Готовый перевод Perfectly Happy / Счастливый финал: Вторая жизнь Лянь Чжихуэя: Глава 5

Во время полуденного перерыва женщины-помощницы по хозяйству заводили разговоры на самые разные темы. Сначала они очень тепло принимали Лянь Чжихова и всегда звали его с собой.

— Говорят, ты студент университета. Разве тебе не будет здесь слишком скучно с твоим-то талантом?

— К тому же ты такой красивый.

Лянь Чжихов смотрел на них и не знал, как реагировать. Он не очень понимал, почему мужчины вечно говорят о женщинах, а женщины — о мужчинах, и совсем не понимал, с чего это он вдруг стал красивым. Раньше никто никогда не говорил ему, что он красивый, даже Сяо Чжи.

— Раньше мне казалось, что молодой господин просто красавчик, но теперь я смотрю на тебя, и ты куда красивее него.

— Жаль только, что в последнее время молодого господина нет дома…

Кто-то обмолвился об этом, и все вдруг с поразительным единодушием замолчали, а затем как ни в чем не бывало перевели разговор на другую тему.

Лянь Чжихов сидел рядом, совсем близко к ним — разделяло их лишь крошечное расстояние.

С некоторым опозданием до него дошло: хозяева этого дома носили фамилию Жань.

В тот момент в его вечно заторможенном сердце внезапно возникло какое-то глубинное внушение и предчувствие — мрачное и пугающее.

— Почему молодого господина в последнее время нет? — спросил он.

Эта фраза, вклинившаяся в новый разговор помощниц, прозвучала очень неуместно и резко.

— Почему молодого господина в последнее время нет дома? — повторил он.

Его голос всегда был тихим и бесцветным, но сейчас эти слова прозвучали так, будто их произнес какой-то сломанный, не совсем нормальный человек.

Помощники умолкли, не в силах игнорировать этот голос, и переглянулись между собой.

Одна из девушек, помладше, вдруг тихонько произнесла:

— Ты что, тоже слышал об этом?

Сидевшая рядом женщина толкнула ее локтем, но та отмахнулась:

— Подумаешь, просто болтаем, ничего страшного.

И тогда окружающие помощницы украдкой захихикали, а она продолжила — с тем любопытством и возбуждением, с какими прислуга обычно обсуждает тайны и сплетни хозяев дома:

— Некоторое время назад молодой господин насмерть сбил человека, и хозяйка отправила его за границу переждать бурю.

Если у тебя очень много денег, и их невозможно потратить до конца, станешь ли ты жадничать?

Если тебя окружает бесчисленное множество любящих людей, станешь ли ты добрым?

Если тебе не нужно нести никакой ответственности, возникнет ли у тебя чувство вины?

Об этом Жань Вэйжань никогда не задумывался.

Вэйжань означает изобилие.

Поэтому с самого рождения у него было много любви, много денег, много друзей и весьма недурная внешность. И он позволил своему характеру расти так, как ему вздумается. Куда бы тот ни упирался, если что-то преграждало ему путь, всегда находился кто-то, кто расчищал для него дорогу.

Его друзья были точно такими же: у них было много денег и нравы, сформировавшиеся сами по себе.

Они пили вино, а в семь часов вечера гоняли по узким переулкам на скорости семьдесят миль в час, отрабатывая дрифт и соревнуясь в скорости. Им очень нравилось состязаться, очень нравилось играть на спор. Это добавляло им хоть немного редких острых ощущений. А в качестве ставок годилось всё: деньги, дома, машины, драгоценности, любовницы — что угодно. В конце концов, они ни в чем не нуждались.

Тогда Жань Вэйжань сидел за рулем, Юй Линь — на переднем пассажирском сиденье, а на заднем расположились двое, которые нравились им в последнее время: парень и девушка.

Внезапно Жань Вэйжань почувствовал, как капот и шины машины обо что-то ударились. Ощущение стремительного вращения прервалось, и их тела качнуло далеко вперед. Портившее удовольствие, но недоигранное веселье заставило его проехать еще немного, прежде чем резко вдарить по тормозам.

Юй Линя чуть не вытошнило от алкоголя, и он выругался:

— Твою мать!

Жань Вэйжань злобно бросил:

— Черт, эмблема на машине!

Парень и девушка на заднем сиденье обнялись и завизжали.

— Да замолчите вы, блядь! — Жань Вэйжань распахнул дверь и вышел из машины. Под колесами лежал мужчина лицом вверх, с плоской грудью и скучным лицом.

Какой-то нищетяка.

Юй Линь тоже выбрался наружу:

— Что такое?

Жань Вэйжань откликнулся:

— Похоже, откинулся.

Увидев, как в переулке начинают собираться люди, Юй Линь закрыл лицо руками с испуганным видом:

— Капец.

— Какой нахрен капец, — процедил Жань Вэйжань. Он посмотрел на толпившихся вокруг зевак: те сбивались в кучки, точно муравьи, и все до единого были нищими.

Черт…

Он пнул ногой мужчину, лежавшего под колесом.

Из-под головы потекла кровь, ярко алея в ночной темноте.

Конечно, никакого капец не будет.

Вопрос утрясет его отец, вопрос утрясет его брат. А потом его мама, госпожа Жань, утирая слезы, скажет ему: Вэйжань, развлечения развлечениями, но когда ты наконец станешь благоразумным? Если ты попадешь в беду, что делать маме?

— Во сколько обошлось урегулирование? — спросил Жань Вэйжань.

Слезы госпожи Жань высохли:

— Три миллиона.

— Всего-то?

Госпожа Жань с укоризненным видом посмотрела на него и принялась дальше отдавать распоряжения помощницам, паковавшим чемоданы:

— На этот раз поезжай во Францию, как следует развейся с Юй Линем, отдохни, а через несколько месяцев возвращайся домой.

В тот момент настроение у Жань Вэйжаня было прекрасным.

Оказывается, фантазии нищих исчисляются какими-то жалкими тремя миллионами, подумал он.

Мир был невероятно снисходителен к таким людям, как Жань Вэйжань и Юй Линь.

Даже если они совершали ошибки, мир все равно продолжал их любить.

Даже если они совершали очень серьезные ошибки, мир всё равно продолжал их любить.

Например, молодые помощники по-прежнему брали с них пример как с настоящих мужчин. Какое курит молодой господин, какую машину водит, с какими людьми крутит — всё это считалось признаком умения жить. Со вкусом, на высшем уровне, настоящий мужчина.

Или вот женщины-помощницы, вспоминая об этом происшествии, выражали чуть ли не сожаление:

— Интересно, когда вернется молодой господин?

— Насколько же красивы Эйфелева башня и Лувр?

— Когда молодой господин вернется, он наверняка станет настоящим французским модником!

Подумаешь, неприятности. Подумаешь, замяли. На свете нет ничего, что нельзя было бы уладить.

Жань и Юй.

Лянь Чжихов услышал от местных жителей на том самом месте, где погиб Сяо Чжи, что это две самые влиятельные и могущественные семьи в здешних краях. Насколько они могущественны, Лянь Чжихов себе не представлял.

Жань из фразы «город в тысячу дворов, дом со ста колесниц, способный поставить над собой правителя».

Юй — от той самой Юйцзи из строк: «Армия Хань уже захватила земли, со всех сторон доносятся песни Чу. Воля гона исчерпана, зачем же жить бедной наложнице?»

Два столь прекрасных иероглифа, два столь замечательных иероглифа, два столь ужасающих иероглифа.

Разговоры помощниц уже перекинулись на Францию — на французские Диор, Живанши и Сен-Лоран.

Как же прекрасна Франция! Шик, Париж, столица моды.

Лянь Чжихов никак не мог взять в толк: почему все вокруг могут так легко забыть о существовании Сяо Чжи?

Жань Вэйжань, Юй Линь.

Помощницы.

Мать Сяо Чжи.

Автомобильная эмблема, Париж, три миллиона. Всё это казалось куда более громким и заметным, чем Сяо Чжи.

Все улыбались, болтали, шли вперед, взявшись за руки. И только Лянь Чжихов стоял на месте — казалось, он один еще помнил Сяо Чжи.

Почему?

Разве Сяо Чжи не был человеком?

Разве Сяо Чжи был не человеком?

Разве он не должен был оставить после себя хоть какой-то след в этом мире?

Рабочий день закончился, Лянь Чжихов переоделся и пошел по горной дороге вниз.

Хотя он шел с горы, с каждым шагом он чувствовал все большую усталость и все сильнее клонило в сон.

Жань из фразы «город в тысячу дворов, дом со ста колесниц, способный поставить над собой правителя».

Юй из строк «Армия Хань уже захватила земли, со всех сторон доносятся песни Чу…».

Жань из фразы «город в тысячу дворов, дом со ста колесниц, способный поставить над собой правителя».

Юй из строк «Армия Хань уже захватила земли, со всех сторон доносятся песни Чу…».

Город в тысячу дворов, дом со ста колесниц…

Армия Хань уже захватила земли, со всех сторон доносятся песни Чу…

У Лянь Чжихова подкосились колени, он рухнул на землю и тяжело, с трудом задышал.

Я больше не могу идти.

Внезапно он начал тосковать — с невиданной доселе силой тосковать по той черной машине. Он думал: если бы она снова остановилась, остановилась рядом со мной и спросила: «Ты выглядишь очень уставшим, не подвезти ли тебя?»

Я бы непременно согласился.

Я бы сказал: я совсем не могу идти дальше, пожалуйста, подвези меня, у меня на сердце столько всего, я хочу обо всем тебе рассказать. Я расскажу тебе всё что угодно, я соглашусь на всё что угодно.

Но в ту ночь горная дорога была пустой. Лянь Чжихов простоял на коленях минут десять, а затем поднялся и побрел домой пешком.

— Скоро приедет господин Минь Янь.

Днем старшая горная помощница по фамилии Цяо заглянула в комнату отдыха и произнесла это крайне суровым тоном.

В то время молодой господин семьи Жань, Жань Вэйжань, со своими друзьями всего неделю как вернулся из Франции. На подготовку к встрече и празднование их возвращения ушло столько сил, что помощники уже изрядно устали:

— Это со стороны хозяина или со стороны хозяйки? Надо же было выбрать такой день.

Прислуга в доме Жань менялась довольно часто, и нынешняя молодежь уже не знала, кто такой Минь Янь.

— Господин Минь Янь — ни с той, ни с другой стороны, — ответила Цяо. — Но он важнее обеих.

Лянь Чжихов сидел в одиночестве в самом углу, погруженный в свои мысли — остальные уже заметили, что в последнее время он то и дело зависал вот так. Не расслышав слов Цяо, он просто заметил, что в особняке Жань внезапно все засуетились, и автоматически присоединился к всеобщей беготне: куда Цяо велела идти, туда он и шел, куда направляла, туда и направлялся.

Поэтому, когда Цяо поручила ему вместе с несколькими другими людьми убрать гостевые комнаты в передней части усадьбы, Лянь Чжихов послушно пошел со всеми.

Незадолго до этого он мыл обеденную посуду на кухне, только что снял фартук, и от его одежды все еще пахло едой и моющим средством.

Миновав несколько извилистых коридоров и переходов, они внезапно вышли в просторное помещение. Это был главный зал дома Жань: высокий потолок, свисающие люстры, резные колонны, мебель, предметы интерьера — поистине казалось, что здесь пролился расплавленный яшмовый свет, и всё сияло кристальной чистотой и царственным блеском. Это полностью отвечало любым человеческим представлениям о знатности и богатстве.

Однако внимание Лянь Чжихова привлекло совсем другое.

Статуя бодхисаттвы Гуаньинь с золотым ликом сияла озаряющим все вокруг светом. На алтаре перед статуей рядами громоздились самые изысканные подношения, а рядом лежало несколько свитков «Сутры Лотоса Благого Закона». Было очевидно, что тот, кто возжигал здесь благовония, делал это с чистейшим и искренним сердцем.

http://bllate.org/book/25552/3048253