Готовый перевод If You're Cold Little Island Land / Если тебе холодно: Остров Лэнд: Глава 15

Но кажется, поводов для плохого настроения оставалось совсем чуть-чуть. Шэнь Чунь больше не боялся ходить в школу, а освоившись с обстановкой, быстро со всеми подружился. Учиться оказалось куда интереснее, чем сидеть дома, ведь там было столько ребят, с которыми можно поиграть.

После уроков они вместе с Му Дуном возвращались домой. Как раз в это время неизменно заставали закат, над трубами домов по дороге вился дымок, а Сюй Шуфэнь уже готовила ужин и ждала их.

Му Дун наливал в таз немного горячей воды, а Шэнь Чунь прижимал свои руки поверх его, настойчиво требуя самому помыть Му Дуну руки. В конце концов вода расплескивалась повсюду, за что Шэнь Чуню доставалось от Сюй Шуфэнь, а разгребать беспорядок всё равно приходилось Му Дуну.

Шэнь Чунь не слишком прилежно относился к учебе и на каждом диктанте делал целую кучу ошибок. После школы Му Дуну приходилось переписывать за него наказания, пока Шэнь Чунь вертелся рядом и угодливо массировал ему плечи и ноги.

Почерки у них были совершенно разными, но учитель смотрел на это сквозь пальцы.

Окружающие ничего особенного от Шэнь Чуня не требовали. Увидев, в каком состоянии он находился в больнице, семья возлагала на него лишь одну надежду — на здоровье.

К счастью, хотя за последние полгода мелких простуд случалось немало, серьезных болезней удалось избежать, и Шэнь Чунь, здоровый и окрепший, встретил следующую весну.

Он родился весной, но стоило его только вынести из родильного зала, как мальчика тут же увезли в операционную. Сюй Юнь даже не успела взглянуть на ребенка, как услышала эту страшную весть. Стоя под дверью операционной, она думала: если у этого ребенка будет имя, пусть его зовут Чунь.

Она надеялась, что когда эта весна минует, у него впереди останется еще бесчисленное множество цветущих, полных жизни весн.

Это была вторая весна, которую Шэнь Чунь проводил в северной деревне, и он снова стал свидетелем великолепного преображения природы: от голых ветвей до буйной зелени.

В конце марта Сюй Шуфэнь где-то раздобыла целую гору куриных яиц. Накрыв их тканью, она разложила их на кан* и каждые несколько дней проверяла фонариком. Сюй Шуфэнь сказала, что так они выводят цыплят, и только тогда Шэнь Чунь узнал, что для высиживания цыплят вовсе не обязательно нужна курица.

Спустя двадцать дней цыплята начали проклевывать скорлупу, показывая наружу крошечные острые клювики. Сюй Шуфэнь ничего не успевала, и Шэнь Чунь втайне попытался помочь этой ватаге освободиться от скорлупы. Он успел выпустить всего двоих, прежде чем его застали за этим занятием и тут же остановили.

Шэнь Чунь спросил:

— Почему им нельзя помочь? Кажется, им так тяжело выбираться самим.

Сюй Шуфэнь не сердилась. С легкой улыбкой беспомощности она погладила Шэнь Чуня по голове и ответила:

— Если они не выберутся сами, то вырастут слабенькими и вряд ли долго проживут.

То, что для перемены к лучшему обязательно нужно пройти через какие-то испытания, тоже казалось чем-то удивительным.

Цыплята очень быстро из мокрых превращались в пушистых. Шэнь Чунь даже на уроках думал о новых членах семьи, которых набралось ровно восемнадцать штук. После поступления в начальную школу он молниеносно освоил числа больше десяти и сложение с вычитанием.

Стоило ему вернуться домой, как он, забыв про еду, со всех ног бежал смотреть на эту пушистую ватагу цыплят.

Му Дун шел следом, перехватив его школьный портфель, который Шэнь Чунь вечно бросал где попало.

В классе есть на уроках не возбранялось, поэтому портфель насквозь пропитался запахом латятсяо*, и черт пойми что там было напихано — при таком малом количестве книг он казался невероятно тяжелым.

Ужин ждал в соседней комнате, и Сюй Шуфэнь, расставляя пиалы и палочки, торопила Шэнь Чуня:

— Посмотришь после еды, давай сначала ужинать!

Шэнь Чунь неслась сломя голову:

— Одним глазком гляну и сразу приду!

Цыплят посадили в картонная коробку, и они наперебой оглашали комнату писком. Для малышей рука Шэнь Чуня была поистине огромным чудищем, и стоило ему протянуть ее, как цыплята в панике разбегались во все стороны.

Му Дун тем временем расстегнул его ранец, решительно намереваясь выяснить, что же в нем так тянет.

Шэнь Чунь наконец поймал отбившегося от стайки цыпленка, бережно зажал обеими руками и вытащил из коробки.

Му Дун раскрыл самое большое отделение. Кроме пары книг и пенала, неизвестно почему перепачканного чем-то черным, там лежало несколько сломанных карандашей, а ластик был искромсан на кусочки.

Шэнь Чунь поднес цыпленка к самому лицу, уставился на его глазки-бусинки и вдруг уловил какой-то дурной запах.

Он недоверчиво принюхался, опустил взгляд на собственные руки и облегченно выдохнул: те не были испачканы, просто это очаровательное создание от природы пахло не лучшим образом.

На рюкзаке снаружи было два кармашка, на ощупь они казались туго набитыми. Му Дун решил, что нашел источник, и потянул за молнию.

Поняв, что именно лежит внутри, Му Дун внезапно помрачнел.

Он произнес:

— Шэнь Чунь, кто это тебе засунул?

Шэнь Чунь поднял голову и вдруг почувствовал, как на руку упало что-то влажное и горячее. Перехватив суровый взгляд Му Дуна и испугавшись ощущения под пальцами, он машинально швырнул то, что держал в руке, куда подальше.

Цыпленок камнем рухнул на пол.

***

Какая счастливая атмосфера.

Будто вернулась в те времена, когда я еще не была злой мачехой, ха-ха-ха.

На самом деле начать эту историю была еще одна причина: я слишком суетлива, во всех смыслах живу в состоянии сильнейшей тревоги, а мне хотелось хоть немного успокоиться. Безмятежности не добиться, если внутри всё бушует.

Сейчас, кажется, стало чуть лучше. Пока они растут, они исцеляют и меня, надеюсь, это немного исцелит и вас.

И еще, с Днем святого Валентина! Детям такое праздновать рано, так что пусть празднуют взрослые по соседству, о-во-о.

***

Глава 14. Брат, спасибо тебе

Шэнь Чунь сидел на краешке кана.

За этот год он немного вырос, так что залезать наверх стало не так трудно, но из-за этого и высота казалась огромной — достаточно большой для того, чтобы такой крошечный цыпленок при падении смертельно разбился, растерзав внутренности и залив всё кровью.

Шэнь Чунь остолбенел, Му Дун тоже замер.

Снова донесся торопливый голос Сюй Шуфэнь. Шэнь Чунь инстинктивно поднял глаза на Му Дуна, и его веки мгновенно покраснели.

От этого взгляда у Му Дуна сжалось сердце.

Дрожащим голосом Шэнь Чунь позвал:

— Брат.

И вновь уставился на бездыханное тельце цыпленка у собственных ног.

Зрелище оказалось жутковатым: хрупкое тельце от такого удара мгновенно превратилось в месиво, из которого наружу выплеснулись кровь и кишки. Му Дун торопливо отбросил портфель в сторону и бросился заслонять Шэнь Чуню глаза.

Ресницы Шэнь Чуня щекотали ладонь Му Дуна, вызывая легкий зуд.

— Всё в порядке, — раздался спокойный голос Му Дуна. — Не смотри.

Сквозь щель между пальцами Му Дуна пробивался полосатый лучик света. Шэнь Чунь послушно перестал смотреть вниз, шмыгнул носом и отозвался:

— Понял.

Повинуясь движению руки Му Дуна, Шэнь Чунь развернулся и, открыв глаза, увидел закатное солнце, пробивавшееся сквозь пальцы старшего. Му Дун заслонил собой ту страшную картину позади, а оставшиеся в коробке цыплята по-прежнему беззаботно и громко пищали.

— Идем ужинать, всё хорошо, — снова повторил Му Дун. — Я сейчас приду.

Шэнь Чунь не знал, что Му Дун собирается делать, но призывы Сюй Шуфэнь звучали всё настойчивее и тревожнее — задерживаться вдвоем в этой комнате дольше было уже подозрительно.

Если бы речь шла о разбитой пиале или чашке, Шэнь Чунь не испугался бы так сильно, но только что оборвалась жизнь существа, которое еще мгновение назад трепетало у него в руках. В полном тумане он поплелся за стол. Сюй Шуфэнь потушила баклажаны, выращенные в собственном огороду; когда Шэнь Чунь пробовал их в первый раз, он умял две пиалы риса, но сегодня во рту не ощущалось никакого вкуса.

Сюй Шуфэнь поинтересовалась:

— Почему Му Дун не идет?

Шэнь Чунь отвел глаза, снова вспоминая лужу крови на полу. Горло сдавило спазмом, он понятия не имел, что сказать, но тут в комнату вошел Му Дун.

Слова застряли у Шэнь Чуня в горле. Он не знал, как именно Му Дун всё уладил, и в тревожном предчувствии снова тихо позвал:

— Брат.

Му Дун бросил на него успокаивающий взгляд и сказал:

— Ешь.

В тот вечер Шэнь Чунь едва прикоснулся к еде — в голове непрерывно мелькала та кровавая картина. Он понимал, что, пожалуй, должен во всем признаться Сюй Шуфэнь, но при мысли о том, как трепетно та относилась к цыплятам, его охватывал липкий страх.

Сюй Шуфэнь не заметила ничего странного, списав всё на плохой аппетит мальчика. У детей аппетит изменчив — то едят за обе щеки, то почти ничего не берут в рот.

Шэнь Чунь встал из-за стола первым, сам отнес свою пиалу на кухню и вернулся в комнату с цыплятами.

Сюй Шуфэнь всё еще улыбалась, приговаривая:

— Ню-ню*, кажется, так сильно любит животных.

Трупика на полу больше не было. На линолеуме виднелись следы влаги — очевидно, здесь тщательно убрались, и жильцы коробки оставались на прежних местах. Шэнь Чунь вошел и тут же вышел обратно, бросив на сидящего за столом Му Дуна полный невысказанных слов взгляд.

Му Дун заметил его замешательство, равнодушно посмотрел в ответ и неожиданно произнес:

— Один цыпленок сдох.

Сюй Шуфэнь замерла, на ее лице промелькнуло удивление:

— Как это вышло?

Шэнь Чунь судорожно вцепился пальцами в край штанов, ожидая, пока Му Дун укажет на него. На самом деле за ужином он уже пережил настоящую муку.

Му Дун обронил:

— Я не удержал.

Сюй Шуфэнь с некоторым удивлением посмотрела на него. Ничего не отвечая на вопрос, верит она или нет, она просто перевела взгляд на Шэнь Чуня.

Лицо Шэнь Чуня побледнело: в нем смешались изумление и, куда в большей степени, жгучее чувство вины.

Спустя мгновение Сюй Шуфэнь покачала головой:

— Эх ты, парень, что ж ты неаккуратно так. Куда дел? Мне же убрать надо.

— Не нужно, — ответил Му Дун, чуть смягчив голос. — Я выбросил, уже всё убрал.

Сюй Шуфэнь тяжело вздохнула:

— Какая жалость.

На этом инцидент был исчерпан. Когда они сели за уроки, Шэнь Чунь вполголоса спросил Му Дуна:

— Почему ты так сказал, брат?

— О чем ты?

Му Дун не поднимал головы. Ему больше не нужно было писать карандашом — от чужих чернил у всех вечно были испачканы руки, но пальцы Му Дуна казались неизменно чистыми, а суставы — тонкими и длинными.

— Почему ты сказал, что это твоя вина, хотя на самом деле я...

— Тсс.

Му Дун наконец оторвался от тетради, поднес палец к губам и оборвал Шэнь Чуня на полуслове:

— Тише, бабушка услышит.

Стоило им закрыть эту тему, как дверь приоткрылась и вошла Сюй Шуфэнь. В руках она держала тарелку с нарезанными фруктами:

— Не засиживайтесь допоздна, ложитесь.

Шэнь Чуня всё еще грызла совесть, и он тихо ответил:

— Хорошо.

Сюй Шуфэнь не удержалась, потрепала Шэнь Чуня по макушке и мягко произнесла:

— Больше так не делайте.

Эти слова относились к ним обоим.

Когда она вышла, прикрыв за собой дверь, Му Дун машинально обернулся ей вслед. Сюй Шуфэнь слегка горбилась, шаги ее были тяжелыми и медленными.

Му Дун прекрасно понял смысл ее слов, но он никак не ожидал, что Шэнь Чунь тоже всё уловит.

Глаза Шэнь Чуня снова покраснели, и он виновато прошептал:

— Я виноват перед цыпленком, и перед бабушкой тоже.

— Всего делов, ты же не нарочно, — Му Дун опустил ручку на стол. — Вместо того чтобы забивать голову всякой ерундой, лучше бы доделал те три раза наказания, что задали в школе, не заставляй меня писать за тебя.

http://bllate.org/book/25628/3057616