Готовый перевод Sunset Blvd_The Last One [Completed + Extras] / Бульвар Закатов: Дорога в никуда: Глава 11

Чун Цю, разумеется, не мог и помыслить о том, чтобы принять примирение:

— Передайте им, что я не приду. Пусть делают что хотят.

— Хорошо, — ответил адвокат. — Но противоположная сторона говорит, что у вас был друг, который в тот момент тоже находился на месте происшествия. Значит, он тоже считается заинтересованной стороной. Неизвестно, согласится ли тот друг.

— Он тоже...

Чун Цю хотел было сразу же отказать за Нань Хуая, но потом подумал, что это будет не совсем вежливо, и бросил на Нань Хуая взгляд. Тот заметил его взгляд и спросил по губам: «Что такое?»

— Подождите секунду.

Чун Цю сказал адвокату:

— Я спрошу его.

— Хорошо.

Он повесил трубку.

Нань Хуай спросил:

— В чем дело?

— Они хотят примирения, — ответил Чун Цю. — Хотят встретиться с тобой.

— Со мной?

К удивлению Чун Цю, Нань Хуай, немного подумав, произнес:

— Тогда давай встретимся.

— Они всё еще в полицейском участке?

— Угу.

Нань Хуай вытер руки, бросил салфетку в мусорное ведро, поднялся со словами:

— Пойдем взглянем.

Чун Цю понял, что ему чертовски трудно постичь мысли Нань Хуая. Точно так же, как в тот день, когда они впервые вместе ужинали: он думал, что Нань Хуай не придет, но тот пришел. Сегодня он думал, что Нань Хуай не поедет, а он взял и решил поехать.

Они сделали круг, но в итоге всё равно вернулись в полицейский участок.

У входа поджидал адвокат, зажав под мышкой портфель:

— Господин Чун...

Он перевел взгляд на Нань Хуай, и Нань Хуай любезно представился:

— Здравствуйте, моя фамилия Нань.

— Господин Нань, — кивнул адвокат.

Полицейские и адвокат привели их в комнату для допросов и примирения. Нань Хуай почему-то на секунду замер, повернулся к Чун Цю и произнес:

— Ты первый?

— Хорошо.

Чун Цю толкнул дверь. Внутри стоял конференц-стол. По одну сторону сидели две знакомые фигуры, а по другую — двое полицейских, между которыми, опустив голову и в наручниках, сидел Чун Бовэнь. Едва они вошли, Чун Шэньюань и У Инь тут же заметили их, немедленно поднялись и направились в их сторону, но, прежде чем те успели прикоснуться к Нань Хуаю, их перехватил шедший впереди Чун Цю.

— Сяоцю, что это значит? — недовольно произнес Чун Шэньюань.

Лицо Чун Цю оставалось бесстрастным. Черты лица достались ему от матери: мужественные и резкие, с четкими контурами, брови и глаза от природы казались холодными, и когда он опускал взгляд, глядя на кого-нибудь, у того всегда пробегал холодок по спине.

— Что именно? — переспросил он.

От одного его взгляда у Чун Шэньюаня похолодело между лопатками. Опомнившись, он снова выпрямил спину, но он был ниже Чун Цю, и как бы ни вытягивал шею, выровнять уровень взглядов не получалось — оставалось лишь бесполезно пятиться назад, пытаясь визуально сократить разницу.

— В конце концов, — попытался он сохранить видимость невозмутимости и подчеркнул для Чун Цю, — я твой дядя, старший в семье. Что это за тон?

— Дядя?

Лицо Чун Цю слегка омрачилось, и он уже собирался заговорить, как сзади неожиданно раздался голос Нань Хуая, а затем его плечо отяжелело от легкого давления — это была рука Нань Хуая.

Нань Хуай выглядел как случайно забредший сюда посторонний, а его тон звучал неподдельно любопытно:

— Так это твой дядя?

Чун Цю чуть повернул голову:

— Да.

Чун Шэньюань не знал Нань Хуая. Он и так был не в восторге, что его прервали, а увидев незнакомое лицо, тут же нахмурился, скривив губы, и заговорил неприятным тоном:

— Ты еще кто такой? Мы тут семьей разговариваем, какое твое дело?

Тон Чун Цю оказался еще более недружелюбным:

— Он мой друг.

Друг? Мозг Чун Шэньюаня совершил быстрый оборотик: разве это не тот самый второй человек, который тоже там присутствовал?

Выражение его лица мгновенно переменилось, отношение совершило стовосьмиградусный разворот, и он уже собирался заговорить, как воздух разрег звонкий насмешливый смешок.

— Друг? — Чун Бовэнь презрительно скривил рот. — Похоже, очередной содержанец-альфонс?

Лицо Чун Цю помрачнело. Если бы они не находились в полицейском участке, он непременно заставил бы его пожалеть об этих словах.

Он бросил взгляд на Нань Хуая, опасаясь, что того испугает эта наглая семейка. Чун Цю хотел отправить Нань Хуая наружу, чтобы тот не вступал с ними в прямой контакт, а сам он успеет войти позже, после того как закончит разговор с адвокатом.

Но он никак не ожидал, что на лице Нань Хуая не отобразится и следа гнева. Услышав слова Чун Бовэня, он даже бровей не сдвинул, лишь издалека кинул мимолетный взгляд:

— Спасибо, я тоже считаю, что выгляжу вполне неплохо.

Он умудрился истолковать ту фразу как комплимент.

Лицо Чун Бовэня тут же сделалось таким, будто он проглотил муху. Заливвшись краской, он грохнул ладонью по столу и попытался вскочить, но сидевшие по обе стороны полицейские мгновенно прижали его обратно. У Инь испуганно ахнула и принялась замахивать руками:

— Ой-ой, Бовэнь, успокойся. Ай, не трогайте его, аккуратнее!

Чун Бовэнь тыкал пальцем в Нань Хуая:

— Но он же...

— Заткнись! — рявкнул Чун Шэньюань.

Чун Бовэнь испуганно вздрогнул и против воли захлопнул рот.

Чун Шэньюань глубоко вздохнул, снова натянул на лицо улыбку и повернулся к Нань Хуаю:

— Этот...

— Нань Хуай.

— Господин Нань, — Чун Шэньюань протянул руку. — Рад знакомству, очень рад. Чун Шэньюань.

Его впечатление об этом «друге Чун Цю» ограничивалось лишь мимолетным взглядом при входе: парень был хорош собой, и даже Чун Шэньюань, прокрутившийся в индустрии развлечений много лет, еще не встречал настолько красивых людей. Он успел заметить, как чужой взгляд задержался на нем меньше чем на секунду — так быстро, что сообразить истинную цель никто бы не успел, — после чего тут же отвернулся.

На его одежде не было видно никаких брендовых бирок, часов он не носил, как и прочих украшений. Если это не какая-то ультрароскошная вещь, о существовании которой Чун Шэньюань даже не слышал, то перед ним был самый обычный фасон, а вся одежда на нем вместе взятая стоила меньше пятизначной суммы.

Похоже, Чун Цю не слишком дорожит им, и если они даже друзья, то отношения вряд ли близки.

Такого человека, должно быть, очень легко купить.

Чун Шэньюань мысленно оценил Нань Хуая, после чего с полной уверенностью назвал свое имя, втайне полагая, что после этого отношение собеседника так или иначе изменится.

Однако он никак не ожидал, что выражение лица парня останется прежним — пренебрежительным, — тот даже головы не поднял и просто проигнорировал протянутую руку, лишь слегка кивнув:

— Здравствуйте.

Чун Шэньюань неловко убрал руку, не преминув мысленно фыркнуть: подума подумаешь, альфонс! А еще воображает из себя неизвестно кого.

Но внешне он все же сохранил улыбку:

— Господин Нань, по поводу инцидента той ночью... Я приношу вам извинения за Бовэня. Он глуп, вспылил сгоряча, но у него и в мыслях не было целенаправленно вредить кому-либо. Учитывая, что он еще мал и совершил это ненамеренно, не могли бы мы всё обсудить и найти более цивилизованный способ разрешить эту проблему?

— Более цивилизованный способ? — Нань Хуай выглядел так, будто слегка заинтересовался.

Чун Шэньюань втайне обрадовался. Прикрывшись от полицейских, он показал жест пальцами:

— Если вы согласны, мы можем спокойно присесть и всё обсудить.

Взгляд Нань Хуая задержался на его руке, он казался колеблющимся. Чун Шэньюань почуял неладное — то есть, напротив, понял, что дело выгорает, и понизил голос:

— Если этого мало, мы можем переговорить.

Сказав это, он еще и самодовольно глянул на Чун Цю.

Чун Цю нахмурился.

Он не думал, что Нань Хуай дрогнет из-за денег, к тому же даже если бы Нань Хуай согласился, в этом не было бы ничего из ряда вон выходящего. Вот только Чун Шэньюань отличался хитрым и изворотливым нравом, и Чун Цю опасался, как бы Нань Хуай не остался в дураках.

— Нань Хуай, — он хотел предупредить Нань Хуая, чтобы тот был осторожен.

— М?

Нань Хуай, словно только что очнувшись от задумчивости, повернулся, встретился взглядом с Чун Цю, на мгновение замер и легонько подмигнул левым глазом.

Хоть Чун Цю и понятия не имел, что именно тот задумал, получив этот знак, он почему-то сразу успокоился.

— Вот так, — Чун Шэньюань прибавил еще один палец, говоря с изрядным самодовольством, словно победа была у него в кармане, и, заметив, что Нань Хуай наконец поднял голову, задрал подбородок. — Что вы об этом думаете?

Нань Хуай убрал руку с плеча Чун Цю, слегка выпрямился, чуть приподнял брови и внезапно задал вопрос, которого совершенно никто не ожидал:

— Сколько лет вашему сыну?

Чун Шэньюань опешил от неожиданности:

— Двадцать пять, а что?

— Двадцать пять, — Нань Хуай бросил взгляд на Чун Бовэня и уточнил, будто перепроверяя: — И он глуп?

Чун Шэньюань неловко усмехнулся:

— Ну, он еще ребенок...

Нань Хуай весьма одобрительно кивнул:

— Раз так, то приберегите эти деньги при себе. Когда он выйдет, сводите его как следует... — он тронул себя пальцем за висок, произнося это с предельной искренностью, — ...проверить мозги.

Из оригинала:

Дорогой читатель, вот и подошла к концу эта глава. Спасибо, что остаетесь с нами. Желаем приятного чтения!

Глава 9

— Ты что несешь?!

Сначала Чун Шэньюань даже не сообразил, в чем дело, но, сообразив, позеленел от злобы и разъяренно ткнул в Нань Хуая пальцем.

Чун Цю инстинктивно заслонил Нань Хуая собой и холодно бросил:

— Это я хочу спросить, что вы себе позволяете.

Чун Шэньюань с трудом подавил ярость:

— Сяоцю, ты о чем? Разве мы не договорились поговорить? — Его способность менять выражение лица превосходила скорость перелистывания страниц, и вот в его голосе уже слышались слабые нотки. — Что твой друг сейчас сказал?

— Разумеется, именно то, что и услышали.

Нань Хуай за спиной Чун Цю издал короткий смешок.

Лицо Чун Шэньюаня сделалось еще чернее:

— Ах так! Вы двое сговорились издеваться над нами, да? Я так и знал... — бормотал он, как вдруг схватился за грудь, а его лицо стремительно посинело и побагровело.

У Инь испуганно ахнула, подбежала мелкой рысцой и поддержала его:

— Шэньюань, что с тобой? Не пугай меня так. — Ее голос дрожал от тревоги, и она запричитала: — Сяоцю, перестань уже спорить, иди скорее посмотри, что с твоим дядей.

Чун Бовэнь тоже резко вскочил:

— Папа?! Папа, что с тобой! Чун Цю, блядь, что ты моему отцу наговорил?!

В комнате мгновенно воцарился полный хаос.

Полицейские бросились усмирять подозреваемого и расспрашивать о самочувствии Чун Шэньюаня, У Инь голосила на весь участок, но при этом наотрез отказывалась вызывать скорую помощь, трясущимися руками достала из сумочки маленький пузырек с лекарствами и принялась суетливо метаться по комнате в поисках воды, одновременно продолжая плакать и украдкой коситься на Чун Цю и остальных, подзывая Чун Цю подойти.

Чун Цю не сдвинулся с места. Нань Хуай положил подбородок ему на плечо и поинтересовался:

— Что это они делают?

Чун Цю на мгновение напрягся, почувствовав, как что-то коснулось его щеки — прохладное, похожее на мочку уха Нань Хуая. Сдержав порыв не обращать внимания на тяжесть чужой руки на плече, он перевел взгляд на происходящее и усмехнулся:

— Обострилась старая хронь.

Нань Хуай спросил, наблюдая за этим словно за представлением:

— Болезнь сердца?

— Действительно, сердечко прихватило.

Чун Цю равнодушно смотрел на разыгрывающийся перед ним фарс. Эта картина была ему до боли знакома: раньше, стоило Чун Бовэню вляпаться в неприятности, Чун Шэньюань неизменно разыгрывал перед дедом сердечный приступ, пытаясь разжалобить старика, и в девяти случаях из десяти это помогало смягчить наказание.

http://bllate.org/book/25635/3058225