Готовый перевод Journey to the West: The Little Demon Wants to Marry the Great Sage / Путешествие на Запад: Демоница охотится на Великого Мудреца: Глава 4

В этот момент Бай ЧАОцзинь уже наклонилась, одной рукой ухватившись за его плечо, а другую опуская ниже:

— Душенька-братец~

В тот самый миг, когда она прижалась к нему, Сунь Укун напрягся всем телом, а когда ощутил её беспокойные руки, та натянутая струна в его голове, что звалась рассудком, с треском лорнула.

Эта демоница! Играет по-настоящему?!

И вот, когда та рука уже почти коснулась этого места, Сунь Укун резким движением перехватил её за запястье. Больше не церемонясь, он за счёт ловкого толчка рванул её вперёд, одновременно стремительно вскочив на ноги и отпрыгнув назад.

Бай ЧАОцзинь испуганно ахнула. Поддавшись его обманчиво небрежному, но на деле непреодолимому рывку, она оступилась на пару шагов и рухнула на землю.

Сев на землю, слегка растрёпаная, с распустившимися подол платья складками, она вовсе не выглядела жалко. Напротив, подняв глаза, она с упрёком глянула на Сунь Укун — во взгляде её сквозило и обида, и кокетство, и всё та же цепляющая за живое манящая сила:

— Душенька-братец, до чего же ты суров! Неужели тебе даже собственную матушку не жалко уронить?!

Видя, что даже сейчас она продолжает ломать комедию и сыпать соблазнительными речами, Сунь Укун уже не мог сдержать ярость, в которой смешались злой огонь и гнев от того, что его водят за нос.

Если он позволит ей и дальше играть этот спектакль, глядишь, и вправду угодит в сети демоницы!

Если не ударить сейчас, то когда же?!

В его глазах мелькнуло свирепое выражение, и больше не колеблясь, он явил свой истинный облик:

— Демоница! Получай посох!

Без лишних слов Цзиньгубан, несомый колоссальной мощью, обратился чёрной полосой света и обрушился прямо на голову Бай ЧАОцзинь! Разящий свист рассекаемого воздуха пригнул к земле окрестную траву, а камни в искусственных горках затяжно загудели.

Бай ЧАОцзинь, видя, как на неё несется эта ветровая буря от палки, а тень от неё заслоняет свет, словно гора, ничуть не испугалась. Едва отброшенная назад, она уже успела подготовиться, и теперь в уголках её губ даже играла улыбка.

— Старейшина Сунь, так не терпелось сблизиться со мной? — поддразнила она, но тело её скользнуло назад подобно призраку, и в то же время изящная рука скользнула по поясу, являя на свет холодный блеск.

Звонкий удар металла о металл расколол ночную тишину, брызнув искрами.

Глядишь — а в руках у Бай ЧАОцзинь уже появилась пара мечей. Тонкие и длинные клинки источали холодное сияние осенней воды, а их рукояти были оформлены просто, но изысканно. Скрестив оба меча, она надёжно приняла на них этот тяжкий и яростный удар Цзиньгубана!

Огромная мощь передалась через клинки, отчего в ладонях у неё занемело, а каменные плиты под ногами растрескались на мелкие кусочки. Но её фигура лишь слегка качнулась, и большую часть силы удалось погасить — это наглядно свидетельствовало о её незаурядном уровне культивации.

Едва первый удар Сунь Укуна был отражен, в его глазах промелькнуло удивление, сменившееся ещё более пылким боевым задором:

— Ах ты демоница! А у тебя и впрямь есть кое-какие навыки!

Он взмахнул запястьем, и Цзиньгубан из дробящего удара превратился в сокрушительный круговой взмах наотмашь, исполненный тысячефунтовой силы.

Бай ЧАОцзинь издала легкий возглас, её гибкая, как иринка, талия изогнулась назад в мостик, чудом избежав свиста палки, а парные мечи, точно ядовитые змеи из нор, взметнулись одновременно снизу и сверху, целя Сунь Укуну прямо в горло и запястье. Её приёмы были коварными и жестокими, но в то же время сохраняли присущую женскому фехтованию гибкость и лёгкость.

— Старейшина Сунь, к чему эти убийства и драки, они лишь портят добрые отношения, — нанося удары, она находила время для шуток. — Мы встретились при луне, это же благой союз, зачем прибегать к грубости?

— Благой союз?! Мой старый я считает это злой кармой!

Сунь Укун холодно хмыкнул, закрутив Цзиньгубан в сплошную непроницаемую пелену — удары сыпались градом, то превращаясь в сокрушающие, то в поддевающие или сметающие. Они отличались свирепой неукротимостью, и каждый нёс в себе мощь, способную раскалывать горы, наглухо запечатывая выпады парных мечей Бай ЧАОцзинь и вынуждая её отступать шаг за шагом.

Они схватились прямо в этом заднем саду, кружа в боевом танце взаимных атак.

Золотой свет и тени мечей переплетались, бурные потоки энергии вовсю бушевали, разлетаясь вокруг и срывая бамбуковые листья с лепестками цветов.

Цзиньгубан обладал тяжелым весом и сокрушительной мощью, от каждого удара руки Бай ЧАОцзинь немели, а кровь в жилах бурлила; но мечи Бай ЧАОцзинь брали верх своей лёгкостью, стремительностью и непредсказуемой сменой приёмов — они раз за разом разили под невероятными углами, целясь исключительно в уязвимые места и заставляя Сунь Укуна проявлять осторожность.

Очевидно, она выкладывалась далеко не в полную силу, скорее проверяя его в деле и кружа вокруг. В переливчатом блеске клинков её фигура порхала, подобно испуганной дикой гусыне, и даже в разгар свирепой схватки от неё исходило непреодолимое очарование.

Разменяв еще с десяток ударов, Бай ЧАОцзинь отвела в сторону один из выпадов и, используя инерцию, отлетела назад на добрый яжэнь, приземлившись на вершину искусственной горки, где развевались её одежды. Скрутив мечом изящный виток, она закинула клинки за спину, а лунный свет омыл её фигуру, сделав похожей на неземное создание.

Она посмотрела на стоявшего неподалеку Сунь Укуна с палкой наперевес и пылающим боевым духом. В её глазах плеснулся свет, и вдруг она ослепительно улыбнулась. Голос её прозвучал чисто и звонко, не скрывая абсолютной уверенности в победе:

— Сунь Укун, обладая такими способностями, неужели ты не считаешь, что следовать за тем дряхлым монахом и добывать писания — значит зарывать талант в землю? Не лучше ли пойти за мной?

Она чуть склонила голову набок, и её улыбка источала очарование, способное свести с ума весь мир:

— Стань послушно моим горным мужем, как тебе?

Сунь Укун сначала опешил, услышав это, а затем, словно услышав величайшую глупость на свете, закинул голову и залился громким смехом.

Отсмеявшись, он указал Цзиньгубаном на Бай ЧАОцзинь, а в его красно-золотых глазах сквозила дерзость и насмешка:

— Горным мужем? Ты решила, что сможешь?!

Уголки его губ изогнулись в дикой, необузданной ухмылке, а боевой дух заполыхал ярким пламенем:

— Демоница, вздумала укротить моего старого я? Ступай обратно во чрево своей матушки и культивируй ещё десять тысяч лет! Получай удар!

Не успели замереть слова, как он уже превратился в золотую вспышку, снова яростно бросившись в атаку! На этот раз натиск посоха стал ещё стремительнее и свирепее — очевидно, фраза про горного мужа окончательно раззадорила его боевой настрой.

Видя его приближение, Бай ЧАОцзинь не испугалась, а лишь обрадовалась, и блеск в её глазах вспыхнул с новой силой.

— Вот так-то лучше! — легко бросила она, выставив мечи навстречу. — Если не побить тебя до покорности, как ты послушно согласишься слушаться?

Две фигуры вновь завязали схватку в глубине сада, и звон скрестившегося оружия не умолкал, распугав сидевшую на ветках птичью стаю.

Чем дольше шёл бой, тем сильнее Сунь Укун изумлялся. Уровень культивации этой демоницы намного превосходил практически всех чудищ, встреченных им прежде: её парные мечи двигались с божественным мастерством, а техника перемещений поражала причудливостью — она действительно билась с ним на равных.

Что раздражало его еще сильнее — так это то, что в процессе боя она не переставала стрелять в него своими забирающими душу глазами, а с алых губ то и дело слетали убийственные насмешки и поддразнивания.

— Старейшина Сунь, как же чудно ты орудуешь этой палкой, у меня сердце тает, когда я смотрю на тебя... Девятая глава: Пояс, равный которому не сыскать во всех четырех морях и восьми пустынях.

— Тц, а эта талия, а эта мощь... Не зря ты Великий Мудрец, Равный Небесам.

— Устал драться? Может, отдохнем? У меня в закромах есть отменное персиковое вино.

— Заткнись! — Сунь Укун был доведён её болтовней до полного бешенства. Вложив в удар по методу «сметающая тысячелетия армия» ещё три доли силы, он страстно желал немедленно заткнуть этот бесконечно болтающий рот.

Бай ЧАОцзинь изящным поворотом увернулась, острие меча скользнуло по его Цзиньгубану, высекая сноп искр. Её глаза изогнулись дугами — похоже, взъерошенный вид обезьяна находил забавным сверх всякой меры.

Они вдвоём едва ли не разнесли задний сад наполовину, так что содрогание докатилось даже до главного зала.

Столь громкий шум, разумеется, поднял на ноги весь Монастырь Чаньлинь.

Тан Сэн, Чжу Бацзе, Ша Сэн и все монахи обители проснулись и поспешили на место происшествия, вооружившись фонарями и следуя за звуками и вздымающимися в небо потоками сияния.

Добравшись до заднего сада и увидев открывшуюся картину, они онемели от ужаса.

Под лунным светом повсюду валялись обломки черепицы и поваленные бамбуковые деревья, являя собой картину полного хаอоса. А в эпицентре этих руин две фигуры — золотая и белая — с недоступной человеческому глазу скоростью яростно сражались между собой.

Золотой свет был свиреп и бурен, словно палящее солнце в небе; белый свет — гибок и призрачен, точно разлившееся лунное сияние.

Каждое столкновение сотрясало землю, поднимая волны разрушительной энергии, которые вынуждали толпу отступать всё дальше и не позволяли даже приблизиться.

— Это старший брат! — завопил Чжу Бацзе. — С кем это он бьётся? О небеса, какой шум...

Тан Сэн разглядел белую фигуру — ту самую хрупкую и жалостливую женщину-бодхисаттву, что являлась им днем. Сейчас же она, вооруженная парными мечами, вела равный бой с его старшим учеником, источая леденящую душу мощь чудовищной ауры.

Побледнев лицом, он дрожащими пальцами перебирал чётки:

— Амитабха, эта... эта женщина-мирянка и впрямь...

Ша Сэн заслонил собой Тан Сэна, его лицо помрачнело:

— Учитель, этот монстр обладает великой магической силой. Боюсь, старшему брату придется потратить немало сил, чтобы справиться с ней!

В разгар схватки с Сунь Укуном Бай ЧАОцзинь видела, как эта обезьяна с каждым мигом становится всё свирепее, а его Цзиньгубан крутится с такой плотностью, что не подступиться, и поначалу брешей было не найти.

Она бросила беглый взгляд в сторону приближающейся и мечущейся в панике группы Тан Сэна и мгновенно созрела для манёвра.

— До чего же хорош старейшина Сунь, — отразив удар, она отскочила назад за счет отдачи, и её голос по-прежнему сочился задорным смехом. — Маленькая служанка уже едва держится~

Не успели замереть эти слова, как она сбросила собственную вышитую туфельку, зажала её в руке, дунула каплей бессмертного дыхания и произнесла заклинание:

— Сменись!

Точная копия её фигуры, ауры и даже парных мечей отделилась от неё и, подобно молнии, заняла прежнее место, взметнув клинки навстречу неминуемому новому удару Сунь Укуна!

Этот двойник обладал немалой силой: скрестив мечи против Цзиньгубана, он окружил себя сиянием клинков и непрерывным потоком приёмов, вступив в схватку с Сунь Укуном так, что с первого взгляда нельзя было отличить правду от подделки.

Сама же истинная сущность Бай ЧАОцзинь в то же мгновение растворилась лёгкой дымкой, слившись с тенью у ног. Прижавшись к земле, она с невероятной скоростью скользнула к краю суматошной толпы.

Тан Сэн, окруженный Чжу Бацзе и Ша Сэном, в растерянности и страхе наблюдал за далеким полем боя, безостановочно шепча буддийские молитвы при бледном лице. Он даже не заметил, как сросшаяся с лунным светом тень призраком скользнула у него за спиной.

Бай ЧАОцзинь ударила молниеносно: сложив пять пальцев в когти, она легко взмахнула рукой, и невидимые путы демонической энергии опутали Тан Сэна. Другой рукой она моментально зажала ему рот, не дав вырваться возгласу ужаса, и её фигура взмыла ввысь!

— Ум-м...!! — Тан Сэн почувствовал, как всё тело сковало, а пейзаж перед глазами стремительно отдаляется под напором свирепого ветра, отчего душа у него ушла в пятки.

— Учитель?!

— Плохо дело!

Чжу Бацзе и Ша Сэн сообразили почти одновременно, но движения Бай ЧАОцзинь были слишком стремительны. Они успели заметить лишь мелькнувшую белую тень, которая, унося Тан Сэна, взвилась в небеса и мгновенно растворилась в глубокой темноте.

Ша Сэн в испуге повернулся к продолжающему сражаться с демоницей Сунь Укуну и заорал во всю мочь:

— Старший брат! Хватит драться! Учитель похищен демоном!!

Сунь Укун, который как раз яростно наседал на двойника, услышал этот крик. Его красно-золотые зрачки сузились до предела, а Цзиньгубан внезапно испустил ослепительное сияние, обрушив на противника прямой, лишённый всяких хитростей сокрушительный удар сверху вниз!

Двойник вскинул мечи для защиты, но послышался хруст — от этого наполненного гневом удара оба клинка согнулись и разлетелись на куски! Не выдержав подобной колоссальной мощи, иллюзия с громким хлопком рассеялась, оставив на земле лишь брошенную вышитую туфельку.

Подняв её, Сунь Укун понял, что попался на удочку.

Он замер, опустив посох, а его пронзительный взгляд метнулся к тому месту, где стоял Тан Сэн — ожидаемо пустому! Переведя взгляд на темное небо, он не обнаружил там и следа.

— Проклятье! — на лбу у Сунь Укуна запульсировала вена, и он отбросил туфельку в сторону.

Беспрецедентная волна ярости и раздражения захлестнула его целиком. Его провели! Эта демоница обманула его! Воспользовавшись двойником, чтобы сковать его силы, она под шумок увела учителя!

— Старший брат! Что же делать?! — Чжу Бацзе бегал кругами, безумно размахивая Девятизубыми граблями. — Куда эта демоница уволокла учителя?

Лицо Ша Сэна также исказилось от беспокойства:

— Старший брат, давай скорее в погоню!

Сунь Укун силой подавил поднимавшийся из глубин души пожар и досаду от того, что его перехитрили:

— В погоню! Даже если придется перевернуть небеса и землю, мой старый я вытащит эту демоницу на свет! Посмела тронуть учителя моего старого я...

Он замолчал, словно вспомнив что-то, и уголки его губ искривились в зловещей усмешке. Крутанув в руке Цзиньгубан, он с грохотом опустил его на землю:

— Старые и новые счёты сведем разом!

С другой стороны, Бай ЧАОцзинь, унося Тан Сэна на крыльях демонического ветра, мчалась со скоростью падающей звезды в глубь гор.

Местность была ей, судя по всему, хорошо знакома: сделав несколько замысловатых поворотов, она опустилась перед крутым обрывом.

У подножия утёса клубились густые туманы, дна было не разглядеть — это и был вход в её потаённое логово, Бездонную пещеру в горе Сянькун.

Она сбавила высоту полета и приземлилась у входа в пещеру, искусно замаскированного ползучими лианами. Одним взмахом руки отбросив заросли, она обнажила уходящий в темноту тоненький проход. Не колеблясь ни секунды, она вместе с продолжающим отчаянно мычать Тан Сэном шагнула внутрь.

Ветер свистел в ушах, падение длилось неизвестно сколько, пока впереди внезапно не посветлело.

Внутри пещеры скрывался целый отдельный мир. Беседки и павильоны, извилистые мостики и текущая вода — всё было оформлено весьма изысканно. В своды потолка были вмонтированы светящиеся жемчужины, излучавшие мягкий свет, от которого внутри становилось светло, как днем, а в воздухе витал тот же сладковатый аромат, что исходил от самой хозяйки.

Бай ЧАОцзинь разжала пальцы, освобождая рот Тан Сэна, и усадила его на каменный стул, а сама отошла на пару шагов назад, неторопливо поправляя слегка растрёпанные волосы и одежды.

— Священный учитель, вы напуганы, — с мягкой улыбкой произнесла она, вернув голосу прежнюю нежность, так что трудно было поверить, будто свирепый похититель мгновением ранее и эта дама — одно лицо.

Тан Сэн, ещё не оправившийся от шока и бледный как полотно, смотрел на знакомую и в то же время незнакомую красавицу, указывая на неё дрожащим пальцем:

— Ты... ты и впрямь демон! Зачем ты приволокла сюда нищего монаха? Мы ведь не имеем друг к другу ни зла, ни обид...

— Ни зла, ни обид? — Бай ЧАОцзинь неспешно приблизилась, наклонившись к нему с игривым блеском в прекрасных глазах. — Разве священный учитель забыл? Это твой ученик, тот самый старейшина Сунь, с порога начал кричать, что прикончит меня. А я всего лишь хотела пригласить священного учителя погостить в моей пещере, укрыться от бури и заодно...

Она протяжно вздохнула, а её палец легко скользнул по замершему плечу Тан Сэна:

— Поговорить о луне и ветрах, обсудить долголетие... Десятая глава: Желаешь спуститься и помыться вместе?

Тан Сэн резко отпрянул, словно от раскаленного железа, и, зажмурившись, принялся истово читать молитвы:

— Амитабха! Грех перед Буддой, великий грех! Женщина-бодхисаттва... то есть, женщина-мирянка! Нищий монах — человек вне мирской суеты, стремящийся на Запад за писаниями, как я могу обсуждать с вами... обсуждать подобное! Отпустите же меня, мой ученик Сунь Укун непременно явится за мной, и тогда обнажатся клинки, а это нарушит гармонию!

— Сунь Укун? — легкомысленно усмехнулась Бай ЧАОцзинь, выпрямляясь и направляясь к белому нефритовому столу, где сама себе налила чаю с ленивым видом. — Он-то сейчас, пожалуй, только-только разбил моего двойника, бесится от злобы и ищет дорогу. Моя Бездонная пещера полна извилистых коридоров и скрытых ловушек, так что даже ему придется повозиться, чтобы найти верный путь.

Она отпила глоток чая и перевела взгляд на напряженного и встревоженного Тан Сэна:

— Будьте спокойны, священный учитель, до того как ваш доблестный ученик отыщет нас, у нас уйма времени. Я не причиню вреда вашей жизни, просто...

Оставив чашку, она направилась к завешенному жемчужными нитями проходу вглубь пещеры и, обернувшись, ослепительно улыбнулась:

— Хочу предложить священному учителю взглянуть кое на что любопытное.

С этими словами она приподняла занавес и скрылась внутри. Оттуда доносился слабый шум воды и стал ещё более густым аромат благовоний.

Тан Сэн остался сидеть один в дальней комнате, потеряв покой и мечась от страха и тревоги за ученика. Ему не оставалось ничего иного, как беспрерывно читать сутры, моля Будду о защите.

Вне пределов горы Сянькун три брата из числа учеников Сунь Укуна уже прибыли на место.

Чжу Бацзе смотрел на уходящий в бездну обрыв и клубящиеся облака, бормоча про себя:

— Старший брат, это место выглядит зловеще! Учитель и впрямь был утащен сюда?

Сунь Укун стоял на краю утёса, задействовав Огненные глаза до предела. Пронзив туманную завесу, он разглядел замаскированный лианами вход.

Он холодно фыркнул:

— Именно здесь! Ошибки быть не может, логово этой демоницы!

Ша Сэн спросил:

— Старший брат, мы так и рванем внутрь?

— Не спеши. — Сунь Укун прищурился, оценивая рельеф. — Эта пещера зовется Бездонной, внутри она наверняка запутана и изобилует скрытыми механизмами и ходами. Демоница хитра, она наверняка подготовилась. Если мы вломимся сломя голову, то легко попадемся в ловушку, да еще и вспугнем дичь, поставив учителя под удар.

— Что же делать тогда? Не сидеть же сложа руки? — вскинулся Чжу Бацзе.

Поразмыслив мгновение, Сунь Укун сверкнул глазами:

— Вы двое оставайтесь неподалеку от входа, спрячьте свои ауры и не делайте резких движений. Мой старый я сперва обернусь кем-нибудь, проберусь внутрь, разведаю обстановку, вычислю маршрут и место, где заперт учитель.

— Старший брат, одному идти туда слишком опасно! — встревожился Ша Сэн.

— Не бойтесь, в искусстве превращений и скрытного проникновения моему старому я еще не было равных, — с уверенностью бросил Сунь Укун.

Мгновение спустя его фигура качнулась, обратившись неприметной серой летучей мышью. Взмахнув крыльями, она бесшумно скользнула в мрачный зев пещеры и мгновенно растворилась в темноте.

Бездонная пещера полностью оправдывала свое название: тоннели и развилки тянулись лабиринтом, и если бы не Огненные глаза Сунь Укуна, способные распознавать истоки демонической ауры, и оставленный Бай ЧАОцзинь след, он бы точно заблудился.

Чем дальше вглубь они продвигались, тем просторнее становилось: в сиянии жемчужин прорисовывались контуры павильонов и беседок.

Превратившийся в летучую мышь Сунь Укун висел вниз головой за сталактитом, остро оглядывая пространство внизу своими крошечными золотыми глазками.

В изысканно обставленном павильоне клубился белый туман и журчала вода.

Одна фигура, стоя к нему спиной, погрузилась в термальный бассейн, сложенный из белого нефрита. Водопад черных волос распустился мокрыми прядями на гладких плечах и спине, обнажая лишь изящный изгиб шеи и небольшой участок светлой кожи. Поднимающийся пар размывал очертания, добавляя происходящему налета манящей таинственности.

Это определенно была истинная сущность демоницы, только её красота казалась еще на три части ярче прежнего.

А в обогреваемой пристройке неподалеку от водного павильона Тан Сэн сидел с закрытыми глазами и сложенными ладонями, словно читая молитвы, но нахмуренные брови и слегка дрожащие пальцы выдавали бурю в его сердце.

Вокруг него дрожал тонкий барьер золотистого света — очевидно, некая печать, наложенная Бай ЧАОцзинь, чтобы он не мог сбежать.

Взгляд Сунь Укуна задержался на Тан Сэне: убедившись, что учитель пока в безопасности, он слегка успокоился. Затем его взор поневоле снова соскользнул к фигуре в купальне.

Туман клубился, вода мерцала. Демоница, похоже, была в прекрасном расположении духа — она тихонько напевала себе под нос, зачерпывая пригоршню воды, которая капельками стекала по её руке, переливаясь хрустальным блеском в свете жемчужин.

Крошечное тело летучей мыши, в которую обратился Сунь Укун, едва заметно окоченело, а затем он яростно отвернулся, мысленно выругавшись:

— Эта демоница! Похитила учителя, а у самой еще хватает времени на ванну! И впрямь думает о всякой чепухе!

Он заставил себя переключить внимание и принялся внимательно осматривать окружение на предмет засад и защитных печатей. Ему необходимо было как можно скорее составить надежный план спасения.

В этот самый момент Бай ЧАОцзинь в купальне словно что-то почувствовала и замерла на мгновение. Она не оборачивалась, но уголки ее губ лукаво изогнулись.

— Маленькая летучая мышка~ — внезапно заговорила она, и её голос пробился сквозь пелену пара. — Насмотрелась уже достаточно? Желаешь спуститься и помыться вместе? Вода в моем источнике прекрасно разгоняет кровь и укрепляет сухожилия, это так приятно~

Сунь Укун: «!!!»

Его сердце бешено заколотилось. Демоница раскусила его?! Когда успела? Как обнаружила? Он же был уверен в безупречности своей техники превращения и в том, что идеально скрыл свою ауру...

Нет, погоди! Она просто блефует! Вряд ли она раскрыла его наверняка, просто её природа насквозь лжива и подозрительна, вот она и проверяет наугад!

Сунь Укун затаил дыхание, превратившись в совершенное изваяние — даже крошечное сердечко летучей мыши перестало биться, маскируя его под обыкновенный камень.

В купальне Бай ЧАОцзинь подождала немного, не дождалась ответа и легко усмехнулась, выказав легкое разочарование:

— И впрямь не спускаешься? Скукотища~

С плеском она поднялась из воды, взметнув фонтан брызг. И хотя Сунь Укун тут же крепко зажмурился, на миг мелькнувший силуэт сквозь пелену тумана всё равно властно ворвался в его боковое зрение.

http://bllate.org/book/25534/3046102