Готовый перевод The Little Husband Who Loves Stalls / Мой муж — мастер уличных лавок: Глава 4

События приняли такой оборот, которого Чжуан Наньсин никак не ожидал. Как бы сильно ситуация ни отклонялась от его планов, её всё равно следовало вернуть в нужное русло.

На обычно лишённом всяких эмоций лице Чжуан Наньсина лёгкая складка легла между бровей, а в глазах мелькнуло едва заметное замешательство. Он сказал маленькому защитнику справедливости:

— Никто тебя не бьёт и выгонять на улицу не собирается. Успокойся сначала и перестань плакать.

Хотя этот ребёнок казался немного простоватым и слишком уж плаксивым, Чжуан Наньсин решил оставить его у себя хотя бы потому, что нравом тот обладал вполне неплохим.

Он постарался смягчить голос, чтобы звучать как можно мягче.

Надо признать, это подействовало: Чи Нинбао постепенно успокоился.

Наконец он убрал руки и без лишних церемонийтёр лицо рукавом, украдкой поглядывая покрасневшими глазами на этого мужчину, похожего на гору.

Он никогда в жизни не видел таких высоких мужчин — впрочем, людей он вообще видел не так уж много.

Может статься, макушкой он едва доставал бы этому человеку до плеча.

Тёмно-сине-зелёной верёвкой волосы мужчины были собраны высоко на макушке, а одет он был в самую обычную грубую одежду, которая, впрочем, ни капли не умаляла его стати. Какой-нибудь образованный книжник непременно изрёк бы: «Лицом подобен нефриту, а глаза — словно яркие звёзды».

Трое членов семьи Чжуан уставились на Чи Нинбао. На него ещё никогда в жизни не обращали столько внимания, и его лицо мгновенно вспыхнуло. Спешно опустив голову, он пробормотал:

— Я буду очень послушным. Я хочу остаться, я любую работу делать умею, даром есть не стану.

Чи Нинбао и помыслить не мог, что настанет день, когда кто-то пообещает защитить его...

Сказав это, он замер, не смея шевельнуться, и уставился на него в ожидании приговора, а его ресницы мелко-мелко подрагивали.

Не успел Чи Нинбао как следует взволноваться, как сидевший рядом Чжуан Бай принялся шуметь:

— Правильно! Мы с сестрой тоже тебя приветствуем. Земли у нас нет, с деревенскими взрослыми мы особо не обходимся, раз уж ты пришёл в наш дом — это величайшая предопределённость судьбы! Мы тебя защитим!

Чи Нинбао, который как раз думал, что за ним никто не наблюдает, вдруг услышал голос этого мужчины и так испугался, что аж подскочил, поспешно выпалив:

— Я, я зовусь Чи Нинбао, скоро исполнится восемнадцать, семьи у меня нет.

Чи Нинбао искренне чувствовал, что на него с небес свалилось невероятное сокровище!

Он то сжимал губы в попытке сдержать улыбку, считая это неуместным, то снова расплывался в улыбке, никак не находя золотой середины между этими двумя выражениями лица.

— Как тебя зовут? Сколько тебе лет? Остался ли кто-нибудь дома? — Чжуан Наньсин, глядя на него, снова почувствовал желание улыбнуться и поскорее перевёл разговор на другую тему.

Чжуан Наньсину было тяжело смотреть, как Чи Нинбао таращится на него своими щенячьими глазами, боясь даже вздохнуть полной грудью.

Он прекрасно знал, что пялиться на омегу — величайшая бестактность, и обычно, отправляясь на торговлю в город, он всегда машинально отводил взгляд при встрече с молодыми девушками или омегами, но сейчас почему-то потерял всякий контроль.

Сидевший напротив Чжуан Наньсин смотрел на него с такой серьёзностью, что это ясно давало Чи Нинбао понять: всё происходящее наяву — чистая правда.

Чжуан Наньсин находил в Чи Нинбао занимательным абсолютно всё, особенно выражение его лица в сочетании с живыми, выразительными глазами.

Чи Нинбао всё косился и косился на него, совершенно не подозревая, что со стороны все его ужимки видны как на ладони.

Из-за многолетнего недоедания он заметно уступал в росте своим ровесникам-омегам, из-за чего Чжуан Наньсин поначалу принял его за пятнадцати-шестнадцатилетнего подросткa.

Но Чи Нинбао не был обучен грамоте и не знал красивых слов, поэтому мог описать мужчину лишь так: очень красивый и высокий.

Ответ гостя совпал с тем, что и предполагал Чжуан Наньсин: полное отсутствие родственников как раз избавит их семью от лишних хлопот и неприятностей в будущем.

— Ты можешь остаться у нас, но у меня есть два условия, — строго и серьёзно произнёс Чжуан Наньсин.

Он вспомнил, как пару лет назад в их доме появилась Сяо Хуа — она точно так же испуганно озиралась по сторонам, не смея посмотреть ему прямо в глаза, но при этом всё равно норовила украдкой бросить на него беглый взгляд, после чего мгновенно отворачивалась.

Глаза Чи Нинбао снова заволокла пелена слёз. Он заподозрил, что у него галлюцинации: разве может кто-то сказать ему, что он может остаться?

Такого красивого мужчину он тоже отродясь не видел.

Чи Нинбао растерянно молчал, а Чжуан Наньсин с досадой покачал головой: похоже, этот паренёк и впрямь умом не вышел.

И продолжил:

— Первое: возвращаться домой строго до наступления темноты. Второе: никому не позволено приводить гостей на ночь. Если гарантируешь, что сможешь это исполнять, я буду тебе рад.

До чего же он всё-таки забавный...

— Ладно, уже поздно, новые блюда готовить не будем, вкусного поедим завтра. Чжуан Цай, иди разогрей остатки, а Чжуан Бай и ты, помогите мне навести порядок в комнатах. Сегодня ты поспишь на кровати Чжуан Бая, а завтра мы обустроим для тебя отдельную комнату, — распределив обязанности, Чжуан Наньсин протянул Чжуан Цай паровые булочки и пампушки, чтобы она их разогрела.

Чжуан Цай с улыбкой глянула на Чи Нинбао и вприпрыжку побежала разводить огонь в летней кухне, а Чжуан Бай тоже поспешил в свою комнату прибирать постель.

В гостиной остались лишь растерянный, донельзя напряжённый Чи Нинбао и собиравшийся его успокоить Чжуан Наньсин. Чи Нинбао находил старшего брата этого семейства слишком внушительным и не смел оставаться здесь один.

Чи Нинбао уже переставил ногу, собираясь последовать за Чжуан Цай на кухню, как Чжуан Наньсин окликнул его:

— Не уходи, я дам тебе кое-что хорошее.

Достав из глиняного кувшина две леденцовые фигурки на палочках, он протянул их Чи Нинбао со словами:

— Одна тебе, другая Чжуан Цай, отнеси ей. И если хочешь, можешь звать меня братом, как и они.

— М-мне, мне тоже?! — не веря своему счастью, заморгал Чи Нинбао и с надеждой уставился на него своими прекрасными глазами.

Раньше Чи Нинбао видел, как внук деревенского старосты разгуливал по всей деревне с сахарным петушком на палочке и все ему завидовали. Чи Нинбао не был исключением.

Чжуан Наньсин лишь улыбнулся в ответ и знаком велел ему взять угощение.

— Спасибо, братец... — смущённо пробормотал Чи Нинбао, обеими руками забирая сладость. Расплывшись в улыбке, он вихрем выбежал во двор, точь-в-точь как резвящийся щенок.

Чжуан Цай как раз следила за огнём, когда вихрем ворвался Чи Нинбао. Пламя в очаге резко взметнуло вверх, заставив лицо Чи Нинбао вспыхнуть от жара.

Смущаясь заговаривать с Чжуан Цай первым, он просто молча протянул ей леденец.

Чжуан Цай тоже не питала страсти к беседам с малознакомыми людьми.

Молча приняв сладость, она успокаивающе потрясла руку Чи Нинбао и придвинула ему бамбуковый табурет, чтобы он присел.

Усевшись на табуреты у кухонной плиты, они принялись за леденцы. Для Чи Нинбао это был первый раз в жизни, когда он ел такое лакомство.

Поднеся леденец к губам, он осторожно лизнул его и широко распахнул глаза:

— Так вот о каких сладостях снаружи рассказывал Бао Шунь? Оказывается, сахар на вкус такой... словно на душе становится сладко-сладко.

Чи Нинбао был большим мастером вести внутренние монологи.

Он всё слизывал карамель и не решался надкусить угощение, но заметив краем глаза, что от леденца Чжуан Цай осталась едва ли половина, наконец осторожно откусил кусочек. Сладкая с кислинкой мякоть боярышника оказалась необычайно нежной и рассыпчатой.

Глаза Чи Нинбао изогнулись дугой, став похожими на ночную луну.

Расправившись со своим леденцом, Чжуан Цай бросила палочку прямо в огонь и принялась перекладывать подогретые на плите лепёшки.

Затем она достала из шкафа четыре глубокие милки для каши.

Чи Нинбао к тому моменту доел половину и, увидев, что Чжуан Цай накладывает еду, тут же подскочил на помощь, растерянно озираясь по сторонам в поисках безопасного места, куда бы пристроить оставшуюся часть леденца.

Положив недоеденную сладость на тарелку в шкафу, он увидел, как Чжуан Цай взяла маленькое блюдечко с закуской из глиняного кувшинчика — кажется, это были те самые овощи, попробовать которые днём он так и не осмелился. Он тут же схватил миски и послушно засеменил следом за Чжуан Цай.

Наступила темнота, и ужинать во дворе уже было нельзя, поэтому всю еду перенесли в среднюю комнату.

Закончив сервировку, Чи Нинбао по привычке ушёл в кухню и тихонько примостился в самом углу. Он даже помыслить не смел, что ему позволено сидеть за общим столом — обычно ему разрешалось приступать к еде лишь после того, как остальные закончат.

Заметив отсутствие одной пары палочек, Чжуан Цай вернулась на кухню и увидела там скромно ждущего в уголке Чи Нинбао.

Встретившись с его чистыми глазами, она на мгновение осеклась, не находя слов.

— Не бойся, со мной, — только и произнесла она, после чего взяла Чи Нинбао за руку и увлекла к обеденному столу, усаживая рядом с собой.

Чжуан Наньсин и Чжуан Бай уже сидели в комнате. Убедившись, что все в сборе, Чжуан Наньсин достал два свёртка с выпечкой и положил перед ними.

Тут он ощупал карман и сообразил, что, похоже, совсем забыл про Чжуан Бая...

— Держи, — с самым небрежным видом Чжуан Наньсин протянул леденец Чжуан Баю, явно пытаясь замять оплошность.

К сожалению, Чжуан Бай был из тех людей, кто устраивал бурю из-за каждого пустяка:

— Брат! Ты купил его только мне? А как же сестра и мой младший брат? Ты что, забыл? Только не вздумай выделять любимчиков, в нашей семье так не принято!

Чжуан Наньсин лишился дарха речи и совершенно не собирался отвечать на этот спектакль.

— Ты всё не так понял. Им я отдал раньше, а про тебя просто забыл. И хватит тащить в дом дурные привычки из своей школы, к тому же Чи Нинбао старше тебя.

— ...Ой всё! — Чжуан Бай закатил глаза, скривил губы и демонстративно отвернулся, решив ради леденца не портить отношения со старшим братом.

Чжуан Цай с улыбкой раздавала всем палочки для еды. Чи Нинбао тоже нашел эту сценку забавной и, видя, что прогнать его никто не пытается, сжав губы в тонкую линию, тихонько наблюдал за ними со своего стула.

Внезапно его осенила страшная догадка: леденцов было куплено всего три... Неужели он только что съел тот, что предназначался Чжуан Наньсину? Мысли о дальнейшей судьбе недоеденной половинки леденца, оставленной в шкафу, не давали ему покоя.

Хотя они называли это скромным ужином, по мнению Чи Нинбао, ничего лучше ему в жизни пробовать не доводилось: целая гора белых пампушек и булочек, из которых аппетитно сочился мясной сок; лепёшки, замешанные наполовину из кукурузной и пшеничной муки, с хрустящей золотистой корочкой, толстые и размером чуть ли не с его собственное лицо.

Это был всего второй раз в его жизни, когда он ел досыта.

Увидев, что все приступили к трапезе, он тоже робко взял палочки и отломил едва ли половину маленького кусочка лепёшки — днём он наелся от души, а потом ещё добавил половину леденца, так что сильного голода не чувствовал.

Но стоило ему поднести еду ко рту, как Чжуан Цай молча выхватила лепёшку у него из рук. Сердце Чи Нинбао пропустило удар: неужели... ему здесь не рады?

Не успели мрачные мысли захватить его целиком, как в руке у него оказалась румяная булочка, размером больше его собственной ладони.

— Ешь булочку, которую купил брат, она вкуснее лепёшки, — сказала Чжуан Цай.

Чи Нинбао вдруг почувствовал себя ничтожно: Чжуан Цай оказалась такой доброй, а он успел подумать о ней плохое.

Бросив виноватый взгляд на Чжуан Наньсина и Чжуан Цай, он едва слышно пробормотал слова благодарности.

Никто не пялился на него и не следил за каждым движением — все просто ели свою еду. Это помогло Чи Нинбао наконец расслабиться, и он робко откусил кусочек булочки.

Стоило ему прожевать первый кусоток, как его глаза мгновенно засияли, и он тут же поспешно откусил второй.

Он решил, что булочка — это вторая по вкусности вещь на свете, а первое место, конечно же, оставалось за леденцом.

Он мог осилить лишь одну штуку: еды и так было в обрез, а брат ведь ещё толком не поел, не говоря уже о том, что перед ним стояла целая огромная миска кукурузной каши.

Притом Чи Нинбао сильно сомневался, сможет ли вообще одолеть такую порцию, хотя сверху на кашу было капнуто пару капель кунжутного масла, издававших невероятно аппетитный аромат.

Оставленное с обеда яйцо, к которому Чи Нинбао так и не притронулся, снова выставили на стол. Чжуан Бай, уплетая булочку за обе щеки, принялся делить яйцо между ним и Чжуан Цай.

Чи Нинбао уставился на положенное перед ним яйцо и не смел к нему прикоснуться. Он ведь палец о палец не ударил, чтобы заслужить такое угощение, да и съеденная булочка казалась ему верхом гастрономического блаженства.

Рассудив так, он тихонько взял яйцо и под столом тайком переложил его обратно к миске Чжуан Наньсина.

Чжуан Наньсин уже давно заметил непрекращающиеся мелкие манёвры Чи Нинбао и теперь забавлялся, молча наблюдая за тем, что же этот ребёнок выкинет на этот раз.

Когда Чи Нинбао аккуратно опустил яйцо рядом с его тарелкой, сердце Чжуан Наньсина на миг странно ёкнуло, словно его кто-то легонько пощекотал изнутри, и уголки его губ сами собой дрогнули в улыбке.

Не успел Чжуан Наньсин и слова сказать, как Чжуан Бай издал выразительный звук и заголосил на всю комнату:

— Ай-яй-яй! Оказывается, любимчик-то у нас совсем другой! Все твои добрые побуждения летят коту под хвост, ну и времена пошли...

Рот его был занят булочкой, но глаза работали за двоих — он зыркал то на одного, то на другого, а когда очередь дошла до Чи Нинбао, он как раз вовремя застал момент, когда тот перекладывал яйцо к брату, хотя сам же Чжуан Бай и отдал этому заморышу одно из двух имевшихся яиц!

Под прицелом слов Чжуан Бая лицо Чи Нинбао мгновенно вспыхнуло ярким пламенем, и он в панике принялся оправдываться:

— Нет, я не...

Чжуан Бай, разумеется, не дал ему договорить и окинул его многозначительным взглядом:

— Ладно-ладно, молодой господин всё понимает, можете больше не объясняться. В конце концов, мой брат — самый неотразимый мужчина во всём уезде, устоять перед ним и впрямь непросто.

Чи Нинбао решил больше не спорить. Опустив голову и залившись краской до самых ушей, он целиком ушёл в поедание своей булочки.

Он и в мыслях не держал ничего подобного, ему просто казалось, что брату приходится тяжело работать вне дома.

Впрочем, всё равно никто не услышит его мысленных оправданий.

Сидевшая между Чжуан Баем и Чи Нинбао Чжуан Цай как раз чистила яйцо. Повернувшись к брату и Чи Нинбао, она вспомнила слова Чжуан Бая и тихонько хихикнула.

Услышав смех сестры и решив, что она его поддерживает, Чжуан Бай собрался продолжить, но перехватив суровый взгляд Чжуан Наньсина, тут же захлопнул рот, надул губы и сосредоточился на еде.

Младшему брату завести друга не позволяют, теперь даже рта раскрыть не дают — ну до чего же братец становится деспотичным!

http://bllate.org/book/25553/3048337