Я и Сюаньцзы, этот ходячий несчастливый знак, виделись как минимум дважды в день. Да, оглядываясь назад, на тот месяц, когда мы начали видеться ежедневно, я решил называть её Сюаньцзы. Сам не знаю почему, но мне просто показалось, что так будет правильно. Хотя этот ходячий несчастливый знак оставался всё тем же ходячим несчастливым знаком, ничуть не изменившись.
В тот месяц наши ежедневные двухразовые встречи выглядели так: одна — на утренней перемене, когда Сюаньцзы приносила мне молоко, а я передавал так называемое любовное письмо в руки Сяо Мо, которая каждый раз сопровождала её; вторая — после вечерней самоподготовки, когда я со своим любовным письмом заявлялся в класс к Сюаньцзы. За исключением этих двух встреч, в остальное время мы, случайно сталкиваясь в школе, в основном делали вид, что не знакомы, словно по молчаливому уговору. Школьные автобусы для первых и вторых классов отправлялись в разное время, и эта получасовая разница стала важным периодом, в течение которого мы привыкали друг к другу.
Каждое утро на перемене я изо всех сил изображал перед Сяо Мо холодное высокомерие; а каждый вечер после самоподготовки это высокомерие улетучивалось, и мы с Сюаньцзы болтали без умолку и бесконечно спорили. Я уже провозгласил её своим лучшим компаньоном по препирательствам — э-э... смысл и так понятен, другом-спорщиком. Но мы не всегда препирались и пикировались: я заметил, что тем для разговоров у нас становится всё больше, так что мы болтали обо всём на свете и обо всём на свете спорили.
Имя — это ключ, с помощью которого мы узнаём друг друга получше, а разобравшись с именем собеседника, можно считать, что наполовину раскусил его. Наша привычка болтать обо всём началась с фразы: Когда ты узнала моё имя?
Как обычно, я сидел за партой в ряду рядом с Сюаньцзы. По-прежнему задрав ноги на стол, я листарил роман Хань Ханя Его страна. С тех пор как я начал каждый день ходить на отметку в пятнадцатый класс, мне было уже не до чтения. Я лишь для вида доставал книги своих кумиров Хань Ханя и Лю Мэнсяо либо сборники стихов Шу Тин и Гу Чэна, а всё моё внимание было сосредоточено на том, как вести себя с Сюаньцзы дальше. Повторюсь ещё раз: общаясь с женщиной столь развитого рационального мышления, необходимо включать мозги.
Ты целыми днями зовёшь её Сяо Мо да Сяо Мо, и в письмах пишешь Сяо Мо, а знаешь ли ты её настоящее имя? — спросила Сюаньцзы, читая моё любовное письмо и густо краснея.
Не знаю. — Я притворился, что читаю, хотя одну и ту же строчку перечитывал уже в третий раз.
Так не пойдет. Тебе даже не любопытно было спросить её настоящее имя? Столько дней уже прошло, ты вообще по-настоящему её любишь? — Сюаньцзы искоса взглянула на меня, наверняка заново записав меня в легкомысленные ветрогоны, играющие с чужими чувствами.
Я... — Я опешил от её слов и поспешил взять себя в руки. — Эй, кто сказал, что добиваться её обязательно значит любить! К тому же чувства можно развивать постепенно, да и имя можно спросить со временем, чего спешить-то?
Тогда хочешь узнать её настоящее имя? У тебя есть только один шанс: если не послушаешь сейчас, потом будешь сам у неё спрашивать, — намеренно испытывала меня Сюаньцзы.
Подожди! Настоящее имя... что ты имеешь в виду? — Я вдруг сообразил, что Сюаньцзы использовала слово настоящее имя, разве речь не должна идти о полном имени?
Ого, какая быстрая реакция, — то ли хвалила, то ли дразнила меня Сюаньцзы.
Ладно, выкладывай, раз начала, — бросил я на неё любопытный взгляд.
Совсем никакой искренности! — издевка в голосе Сюаньцзы сменилась на кокетство.
Не хочешь говорить — и не надо, сам у неё спрошу, — я опустил голову и снова сделал вид, что читаю.
Ведя эту хитроумную игру, мы украдкой поглядывали друг на друга. В тот момент, когда наши взгляды встретились, мы оба не выдержали и рассмеялись.
Ладно, так и быть, скажу тебе, это ведь не секрет, посмотри на эту тетрадь для упражнений. — Сюаньцзы вытащила тетрадь по английскому, на обложке которой красовались два незнакомых имени. Наверху виднелась строчка IELTS, а ниже — незнакомое имя: Яо Цзин.
Увидев это имя, я фыркнул со смеху. Разве можно кого-то называть ведьмой?
Нельзя ли проявить уважение к Сяо Мо и смеяться потише? — Сюаньцзы, видимо, догадалась, с чем я это сопоставил.
Неудивительно, что ей понадобилось взять прозвище, никак не связанное с собственным именем, — я тут же постарался скрыть улыбку: высмеивать имена, данные родителями, действительно низко, подума про себя я.
Имена Сяо Мо и Яо Цзин на самом деле не имели друг с другом ничего общего: первое казалось мягким и изящным, а второе — жестким и резким. Мне казалось, что для отличницы Сяо Мо, старосты шестнадцатого класса, подходили оба имени: в ней сочетались твердость и мягкость, она могла и великие дела вершить, и собственное имя скрыть.
Эй? Тогда ответь мне, когда ты узнал моё имя? В тот день перед вашим классным руководителем ты ведь назвал меня по имени! — Сюаньцзы резко перевела тему на нас.
Ты... разве на обложках всех твоих книг оно не написано? Я увидел его в первый же день, как пришёл в ваш класс, я же не слепой... — Я не знал, плакать мне или смеяться.— Тоже верно. — Сюаньцзы покачала из стороны в сторону своей круглой головкой и продолжила вглядываться в написанное мной «любовное письмо».
— А когда ты узнала, что меня зовут Чэн Нин? — спросил я.
— Это было...
— Подожди! Дай-ка я угадаю! — Сюаньцзы только открыла рот, но я её перебил: — Ты наверняка давным-давно знала меня, Чэн Нина, ведь моя популярность в параллели так высока! Наверное, тогда, во время баскетбольного матча, верно?
Я гордо задрал подбородок — в этой партии победа снова была у меня в кармане.
— Не угадал. — Сюаньцзы развела руками.
— Значит, на... на легкоатлетической спартакиаде! Я занял первое место в школе по толканию ядра! К тому же эту дисциплину впервые включили в спортивные состязания нашей первой школы, я даже рекорд установил!
— Мимо. Я вообще не слежу за соревнованиями. С моими жалкими спортивными результатами я чувствую себя на спартакиаде полнейшей чужой. — Сюаньцзы снова развела руками.
— А? Когда же тогда? — Я и вправду не мог догадаться. Неужели... из-за Линь Вэй? Я быстренько пораскинул мозгами: Линь Вэй и Сюаньцзы, казалось, были из абсолютно разных миров, вряд ли дело в этом.
— Ни за что не угадаешь, очень-очень давно. А я-то думала, какой ты умный. — Сюаньцзы уставилась на моё «любовное письмо», и её личико покраснело.
Я отчаянно пытался сообразить, надеясь до того, как Сюаньцзы озвучит ответ, отыскать хоть какую-то зацепку, когда моё имя случайно долетело до её слуха. Я затаил дыхание — в этот миг малейший вздох мог разрушить все осколки моего вдохновения. Но, увы, ответ я так и не нашёл. Это ощущение внезапно ускользнувшей победы заставило моё сердце забиться в панике, всё было хуже некуда.
Но неужели моё сердце колотилось из-за какого-то нелепого духа соперничества? Я не понимал.
— Военные сборы! В автобусе на военных сборах! — наконец выпалила Сюаньцзы.
— Ты тоже была в том автобусе? Какая невероятная случайность! — Я и представить не мог, что наша связь в качестве лучших заклятых друзей берёт начало с тех самых пор. Вспомнив всю ту чушь, что я творил в школьном автобусе, я смертельно сгорел со стыда.
— А ты помнишь, каким ты был тогда чудаком? Я ещё подумала: надо же, какой наивный мальчишка, — продолжила Сюаньцзы, повернувшись ко мне. — Но теперь я вижу, что тогда я тебя всё-таки недооценивала. Почти целый год старшей школы позади, а ты всё такой же наивный. Как тебе удаётся ни капельки не поумнеть, а вместо этого становиться только хуже?
— Черт! Прекрати, это же... невероятный позор. — Я натянул на голову через плечо сумку-мессенджер, чтобы Сюаньцзы не видела моего лица. Я снова потерпел сокрушительное поражение.
Исподлобья бросив на неё вороватый взгляд, я заметил на её лице лукавую улыбку, какой прежде никогда не видел — задорную, озорную и капризную. Куда только и делся весь её опостылевший образ навлекательницы неприятностей.
После того разговора о наших именах между мной и Сюаньцзы будто открылся какой-то шлюз или рухнула невидимая преграда. С того дня у нас всегда находилось бесконечное множество тем для разговоров: я слушал её болтовню обо всём на свете, а она — мои хвастливые россказни. Мы по-прежнему часто пререкались — слово за слово, обязательно пытаясь переспорить друг друга.
Чтобы не отвлекать её от учёбы, я каждый день сначала спрашивал, выполнила ли Сюаньцзы сегодняшние задания. Она отвечала, что учёбе нет конца, но она вовсе не против того, чтобы я заглядывал к ней поболтать и поцапаться. Пожалуй, это была лучшая похвала для лучших заклятых друзей.
Мы с Сюаньцзы умели сидеть смирно, а вот Се Сяобай — нет.
Она то и дело таскала за собой Лю Синье и демонстративно за нами наблюдала. Стоило Сюаньцзы и Сяо Мо заглянуть ко мне в класс, а мне — начать строить глазки Сяо Мо, как Сяобай нарочно проходила мимо, задевала меня плечом, выругивалась «черт» и удалялась, не оглядываясь. Наивная, я презирал такие выходки, портящие чужие дела — это было крайне не по-товарищески. К счастью, она не знала, что по вечерам я всё ещё тайком виделся с Сюаньцзы, иначе точно решила бы, что я подлец, крутящий романы на два фронта.
— Эй, Сяобай, ты поступаешь подло. Дружище девчонку добивается, а ты вечно лезешь со своими глупостями. Вдруг она поймет нас неправильно, ты что, хочешь испортить мне всё дело? — подошёл я к её парте и принялся жаловаться.
— Тьфу! Какой я тебе дружище? У тебя теперь что, в глазах только эта Сяо Мо из шестнадцатого класса? — Сяобай вскочила, уперев руки в боки, и выпятила грудь вперед, демонстрируя своё превосходство.
— Ну да, теперь у меня в глазах только она, подруга. — Я тоже выкатил грудь колесом, чувствуя себя абсолютно правым.
— Ладно, Чэн Нин, зря я вообще к тебе так хорошо отношусь. — Сяобай выпятила грудь ещё сильнее.
— Ты же моя подруга, так и должно быть, — передразнил я её жеманным голосом, заломив манерную фигу из пальцев, и тут же нанёс контрольный удар: — Да как ни выпячивай, а всё равно меньше, чем у матушки...
Последовал град тумаков и пинков...
http://bllate.org/book/25539/3047044
Сказали спасибо 0 читателей