Готовый перевод The Little Husband Who Loves Stalls / Мой муж — мастер уличных лавок: Глава 13

Ночной разговор во дворике

Пока они втроем уплетали за обе щеки жареную рыбу у лотка, Чжуан Наньсин тихонько прислонился к дереву, заедая лепешку соленьями, и ему даже казалось, что это вкуснее и приятнее всего, что он ел раньше.

До бамбуковой хижины предстояло подняться еще через один холмик, но Сяо Хуа ни капли не устала и всё еще гонялась за бабочками в траве.

В то время как в голове у Чи Нинбао крутилось лишь одно: когда же удастся снова поесть жареной рыбы?

Чжуан Наньсин размышлял о том, не грустит ли Нин-нин, и думал наловить для него по возвращении целое гнездо крольчат, чтобы развеселить.

А Чи Нинбао, который сейчас любовался собой перед зеркалом в комнате, наконец вспомнил о старшем брате: поел ли тот, добрался ли до бамбуковой хижины?

Ему уже расхотелось красоваться перед зеркалом — он схватил купленный альбом с картинками и принялся его изучать.

Но… он же совсем не умеет читать! Что это за точечки такие? А что налито в этом кувшине? И те иероглифы внизу — неужели они описывают эту вещь?

Чжуан Бай и Чжуан Цай уже отдыхали, так что придется расспросить их, когда они выспятся.

Даже несмотря на то, что там были одни картинки, Чи Нинбао рассматривал их с огромным удовольствием.

Скинув обувь, он лег на кровать на живот, усердно перелистывая страницы, а его маленькие ножки позади покачивались из стороны в сторону.

Стоило соединить несколько видов продуктов, как получалось блюдо с последней картинки: тут тебе и сегодняшние лепешки с начинкой, и паровые булочки, и рыба с курицей…

К тому же они оба проспали так долго, что, проснувшись, непременно проголодаются — уж он-то точно не из-за собственного аппетита вздумал готовить!

Чи Нинбао решил забрать свои слова обратно: не нужно никакой кукурузной каши, обойдутся лапшичным отваром.

Когда он снова проснулся, вокруг уже совсем стемнело, однако в доме по-прежнему стояла тишина, что означало лишь одно… Чжуан Бай и Чжуан Цай так и не встали.

Он собирался приготовить это блюдо: в альбоме его не было, это он сам придумал — разве можно есть пустую лапшу безвкусную?

Чи Нинбао действовал очень ловко и проворно, в мгновение ока замесил тесто и завернул его в тряпицу.

Он действительно сильно устал: встал ни свет ни заря, вдоволь наплавался в слезах, да еще и пробродил полдня.

Больше не колеблясь, он придавил открытую страницу книги миской и принялся замешивать тесто.

Достал из корзинки еще четыре яйца, посолил их и взболтал.

В окнах соседних комнат свет не горел — и так было ясно, что оба спят. Но Чи Нинбао проголодался и страстно желал кукурузной каши.

Брат говорил, что их яйца продавать не нужно, а следует есть самим; если их жалеть, они испортятся и превратятся в тухлые!

Если бы они действительно протухли, Чи Нинбао умер бы с горя.

Не успев досмотреть, что там дальше в книжке, Чи Нинбао закрыл глаза и заснул прямо так.

Он решил сначала приготовить еду, а когда она будет почти готова, их разбудить.

Чи Нинбао обошел всю кухню с инспекцией, походил туда-сюда, а потом вернулся за своей книгой — вдруг она подарит ему вдохновение.

Усевшись на маленький кухонный табурет при свете свечи, он завороженно разглядывал страницы: всё выглядело прекрасно, но он ничего не понимал и вряд ли смог бы повторить.

В конце концов он отыскал на кухне зеленый лук и перцы, нарезал их колечками, сложил в большую миску и отставил в сторону.

Чи Нинбао вышел из комнаты, протирая глаза: он понятия не имел, который теперь час — неужели уже глубокая ночь?

Маленькое тело Чи Нинбао давно валилось с ног от усталости, но возбуждение перевешивало истощение, и он сам этого не замечал.

В обед они наелись тяжелой мясной пищи, так что на ужин стоило сообразить что-нибудь легкое.

Кукурузная каша варится быстро: залей кипятком, немного помешай — и готово. Но лепешек у них в доме не осталось, он все отдал брату в дорогу, что же тогда будут есть они сами?

Наконец он долистнул до миски с лапшой: три картинки сливались в единое целое, изображая целую тарелку, и это было вроде бы понятно.

Уж в чем в чем, а в яйцах их дом никогда не нуждался — на заднем дворе бегало столько цыплят, а на кухне стояло две корзины с яйцами.

Закончив с подготовкой овощей для зажарки, он принялся за тесто: на рисунке ком превращался в тонкие нити, но откуда ему было знать, как этого добиться?

Ладно, придется положиться на собственное вдохновение. Сначала он раскатал ком в пласт, а затем нарезал ножом на полоски.

Напоследок он попытался раскатать их руками в круглые нити, вот только они получились немного толстоватыми.

Чи Нинбао с некоторым сомнением разглядывал эту кучу лапши, совсем не похожую на ту, что на картинке: можно ли это… вообще назвать лапшой? Впрочем, если сварить, наверное, съедобно.

Раз уж взялся за дело, нельзя было позволить продуктам пропасть зря. Он накрыл странную лапшу полотенцем — вода еще не закипела, придется немного подождать.

Он решил сначала обжарить овощи на печи, постараясь разбудить их аппетитными запахами.

Раскалив масло, он сначала бросил туда яйца, обжарил их и выложил на тарелку. Затем добавил еще немного масла, и от лука с перцем мгновенно пошел густой аромат.

Увидев, что вода снова закипела, он торопливо забросил в котел всю лапшу и бросился обратно к сковороде, добавляя соль и соевый соус.

Чи Нинбао намеренно плеснул побольше соуса: стоило ему коснуться раскаленной поверхности, как всё мгновенно забурлило, источая еще более яркий аромат, и в конце концов он вернул в зажарку яйца, чтобы они пропитались вкусом.

Лапша еще не доварилась, поэтому он накрыл овощи крышкой, чтобы не остывали.

Стоило аромату распространиться по округе, как из комнат тут же выползли две сони.

Нин-нин, милый Нин-нин, что ты такое готовишь? От этого запаха у меня на кровати слюнки текли, почему я проснулся таким голодным? — Чжуан Бай изо всех сил таращил глаза, разглядывая то, что шкворчало на плите.

Чжуан Цай тоже протиснулась внутрь и послушно уселась на табурет в ожидании ужина, а ее блуждающий взгляд красноречиво свидетельствовал о том, что она тоже жутко торопится.

Я тут попытался сварить лапшу, наверное, получилось невкусно, и совсем не так, как на картинке… — Чи Нинбао немного смутился.

Что бы Нин-нин ни приготовил, я всё съем, да и не бывает у Нин-нин ничего невкусного! — первой поспешила заверить его Чжуан Цай.

Прикинув, что время подошло, маленький помощник Чжуан Бай тут же подставил пустую миску.

Разве это могло быть невкусно? Пусть форма немного странновата, но это ведь сущие пулости.

Наложив три полные миски лапши, Чжуан Цай принесла большое блюдо с зажаркой. Стоило приподнять крышку, как по комнате разнесся густой, насыщенный аромат.

Втроем они поспешно перебрались в главную комнату — к тому времени уже совсем стемнело, и они зажгли две масляные лампы.

Чи Нинбао сбегал за тремя ложками, раздал их остальным, а затем щедро выложил овощную зажарку прямо поверх лапши, так что ароматное масло просочилось сквозь все макаронины.

Подражая Чи Нинбао, те двое тоже зачерпнули овощей и покрыли ими свою лапшу. Чжуан Бай больше не мог терпеть: отложив ложку, он принялся с жадностью втягивать лапшу в себя.

Покончив с половиной миски и умяв большую часть зажарки, они наконец смогли перевести дыхание и заговорить.

Нин-нин, ты просто небожитель! Это определенно вкуснее всякой там лапши с мясным фаршем! — Чжуан Бай вновь принялся превозносить Чи Нинбао, принижая всё остальное.

Чжуан Цай полностью с ним согласилась: Когда вернется брат, мы заставим и его попробовать.

Обязательно! — Чи Нинбао прижимал к груди миску, которая казалась больше его собственного лица, и блаженно улыбался, надеясь, что брату еда тоже придется по вкусу.

Утолив голод, все трое выпили по пиале лапшичного отвара.

Все уже должны спать, а мы только проснулись поесть — теперь точно до утра глаз не сомкнем, — закинув ногу на ногу, покачивался Чжуан Бай.

Глаза Чжуан Цай забегали между ними троими. У меня есть идея: давайте постелим постели прямо во дворе, поболтаем о том о сем, а когда захочется спать — так прямо там под открытым небом и уснем.

Услышь это кто-нибудь из приверженцев строгой морали, разразился бы страшный скандал: где это видано, чтобы мужчины, цюй и девушки спали вместе!

Даже несмотря на их юный возраст, даже будь они кровными родственниками — и то не годилось бы, не говоря уже о том, что среди них находился юноша почти восемнадцати лет.

Это предложение целиком и полностью захватило всех присутствующих: они даже не вспомнили о приличиях, а если бы и вспомнили — ну и что с того?..

В конце концов, брата всё равно нет дома, некому указывать им, мелкотне.

Стоило озвучить эту мысль, как Чжуан Бай пришел в дикий восторг и поспешно выпалил: Мысль что надо, именно то, что нужно! Раз завтра всё равно не надо в школу, я пойду принесу солому и застелю землю.

Бросив пить отвар, он тут же умчался на задний двор за соломой, а Чи Нинбао с Чжуан Цай вернулись в комнаты за постельным бельем.

Чи Нинбао, пожалуй, впервые с самого утра чувствовал себя на седьмом небе от счастья. Он радостно хлопотал в комнате, а закончив, на цыпочках выглянул наружу, проверяя, как там успехи у Чжуан Бая.

Готово! Тащите сюда! — едва услышав команду юного стратега Чжуан Бая, Чи Нинбао нетерпеливо подхватил охапку постелей и вразвалочку двинулся к выходу.

Чжуан Бай тоже приволок спальные принадлежности из собственной комнаты. Чи Нинбао и Чжуан Цай сначала сдвинули матрасы воедино, а потом сбегали за подушками и одеялами. После долгих хлопот постели всех троих наконец образовали одно большое уютное ложе.

Чжуан Цай улеглась посередине, Чжуан Бай примостился рядом с сестрой, а Чи Нинбао, только успев усесться, тут же сорвался обратно на кухню.

Глаза Чжуан Бая неотступно следовали за Чи Нинбао, пока тот не появился в дверях, держа перед собой три леденца на палочке.

Чуть не забыл! — Чжуан Бай торопливо протянул руку за своим лакомством.

Растянувшись во дворе с леденцами в руках, они смотрели на мерцающую неподалеку масляную лампу, усыпанное звездами небо и луну.

Ветви унбинии покачивались на ветру, и при каждом взмахе на землю падали цветы и листья.

Сяо Цзю, которого отпустили на свободу, уютно устроился прямо на макушке у Чи Нинбао. Змей уже признал в этом пареньке своего товарища по играм, а погода стояла прохладная, так что подобное соседство доставляло одно удовольствие.

Ночь в деревне выдалась тихой, и сейчас во дворе Чжуанов раздавался лишь хруст карамели: хрусь-хрусь.

Кстати, Нин-нин, ты так и не рассказал, откуда ты родом, — невнятно пробормотал Чжуан Бай, лежа на своем одеяле.

На самом деле Чи Нинбао и сам понятия не имел, откуда он взялся. Не знаю. Знаю только, что раньше жил в деревне Цинтан.

Деревня Цинтан? Никогда не слышал, это далеко отсюда?

Очень-очень далеко, я теперь и сам не знаю, где это, хе-хе. Чи Нинбао не помнил, сколько времени блуждал, прежде чем добраться сюда, да и заставь его сейчас идти обратно — всё равно не найдет дороги.

Чжуан Цай поднесла каждому по пиале с водой и поставила рядом. Нин-нин, мы так, просто спрашиваем, если не хочешь — можешь не отвечать.

Тут нет ничего секретного, у меня нет от вас секретов. Чи Нинбао уже усвоил, что никто не собирается выгонять его на улицу, и чувствовал себя в полной безопасности.

Леденец словно подсластил слова Чи Нинбао: его речь казалась приторной, а окончания фраз так и норовили зацепить за живое.

Тогда Чжуан Бай перестал осторожничать и задал следующий вопрос: А… твои родители? Семья?

Подобные вопросы были привычны для Чи Нинбао и нисколько не смущали его.

Те, кто плохо его знал, вечно допытывались: где твои папа с мамой? Почему ты спишь в коровнике? Разве тебе не противно?

У него никогда не было друзей, потому что от него всегда пахло навозом. Он сам давно привык к этому запаху и ничего не замечал, но другие дети сторонились его.

Стоило Чи Нинбао подойти ближе, как ему тут же бросали в спину: Уходи, уходи, от него ужасно воняет!

Тогда он еще не так сильно боялся людей, ведь понимал: они говорят правду, от него действительно дурно пахло.

Но даже постирав одежду, он все равно был вынужден возвращаться на ночлег в коровник, и от него снова начинало нести хлевам.

Он никак не мог это исправить, и всё потому, что у него… не было дома.

http://bllate.org/book/25553/3048346