства, требовали возвращения к микрофону, но в целом процесс шёл довольно непринужденно.

Петь нужно было с душой, и Е Ияню удавалось вложить образ Ло Сяо во все без исключения тексты, добиваясь превосходного результата.

В самый разгар полной самоотдачи в студии звукозаписи дверь снаружи отворилась, и внутрь шагнула женщина лет сорока, за которой следовал директор отдела кино и телевидения.

Во время записи песен посторонним вход в студию категорически запрещался, а на двери неизменно висела табличка «Не беспокоить». Однако вошедшую женщину знали все: это была известная в стране кинорежиссёр Го Чжи. К тому же её сопровождал сам директор, а значит, у них определенно было какое-то дело.

Переступив порог, оба хранили молчание, чтобы не мешать Е Ияню. Звукорежиссёр с продюсером лишь молча кивнули им в знак приветствия.

Цзинь Ван был знаком с Го Чжи, хотя близкими их отношения назвать было нельзя: они пересекались лишь пару раз на ежегодных банкетах Шэнъюй. Поскольку среди подопечных Цзинь Вана не было актёров, снимавшихся у режиссёра Го, углублять знакомство им не доводилось, и он знал её лишь как человека, официально представленного ему боссом как сотруднику, пользующемуся особым доверием.

Цзинь Ван подошёл и тихонько поздоровался.

Го Чжи кивнула, но её взгляд по-прежнему был прикован к Е Ияню в звукобудке.

Сердце Цзинь Вана ёкнуло: неужели режиссёр Го обладает столь пронзительным взглядом и разглядела у их Е Ияня актроский талант?

Однако задавать вопросы было не время, и Цзинь Ван просто молча встал рядом с Го Чжи.

Го Чжи происходила из известной режиссёрской династии: её отец, дяди и другие родственники по мужской линии занимались режиссурой, а мать была выдающейся актрисой, в прошлом сыгравшей немало заметных ролей и пользовавшейся большой популярностью. С малых лет впитывая эту атмосферу, она уверенно пошла по стопам отца и отдала этому пути немало сил, успев вкусить и славу лауреата премий, и едкие насмешки. Но Го Чжи оставалась невозмутимой, продолжая следовать собственным замыслам — у неё всегда было своё мнение и чёткий план.

Го Чжи до сих пор не была замужем, и любители сплетен судачили о ней лишь одно: эта женщина слишком властна, мужчины таких не выбирают, потому-то до сих пор и без пары. Сама же Го Чжи совершенно не обращала на это внимания, продолжая направлять всю свою энергию на любимую работу, и пользовалась огромным авторитетом в индустрии.

Е Иянь допел песню до конца и только тогда заметил Го Чжи у входа в аппаратную. Он её не знал, но раз уж Цзинь Ван не стал выгонять гостью, значит, человек она был явно непростой.

Звукорежиссёр обратился к Е Ияню через наушники:

— Отлично, потом только пару строчек перепишем. Выходи пока передохнуть.

Е Иянь кивнул, снял наушники и вышел из студии.

Цзинь Ван окликнул его:

— Иянь, иди сюда, познакомься, это режиссёр Го.

Е Иянь подошёл, размышляя про себя: режиссёр Го? Раз так, она, должно быть, снимает кино, неужели хочет позвать его на роль? А ведь он ещё толком ничему не научился.

Как бы то ни было, вежливо и дружелюбно поприветствовать Го Чжи под руководством Цзинь Вана не составило труда.

Взглянув на Е Ияня, Го Чжи с улыбкой произнесла:

— Я зашла послушать запись саундтрека к моему новому сериалу, а проходя мимо, услышала, как кто-то поёт, и решила заглянуть.

Судя по этим словам, Го Чжи изначально вовсе не рассчитывала застать здесь именно Е Ияня.

Е Иянь с улыбкой кивнул — близко они знакомы не были, так что лишние слова оказались бы ни к чему.

Го Чжи не стала ходить вокруг да около:

— Раньше я не слышала твоих песен, но сегодня послушала и нашла твой голос очень чистым. Не хочешь исполнить главную тему для моего нового сериала?

Е Иянь удивился:

— Я? Разве я подойду?

Го Чжи улыбнулась:

— Разумеется, иначе я бы не стала заходить. В конце концов, я отвлекла вас от работы.

Получить предложение о работе означало заработать денег, а наличие денег сулило куда более уверенные и смелые покупки в будущем. Если всё уладится, это станет его первым заработком после перемещения в этот мир, да ещё каким важным!

— Если вы не брезгуете, я, конечно же, согласен.

Го Чжи осталась довольна:

— Вот и отлично. Завтра отправь Цзинь Вана обсудить контракт с отделом постпродакшна, этим они заведуют. Мой сериал начнут снимать ещё не скоро, музыку нужно записать на начальном этапе, чтобы потом во время съёмок накладывать её и дорабатывать по ходу дела — так будет удобнее.

Таковы были привычки Го Чжи: за исключением сценария, музыка к её фильмам всегда создавалась в первую очередь. Прежде она пробовала писать саундтреки уже после съёмок, но неизменно чувствовала, что вдохновению и погружению чего-то не хватает.

Е Иянь бросил взгляд на Цзинь Вана: за заключение контрактов и составление расписания отвечал он, так что нужно было проверить, не пересечётся ли это время с другими проектами.

Цзинь Ван кивнул в ответ.

Тогда Е Иянь с улыбкой произнёс:

— Хорошо, тогда завтра Цзинь-гэ заглянет к вам всё обговорить. Как только всё утвердят, можете прислать мне ноты, я постараюсь побыстрее выучить и как можно скорее записать.

Энтузиазм Е Ияня пришёлся Го Чжи по душе:

— Прекрасно, надеюсь на приятное сотрудничество.

Е Иянь кивнул.

Больше не задерживаясь и не мешая процессу, Го Чжи покинула студию.

Цзинь Ван хлопнул Е Ияня по плечу:

— Повезло тебе! Пусть ещё неизвестно, станет ли сериал хитом, но музыка в картинах режиссёра Го всегда на высоте. На этот раз тебе удалось поймать попутный ветер.

Е Иянь сдержанно улыбнулся:

— Сначала давай всё обсудим. Если они предложат слишком мало, радость окажется преждевременной.

— Это точно. У компании свои требования к гонорарам, ниже установленного минимума опускаться нельзя, ведь фирма тоже забирает свой процент. Но предложенная нами сумма может не устроить другую сторону: имя режиссёра Го гремит на всю округу, полно мелких звёзд готовы на всё ради связи с ней, да и сериал — это не благотворительность, всем хочется сэкономить бюджет. Завтра нас ждёт непростой бой.

— У меня никаких особых требований нет. Если они предложат мало, ты уж не срывайся сразу, просто замяни как-нибудь, — Е Иянь понимал правила компании и не собирался задирать нос.

Цзинь Ван рассмеялся:

— Твой брат столько лет крутится в этой сфере, неужели не знает, как с этим справляться? Не переживай понапрасну, выгорит дело или нет, всё устрою в лучшем виде.

Е Иянь с улыбкой кивнул и вернулся к записи песен.

Вопреки ожиданиям, на этот раз финансисты со стороны Го Чжи выплатили деньги с поразительной лёгкостью: сколько бы ни запросил Цзинь Ван, они согласились без малейших колебаний, тщательно обсудив лишь сопутствующие пункты вроде авторских прав и участия в промокампании — всё было прописано до мельчайших деталей.

Получив контракт на руки, Цзинь Ван тут же позвонил Е Ияню, чтобы поделиться радостной вестью.

Появилась возможность заработать, и Е Иянь, разумеется, обрадовался, однако сейчас он сидел перед компьютером, собираясь посмотреть видео недавнего интервью Ло Сяо.

Это ток-шоу транслировалось по пятницам с девяти тридцати до десяти тридцати вечера. Ло Сяо ему ничего не говорил, да и в тот час Е Иянь уже давно возвращался в спальню готовится ко сну. Лишь сегодня утром Ли Сун обмолвился об этом по телефону, подробно объяснив, где именно можно найти запись. Е Иянь как раз отыскал её, и сейчас перед началом передачи шла реклама.

— Ладно, я понял. С остальным разбирайся сам, а как только пришлют песню, сразу неси мне.

Е Иянь не хотел долго болтать с Цзинь Ваном: даже учитывая, что в интернете запись можно в любой момент поставить на паузу, это никак не могло унять его желания не останавливать воспроизведение и не терять ни секунды.

Цзинь Ван тоже не стал донимать его лишними разговорами и, пожелав хорошенько отдохнуть и сохранить боевой настрой, повесил трубку.

Е Иянь торопливо отложил телефон в сторону и целиком сосредоточился на интервью Ло Сяо.

Ведущей была женщина: не сказать чтобы ослепительной красоты, но обладающая прекрасными манерами и очень приятная.

В первой половине беседы ведущая задавала вопросы исключительно о работе: о съёмках, творческом пути, отношении к актёрскому ремеслу и прочем. Е Иянь слушал с огромным вниманием; пусть ответы Ло Сяо порой казались суховатыми, ему всё равно всё безумно нравилось — один только голос Ло Сяо действовал на него успокаивающе.

Во второй половине программы тон ведущей изменился, и она перешла к теме личной жизни.

Ведущая:

— Мы крайне редко слышим, чтобы вы упоминали Е Ияня, да и он, кажется, почти не говорит о вас на публике. Это ваше общее решение?

Выражение лица Ло Сяо оставалось спокойным:

— Мы не договаривались об этом специально. У него своя независимость, а мои успехи на фоне его достижений выглядят весомее. Думаю, ему вряд ли хочется слышать в свой адрес «вторая половинка Ло Сяо» — куда приятнее заявлять о себе под собственным именем. Я уважаю его выбор, поэтому стараюсь лишний раз не поднимать эту тему.

Ведущая:

— А каким человеком, по вашему мнению, является Е Иянь?

Ло Сяо ненадолго задумался:

— Раньше мне было трудно ответить, но теперь он умеет меня удивлять.

Теперь? Эта передача записывалась уже после того, как Е Иянь переместился в этот мир. Е Иянь легко усмехнулся: судя по всему, Ло Сяо давно раскусил разницу между ним и прежним Е Иянем, вот только прикрытие в виде амнезии пришлось как нельзя кстати, сделав любые странности вполне естественными.

Ведущая:

— Не могли бы вы дать более развёрнутую оценку?

Ло Сяо снова задумался:

— Мягкий и вежливый, говорит не спеша. У него очень тёплая улыбка, глядя на которую мне тоже хочется улыбаться.

Е Иянь приподнял бровь: до чего же шаблонный ответ! Наверняка не найдя ничего хорошего для похвалы, он просто отделался дежурными фразами, которыми раньше характеризовал сбежавшего жениха.

Ведущая:

— Звучит не слишком громко, но очень искренне.

Ло Сяо:

— Мы оба крутимся в этой сфере, и всем прекрасно известно, что съёмки вечно требуют разъездов по разным городам, а порой задерживаешься где-то на полгода и дольше. Времени на совместную жизнь у нас остаётся мало, именно поэтому посторонним не удаётся сделать наши общие фото — всё общение сводится к телефонным звонкам.

Е Иянь подумал, что Ло Сяо мастерски сплетает полуправду с вымыслом, получается чертовски правдоподобно. Разве они с «Е Иянем» виделись часто? Разве общались не исключительно по телефону?

Ведущая:

— Неужели никто из вас не пытался подстроиться под другого?

Ло Сяо:

— К моменту, когда мы связали себя узами брака, у каждого из нас уже была своя карьера. Требовать, чтобы ради тебя кто-то бросил то, во что вложил столько сил — слишком эгоистично. К тому же, говоря начистоту, звёздный век недолог, пара-тройка лет — и тебя забудут, если не будет достойных работ. Раз уж этот мир постоянно обновляется, почему бы не ценить то, что имеешь, пока тебя не вытеснили, и не извлекать из этого максимальную пользу?

Ведущая улыбнулась:

— Ваши слова режут по живому.

Ло Сяо:

— Всего лишь суровая реальность, это понимают все, вот и стараются выложиться по полной, пока есть силы. Подобное происходит в любой отрасли, разница лишь в скорости перемен.

Ведущая:

— И как же вы тогда строили отношения? Наверняка оба были безумно заняты?

Вопрос прозвучал довольно остро, однако ведущая, будучи посторонним человеком, не преследовала злых умыслов — она лишь считала такие отношения непростыми и надеялась, что зрители смогут вынести из них что-то полезное для себя.

Ло Сяо:

— Любовь во многом строится на ощущениях. Если чувствуешь сердцем: вот он, твой человек, то даже телефонная связь не помешает вам быть вместе. Поэтому я считаю, что ни расстояние, ни пол значения не имеют — главное, чтобы люди действительно подходили друг другу.

Ведущая:

— Выходит, вы поняли, что Е Иянь — тот самый, с первого же взгляда?

Ло Сяо:

— Если честно, при первой встрече Е Иянь меня поразил...

— Позвольте вклиниться, — с улыбкой перебила ведущая. — Из-за того, что он был красив?

Ло Сяо ответил:

— Можете понимать это так. В конце концов, описать то, что творится у меня на душе и в ощущениях, словами невозможно.

Ведущая с пониманием кивнула и попросила продолжать:

— В любых отношениях не обходится без трений, и отрицать это бессмысленно. Если раньше я действительно разочаровывался в нём, то сейчас этого чувства не осталось вовсе.

— Вы говорите так мягко, боясь, что Е Иянь рассердится, посмотрев этот выпуск?

Ло Сяо покачал головой:

— Не знаю, рассердится ли он, но я говорю правду. Нынешний он производит на меня самое лучшее впечатление.

Ведущая:

— Наверное, всё дело в том, что вы лучше узнали друг друга, притёрлись со временем, и все прежние проблемы растворились сами собой?

Ло Сяо:

— Могу лишь сказать, что он стал намного лучше.

Е Иянь не знал, сколько в словах Ло Сяо было искренности, а сколько — показухи ради приличия, но раз его нынешнее поведение радовало Ло Сяо и заставляло того чувствовать себя комфортно, Е Иянь был доволен. Возможно, какая-то связь из прошлой жизни сделала его более угодным для Ло Сяо, но как бы то ни было, Ло Сяо оставался прежним, а он сам, переместившись сюда, идеально вписался в его вкусы.

Поздно вечером Ло Сяо вернулся с работы.

Е Иянь, словно привязанный хвостик, последовал за ним в гардеробную.

Ло Сяо обернулся и посмотрел на него: раньше Е Иянь никогда не заходил сюда вслед за ним — пока их отношения не дошли до стадии близких, смена одежды оставалась делом сугубо личным.

— Что-то нужно? — спросил Ло Сяо.

Е Иянь улыбнулся:

— Я только что посмотрел твоё интервью. Его ведь целиком выложили, без купюр?

— Сетевая версия обычно полнее телевизионной, вряд ли что-то вырезали, — объективно ответил Ло Сяо.

— Ты сам-то смотрел?

— Как только появился черновой вариант. При моём статусе подобные выпуски положено просматривать заранее и утверждать, чтобы потом не возникало проблем, иначе эфир бы так долго не затягивали.

— Было что-то такое, что в итоге не пустили в эфир? — снова поинтересовался Е Иянь.

Е Иянь понятия не имел о праве Ло Сяо вырезать неугодные моменты, просто предполагая, что телевизионщики могли удалить скучные или неподходящие вопросы, о чём ему в своё время рассказывал Ли Сун, просвещая насчёт изнанки шоу-бизнеса.

— Всё показали. Вырезали только кусок, где меня попросили оценить сериалы с твоим участием, — честно признался Ло Сяо.

Это был тот самый фрагмент, который Юй Лян потребовал убрать под страхом смертной казни, опасаясь, что подобное разрушит идеальный образ Ло Сяо.

— И что ты сказал? — с неподдельным интересом спросил Е Иянь, прекрасно понимая, какой отвратительной была игра «прежнего Е Ияня», но всё же желая услышать мнение Ло Сяо.

— Меня спросили, видел ли я твои прошлые работы, я ответил, что видел. На вопрос, каково моё мнение, я ответил — отстой, — прямо заявил Ло Сяо.

Е Иянь едва не поперхнулся. Он-то думал, Ло Сяо попытался бы его выгородить, а монтажёры сочли это чересчур фальшивым и вырезали сцену, а оказалось — всё из-за излишней прямоты. И слава богу, что вырезали! Иначе сначала Ло Сяо публично поддерживал его в микроблоге, а потом заявлял в эфире, что его игра — полнейший мусор; это выглядело бы чудовищной пощёчиной, заставляющей людей думать, будто пост в поддержку его заставили опубликовать насильно.

Был ли Ло Сяо неправ?

Разумеется, нет. В конце концов, Е Иянь и сам считал те роли верхом бездарности, так почему бы не сказать правду? А то, что сцену не выпустили в эфир, оказалось правильным решением, иначе откровенная оценка вполне могла перерасти в настоящий семейный кризис.

— Ладно, в следующий раз постараюсь сыграть хорошо, чтобы тебе не приходилось выражаться столь прямо на телевидении.

Что ещё он мог ответить? Оставалось лишь уповать на будущее.

Ло Сяо с улыбкой кивнул:

— Выйди, мне нужно переодеться.

— Какой ты скромный, — поддразнил его Е Иянь. — Мы же оба мужчины, чего тут стыдиться?

— Я-то не боюсь. Просто переживаю, что ночью тебе приснится, будто я без одежды, и ты плохо выспишься.

— Бесстыдник! — бросил Е Иянь, захлопнул дверь и убежал.

Переодевшись, Ло Сяо нашёл Е Ияня, свернувшегося калачиком на диване:

— Завтра освободи вечер, поедем домой ужинать.

— А? — Е Иянь не понял. — Домой — это куда?

Ло Сяо сел рядом и пояснил:

— Дедушка велел нам обоим приехать на семейный ужин.

Е Иянь слегка растерялся:

— Постой-ка... А твои родные знают, что мы состоим в фиктивном браке?

По логике вещей, если бы они знали, вряд ли стали бы звать его на семейные посиделки?

Ло Сяо покачал головой:

— В курсе только отец, мама и старший брат, больше никто.

— У тебя есть брат? — удивился Е Иянь.

Но стоило ему мысленно вернуться в прошлое, как вспомнилось: у императора Чэнчжэна действительно был старший брат, скончавшийся от болезни в двадцать лет и посмертно пожалованный титулом князя Чжуана; после восшествия императора Чэнчжэна на престол тот был посмертно возведён в ранг удельного князя Чжуана.

Е Иянь никогда не видел этого князя Чжуана и знал о нём крайне мало — с тех пор минуло столько лет, что людей, помнивших хотя бы крупицы о покойном, почти не осталось. Впрочем, ходили слухи, что император Чэнчжэн питал к брату самые нежные чувства, братья жили в полном согласии, и если бы князь Чжуан не умер преждевременно, императорский трон достался бы ему.

Разумеется, находились и те, кто утверждал, будто император Чэнчжэн лишь притворялся ласковым и преданным, вынашивая давние планы на престол, и даже если бы князь Чжуан не заболел смертельно, император наверняка нашёл бы способ отправить его на тот свет, чтобы прибрать к рукам влияние брата и обеспечить себе корону.

Какой бы из слухов ни оказался правдой, Е Иянь считал, что раз уж сам он ничего не видел своими глазами, то и судить не стоит.

— «Я» раньше ездил с тобой к ним? — при мысле о встрече со старшими его всё же слегка охватывало беспокойство. Что, если мать Ло Сяо окажется вдовствующей императрицей?! Как тогда быть?!

Ло Сяо ответил:

— Мы ездили на Новый год, а в остальное время я отмахивался как мог.

— Разве не будет неловко? — В конце концов, родители и брат Ло Сяо знали, что их брак понарошку, и любое движение теперь казалось фальшивым.

Ло Сяо улыбнулся:

— Не переживай, я всё улажу.

Стоило Е Ияню переступить порог того дома, как времени на неловкость у него точно не останется.

http://bllate.org/book/25666/3061886

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Вы не можете прочитать
«Глава 22»

Приобретите главу за 5 RC

Вы не можете прочитать Flirtatious Past Life / Смелый соблазн: Мой муж из прошлой жизни / Глава 22

Для покупки авторизуйтесь или зарегистрируйтесь

100 гл. на все книги · 350 RC Главы открывают любые книги этого автора. Не сгорают. Новая покупка прибавляет главы.