Готовый перевод Journey to the West: The Little Demon Wants to Marry the Great Sage / Путешествие на Запад: Демоница охотится на Великого Мудреца: Глава 5

Он почувствовал лишь, как волна жаркого воздуха круто ударила в макушку, всё его маленькое тельце мгновенно оцепенело, а шёрстка, казалось, встала дыбом.

Бай ЧАОцзинь неторопливо взяла с вешалки висевшее рядом платье, накинула его, завязала пояс и, ступая босыми ногами по белому нефритовому полу, направилась в тихую залу. Её влажные пряди прилипли к щекам и изящной шее, а капли воды скатывались вниз, ещё сильнее оттеняя кожу, подобную нефриту, и взгляд глаз, полный озёрной ряби.

Она подошла к краю залы, прислонилась плечом к косяку двери и посмотрела на Тан Сэна, который сидел там в строгой позе, но с явно сбитым дыханием. На её губах заиграла лукавая улыбка:

— Святой Монах, вода как раз нужной температуры, неужели правда не попробуешь? Ушедшим в монашество тоже следует соблюдать чистоту тела. Или же…

Уголки её глаз чуть приподнялись, и она бросила взгляд в ту сторону, где прятался Сунь Укун, говоря с явным намёком:

— Кого-то ждёшь?

Тан Сэн крепко зажмурил глаза, и чтение сутр стало ещё более поспешным:

— Амитабха! Благодетельница, прошу, имей совесть!

В этот момент в сердце Сунь Укуна шла битва небес и людей. Эта демонесса вела себя дерзко и бросала вызывающие слова — всё это явно было частью её истинной натуры, а заодно и средством смущать человеческие сердца. Но он не мог не признать, что на него этот приём действительно действовал. По крайней мере, сохранять абсолютное спокойствие и сосредоточенность ему было невероятно трудно.

Больше нельзя ждать! Нужно действовать немедленно!

Однако не успел Сунь Укун взвинтиться и пойти в атаку, чтобы сначала спасти учителя, как Бай ЧАОцзинь вдруг круто повернулась и направилась к тахте в другой половине павильона. Ленивой походкой она опустилась на неё, небрежно взяла в руки какую-то книгу и принялась её листать, судя по всему, временно потеряв интерес к докучаниям Тан Сэну.

Шанс!

В глазах превратившегося в летучую мышь Сунь Укуна промелькнул суровый блеск, и он бесшумно выскользнул из тени сталактитов, быстро полетев вдоль угла пещеры к тихой зале.

Сначала он должен сокрушить это поле ограничений и увести учителя!

Однако в самый тот миг, когда кончики его крыльев уже почти коснулись бледно-золотого барьера…

Дзынь-дзынь…

По всей пещере разнёсся перезвон покачивающихся колокольчиков!

Вслед за звуком колокольчиков на своде пещеры, стенах и даже на земле мгновенно вспыхнули бесчисленные сложные серебряные узоры, образовавшие массив, который накрыл всю центральную зону!

Сияние массива заструилось, и мощная сковывающая сила внезапно рухнула вниз!

Превратившийся в летучую мышь Сунь Укун принял на себя первый удар: он почувствовал, как его тело тяжело осело, вращение демонической энергии мгновенно застопорилось, а колебания при смене облика больше невозможно было сдерживать!

Промелькнуло яркое сияние, серая летучая мышь исчезла, и перед тихой залой во всей своей красе предстал Сунь Укун. Он стоял на одном колене, сжимая в руке Цзиньгубан, и, запрокинув голову, яростно смотрел на девушку, восседающую на тахте.

Бай ЧАОцзинь неторопливо отложила книгу, приподнялась, опустилась босыми стопами на пол и зашагала вперед шаг за шагом.

Её платье легко покачивалось в такт шагам, на лице играла улыбка победительницы, чей замысел удался, а взгляд был прикован к лицу Сунь Укуна, ставшему особенно пронзительным оттого, что он попался в ловушку.

— Старейшина Сунь, — с улыбкой произнесла она, — мой Массив Тысячи Нитей и Звуков Колокльчиков из Бездонной Пещеры всё ещё достоин твоих глаз? Я жду тебя уже полдня, почему ты пришёл только сейчас?

Оказалось, она с самого начала знала о его проникновении, а предшествующее купание и слова были лишь представлением, разыгранным специально для него.

Сунь Укун медленно поднялся на ноги, преграждая путь Цзиньгубаном. В его красно-золотых глазах ярость переплеталась с боевым духом, впившись взглядом в лучезарно улыбающуюся перед ним демонессу.

— Хорошо, очень хорошо. — Он растянул губы в дерзкой и свирепой усмешке, обнажив острые клыки. — Похоже, если я сегодня не разнесу твою пещеру в щепки и не переломаю тебе все кости поодиночке, старейшине Суню своего учителя отсюда не увезти!

Бай ЧАОцзинь встретила его пылающий взгляд не только без малейшего страха, но даже шагнула вперед, едва ли не вторгаясь в зону его атаки. В её глазах горел яркий свет, не скрывающий ни восторга, ни жажды покорения:

— Хочешь разнести мой дом? Хочешь переломать мне кости?

Она слегка приоткрыла алые губы, и её дыхание повеяло ароматом орхидей:

— Так давай же~ Позволь мне взглянуть, сколько на самом деле мастерства у Великого Мудреца, Равного Небесам, и достаточно ли его, чтобы стать мужем для меня, Бай ЧАОцзинь!

Она любовалась тем, как Сунь Укун, превозмогая давление массива, излучал кипящую ярость, словно разглядывала желанный трофей, который уже почти у неё в руках.

— Массив Тысячи Нитей и Звуков Колокльчиков, — с улыбкой проговорила она, — вобрал в себя суть бесчисленных нитей, способных связать богов и запереть бессмертных. Старейшина Сунь, каково оно на вкус? Не чувствуешь ли, что твоя магическая сила застаивалась, а руки и ноги перестали толком подчиняться?

Сунь Укун сильнее сжал Цзиньгубан, уставившись на неё красно-золотыми зрачками:

— Жалкие фокусы! Неужели ты и вправду думаешь, что этот паршивый массив сможет удержать меня?!

Огромная магическая сила бушующем потоком взметнулась в его теле, пытаясь силой прорвать оковы.

Серебряный свет массива ярко вспыхнул, и бесчисленные тончайшие серебряные лучи, не толще волоса, проявились отовсюду, мгновенно оплетая тело и конечности Сунь Укуна и даже обвивая Цзиньгубан!

Эти лучи казались хрупкими, но на деле обладали невероятной прочностью. Напитываясь силой растворения, они заставили только что поднявшуюся магическую силу Сунь Укуна грубо замереть обратно — стоило ему пошевелиться, как путы затягивались лишь туже.

— Тц, не трать силы попусту, — неторопливо шагнула вперед Бай ЧАОцзинь. — Этот массив создан специально против грубой и свирепой силы: чем сильнее ты сопротивляешься, тем крепче он вяжет. Разве не проще было сразу честно признать поражение?

Она остановилась всего в трёх шагах от Сунь Укуна. С такого расстояния она видела вздувшиеся на его висках вены, крепко сжатый подбородок от яростно стиснутых зубов и те самые глаза — непокорные и дикие, даже несмотря на плен.

Как же он хорош. Ослепительнее всех её драгоценных жемчужин и сокровищ, вместе взятых.

— Демонесса! Хочешь убивать — убивай, хочешь кромсать — кромсай, делай что пожелаешь! Хватит болтать! — Сунь Укун попытался качнуть Цзиньгубан, но древко уже со всех сторон опутывали слои серебряных нитей, отчего оно отяжелело, словно тонна железа.

— Убивать? Кромсать? — Бай ЧАОцзинь рассмеялась, прикрыв рот ладонью, словно услышала нечто невероятно забавное, а её взгляд затуманился. — Я приложила столько усилий, чтобы заманить тебя сюда, вовсе не для того, чтобы убивать.

Она внезапно протянула руку и легонько провела пальцами по золотой пряди волос, упавшей ему на лоб.

Сунь Укун резко отпрянул в сторону, бросив свирепый взгляд:

— Убери свои грязные руки!

— Грязные?

Бай ЧАОцзинь ничуть не рассердилась, а вместо этого подалась ближе в ту сторону, куда он отвернулся. Её дыхание едва не касалось его ушной раковины, а голос стал тише, приобретя зловещую игривость:

— Старейшина Сунь, скажи-ка, если твой занудный учитель увидит, как его старший ученик, обладающий великими божественными силами, вот так опутано связан мной, демонессой, и как я играючи трогаю его и глажу — что он подумает? Не решит ли он, что ты, Великий Мудрец, Равный Небесам, совсем не соответствуешь своему имени?

— Ты! — грудь Сунь Укуна тяжело вздымалась от гнева.

Эта демонесса не только обладала мощной магией, она прекрасно знала, как точно и больно бить по его слабым местам и задевать обратную сторону чешуи!

Видя, как он едва не дымится от злости, но не в силах произнести ни слова, Бай ЧАОцзинь повеселела ещё сильнее.

Она перестала теребить прядь волос и вместо этого мысленно ткнула пальцем в его плотно сжатые тонкие губы:

— А этот рот разве обычно не славится красноречием? Как начнёшь ругаться — конца и края нет. Почему же сейчас онемел?

Хотя пальцы не касались его по-настоящему, этот вызов и пьянящий аромат в самом близком доступе заставляли кровь Сунь Укуна приливать к голове.

Когда ещё ему доводилось терпеть подобное унижение? Чтобы какая-то демонесса оценивала его и дразнила, как какую-то вещь!

— Я, старый Сунь, рано или поздно разорву твой рот! — злобно бросил он.

— О? Я подожду. — Бай ЧАОцзинь отвела руку назад за спину и медленно зашагала вокруг него кругами, изучая его взглядом, словно добычу. — Но прежде, старейшина Сунь, не пора ли нам поговорить о серьёзных вещах?

Она остановилась прямо перед ним, слегка приподняв подбородок. Её улыбка была лучезарной, но в ней сквозила непреклонная властность:

— Твой учитель сейчас в моих руках. Ты, эта обезьяна, тоже теперь пойман в ловушку. Твои два младших брата охраняют вход снаружи: они не могут войти и не посмеют сунуться туда просто так. Скажи мне, разве при таком раскладе тебе не следует подчиниться мне?

Сунь Укун холодно хмыкнул, отвернувшись и подставив ей затылок, тем самым показывая полный отказ от беседы.

Бай ЧАОцзинь ни капли не спешила и продолжила сама:

— Мои условия очень просты. Первое: ты, Сунь Укун, остаёшься здесь и становишься моим горным мужем-господином.

— Сны себе сни! — рявкнул Сунь Укун, даже не задумываясь.

— Не спеши, дай договорить. — Бай ЧАОцзинь выставила второй палец. — Второе: твоего учителя я могу отпустить невредимым и даже дам слово больше не покушаться на него, позволив вам спокойно продолжить путь на Запад.

Она замолчала на мгновение, наблюдая за реакцией Сунь Укуна. Заметив, что, хотя он по-прежнему отворачивается, его острые уши чуть шевельнулись, выдавая, что он прислушивается, она продолжила:

— Но~ — она покачала пальцем, а её улыбка стала ещё глубже и лукавее. — Я и не требую от тебя соглашаться на всё прямо сейчас. Мы можем сначала пожить вместе, присмотреться друг к другу. Если ты действительно будешь против — вернётесь вы из похода за свитками, или… когда-нибудь в один прекрасный день ты сам искренне на это решишься, тогда и поговорим. Ну как? Сделка ведь очень выгодная, правда? Обменять пустое имя, о ценности которого ты и сам толком не заботишься, на безопасность твоего учителя и гладкую дорогу за сутрами.

В тихой зале Тан Сэн, скованный ограничениями, слышал всё совершенно отчётливо. Его лицо побледнело от испуга, он затрясся и замахал руками:

— Укун! Нельзя! Ни в коем случае нельзя! Твой бедный наставник лучше умрёт, чем допустит, чтобы ты терпел такое принуждение!

Бай ЧАОцзинь бросила на Тан Сэна мимолётный взгляд, проигнорировала его и снова уставилась на Сунь Укуна:

— Старейшина Сунь, твой наставник — человек упрямый. Если ты не согласишься, он ведь и впрямь может уморить себя голодом. И тогда скажи мне: это ты его погубишь или я?

Эти слова точно поразили самую уязвимую точку Сунь Укуна. Он мог плевать на собственную репутацию и даже на безопасность, но на жизнь учителя — никак. Эта демонесса держала его мёртвой хваткой за самое больное место!

Он резко повернул голову обратно. В его красно-золотых глазах бушевало пламя гнева, но он насильно подавлял его, в упор вглядываясь в Бай ЧАОцзинь:

— Демонесса, чего ты в конце концов добиваешься? Я, старый Сунь, обезьяна, родившаяся из каменного яйца, без отца и матери, без родных и привязанностей, иду за учителем за свитками лишь по наставлению Гуаньинь, чтобы завершить кармический долг. Какая тебе выгода с того, что я стану твоим чёртовым горным мужем?

Встретив его испытующий взгляд, Бай ЧАОцзинь ничуть не убавила своей улыбки, напротив, наполнив её прямой и открытой честностью:

— Чего добиваюсь? Добиваюсь тебя, этой демоницы!

Она шагнула вперёд, сократив расстояние между ними настолько, что они стали ощущать тепло тел друг друга. Чуть приподнявшись на носочках, она заглянула прямо ему в глаза:

— Добиваюсь величия Великого Мудреца, Равного Небесам, добиваюсь твоего лица, добиваюсь твоих способностей.

Каждое её слово звучало чётко и страшно страстно:

— И ещё больше добиваюсь твоего бесстрашного характера, способного проткнуть дыру в самом Небесном Дворе! То, что приглянулось мне, Бай ЧАОцзинь, я всегда получаю. Даже если это демон.

Столь прямолинейная и безудержная декларация застала Сунь Укуна врасплох, обрушившись на него нежданно-негаданно. Он замер на мгновение, а следом в нём вскипели ещё более бурные раздражение и трепет.

— Ты сумасшедшая! — выплюнул он сквозь зубы.

— Говори обо мне что хочешь. — Бай ЧАОцзинь отступила на шаг назад, вновь принимая непринужденную позу. — Условия я выдвинула, выбор за тобой. Либо ты принимаешь мои условия, и все остаются довольны, либо отказываешься, и тогда мы продолжаем драться, посмотрим, сколько твой учитель сможет продержаться и смогут ли твои двое младших братьев вытащить вас отсюда.

Она подняла руку, и на её ладони заплясал сгусток серебряного сияния, перекликающийся с окружающим массивом:

— Напомню тебе: этот массив связан с моим разумом. Стоит мне лишь подумать об этом, и он мгновенно сожмётся, разорвав тебя на куски. Или я могу перенаправить его цель и заняться твоим учителем.

Сунь Укун умолк. Он окинул взглядом мерцающие узоры массива вокруг, ощущая всё сильнее затягивающиеся на теле путы, а затем бросил короткий взгляд на наставника в тихой зале, чьё лицо было искажено от тревоги и страха.

Если драться напролом, массив, конечно, удастся сломать, но безопасность учителя предсказать невозможно, да и времени столько у них нет.

Эта демонесса полна коварства, её пещера полна ловушек, а Бацзе и Ша Сэн снаружи могут и не подоспеть вовремя.

Согласиться на её условия? Да это же невероятный позор! Он, Великий Мудрец, Равный Небесам Сунь Укун, вынужден жениться по принуждению какой-то демонессы?!

В его голове яростно сталкивались самые разные мысли: гнев, обида, тревога, расчёт… Наконец, он глубоко вздохнул, медленно выдохнул и устремил свои красно-золотые глаза на Бай ЧАОцзинь.

— Хорошо.

— Укун! — сорвался на крик Тан Сэн.

— Учитель, всё в порядке. — Сунь Укун оборвал его, не сводя взгляда с Бай ЧАОцзинь. — Я, старый Сунь, согласен. Отпусти моего учителя, пусть он вместе с Бацзе и Ша Сэном немедленно уходит, а я остаюсь.

Лицо Бай ЧАОцзинь озарилось, а улыбка распустилась, словно весенний цветок:

— Серьёзно?

— Слово старого Суня крепче стали, сказано — сделано.

Тон Сунь Укуна был жёстким:

— Но и ты должна сдержать своё слово: гарантировать, что они благополучно уйдут и больше никогда не станут донимать моего учителя.

— Разумеется. — Бай ЧАОцзинь легко кивнула.

Серебряный свет на её ладони угас, пальцы сложились в печать, и она зашептала заклинание.

Тут же серебряные нити, опутывавшие Сунь Укуна, ожили и стали быстро разворачиваться, снова скрываясь в стенах пещеры. Золотой барьер, накрывавший тихую залу, тоже рассеялся вслед за ними.

Массив был снят, но Сунь Укун не стал двигаться с места сразу — лишь размял запястья, по-прежнему крепко сжимая Цзиньгубан в руке.

Бай ЧАОцзинь подошла к Тан Сэну и сделала приглашающий жест:

— Святой Монах, прошу. Я сама провожу вас из пещеры, ваши два старших ученика как раз ждут у входа.

Тан Сэн посмотрел на Сунь Укуна со слезами на глазах:

— Укун, это бедный наставник втянул тебя в беду…

— Учитель, уходите же скорее.

Сунь Укун отвернулся в сторону, не желая смотреть на виноватый взгляд наставника:

— Путь за свитками важнее. Я, старый Сунь, знаю, что делаю, эта демонесса мне ничего не сделает.

Бай ЧАОцзинь изогнула брови, но промолчала. Лишь взмахнула рукой, поднимая порыв демонического ветра, который вынес Тан Сэна наружу пещеры.

Сунь Укун стоял на месте, провожая взглядом исчезновение Тан Сэна в глубинах пещеры. На миг его напряжённая спина расслабилась, а затем выпрямилась ещё сильнее.

Он опустил голову, посмотрел на Цзиньгубан в своей руке и криво усмехнулся.

Муж-господин горной разбойницы? Ну ладно, он хочет посмотреть, хватит ли у этой демонессы сил и судьбы, чтобы стать хозяйкой этой горы!

................

У входа в пещеру Чжу Бацзе в отчаянии драл за уши свои волосы, а лицо Ша Сэна выглядело мрачным. Внезапно у самого входа поднялся демонический ветер, и оттуда вместе с Бай ЧАОцзинь вышел наставник. Оба ученика одновременно испытали удивление, радость и подозрение.

— Учитель! С вами всё в порядке? — они поспешили навстречу.

— Со мной всё хорошо, — Тан Сэн покачал головой, перевёл взгляд на Бай ЧАОцзинь и произнёс со сложным выражением лица: — Благодетельница…

— Святому Монаху незачем говорить лишнее, прошу, отправляйтесь в путь без промедления. — Улыбка Бай ЧАОцзинь оставалась такой же сияющей, но в ней явно читалось стремление поскорее избавиться от гостей. — В тридцати ли к западу есть станция Пинанъи, там можно отдохнуть. Что же до вашего ученика Сунь Укуна…

Она бросила взгляд назад на мрачную пасть пещеры, её тон стал беспечным:

— Он добровольно остался погостить в моей обители на какое-то время, чтобы пообщаться со старыми друзьями. Вам не о чем беспокоиться, когда придёт время, я сама отпущу его воссоединиться с отрядом.

— Пообщаться со старыми друзьями? О чём это старшему брату с ней общаться? — забормотал Чжу Бацзе, вовсе не веря услышанному, но, видя, что наставник цел и невредим, он не смел поднимать бунт сгоряча.

Тан Сэн понимал, что говорить больше не о чем. Он бросил долгий взгляд на вход в пещеру, сложил ладони вместе и выдохнул:

— Амитабха, надеюсь, благодетельница сдержит своё слово.

Сказав это, под защитой Чжу Бацзе и Ша Сэна он повернулся и зашагал прочь.

Проводив взглядом процессию паломников, скрывшуюся в чаще леса, Бай ЧАОцзинь постепенно сбавила улыбку на лице и вернулась внутрь пещеры.

В глубинах обители Сунь Укун шёл, закинув Цзиньгубан на плечо и оглядывая окрестности. Заметив её возвращение, он насмешливо фыркнул:

— Представление окончено? Проводила ты их довольно резво.

— Я всегда держу своё слово. — Бай ЧАОцзинь подошла к нему и снизу вверх заглянула в лицо. — Теперь остались только мы вдвоём. Старейшина Сунь… Ой, то есть, теперь мне следует называть тебя мужем?

Последние два слова она намеренно произнесла мягче, добавив игривый хвостик в конце.

Сунь Укун вздрогнул всем телом, Цзиньгубан едва не выпал у него из рук, кончики его ушей покраснели так ярко, что это было заметно невооружённым глазом, а следом во взгляде вспыхнула ещё более свирепая ярость:

— Кто тебе муж! Хватит пороть чушь! Я, старый Сунь, согласился остаться, но на другое не подписывался!

— Ладно-ладно, пусть будет по-твоему. — Бай ЧАОцзинь послушно согласилась, не став спорить, и с увлечением потянула его за руку: — Пойдём, муж, я покажу тебе наш дом, осмотримся и привыкнешь. Твоя палица выглядит такой тяжёлой, давай положишь её пока? Я попрошу кого-нибудь присмотреть за ней.

— Не трогай меня! — Сунь Укун резко отдернул руку, словно от раскаленного железа, отпрыгнув на три аршина назад. Прижав Цзиньгубан к груди, он уставился на неё с полнейшей настороженностью. — Моё оружие никто и пальцем не смеет тронуть! И вообще, держись от меня подальше!

Видя, как он ощетинился и ведёт себя так, будто перед ним смертельный враг, Бай ЧАОцзинь не рассердилась — напротив, звонко рассмеялась, а её глаза изогнулись полумесяцами:

— Хорошо-хорошо, не трогаю, не трогаю. Но осмотреться всё равно нужно, а то ведь соскучишься со скуки, если просто сидеть!

Она не стала настаивать, развернулась и пошла вперед, указывая дорогу лёгким тоном:

— Здесь главный зал, вон там — кабинет, позади есть тренировочная площадка и целебный источник… О да, твою комнату я приготовила заранее, она как раз по соседству с моими покоями. Там очень уютно, я застелила её гардинами из акулчьего шелка, привезенными в дань из Восточного Моря, и поставила теплую нефритовую кровать из Западной Куньлунь…

Сунь Укун шагал следом с помрачневшим лицом. Её описания влетали в одно ухо и вылетали из другого, а сам он был занят тем, что просвечивал Огненными глазами и золотыми зрачками каждый уголок, выискивая возможные изъяны, а также выходы и слабые места этой пещеры.

Обитель этой демонессы и впрямь оказалась роскошной и утонченной, занимая огромную площадь и выдолбленной почти на половину горы.

Беседки и павильоны, галереи над водой и даже небольшие сады с водопадами — жемчужины служили светильниками, а нефрит заменял ступени. Во всём чувствовалась забота хозяйки и её настойчивое желание заполучить его во что бы то ни стало.

При мысли о словах заполучить во что бы то ни стало Сунь Укуна снова передернуло. Стоило ему взглянуть на изысканное убранство вокруг, как повсюду начали мерещиться ловушки.

— Пришли, вот сюда. — Бай ЧАОцзинь остановилась перед просторным и особенно роскошным чертогом и толкнула резную деревянную дверь.

................

Внутри, как она и говорила, всё было обустроено с предельным комфортом и роскошью. Воздух наполнял тонкий аромат, слегка отличный от сладковатых запахов остальной пещеры и куда более умиротворяющий.

Та самая расхваленная теплая нефритовая кровать с Западной Куньлунь источала густые волны духовной энергии — с первого взгляда было ясно, что это вещь далеко не простая.

— Ну как? Нравится? — Бай ЧАОцзинь с надеждой посмотрела на него, словно ребёнок, подносящий сокровище.

Сунь Укун бегло окинул всё взглядом и отрезал:

— Я, старый Сунь, спал на голых камнях в диких горах, мне этого не нужно.

Он подошел к окну и выглянул наружу:

— Я буду спать прямо здесь? А ты — в соседней?

— Ну да, так удобнее присматривать друг за другом. — Бай ЧАОцзинь улыбнулась. — Не бойся, без твоего разрешения я ни за что не переступлю порог этой комнаты. Я, Бай ЧАОцзинь, слов на ветер не бросаю.

— То-то же. — Сунь Укун холодно хмыкнул, усевшись со скрещенными ногами на футон посреди комнаты, обняв Цзиньгубан. Он закрыл глаза, приняв вид человека с табличкой «посторонним вход воспрещен, я медитирую».

Бай ЧАОцзинь не стала приставать к нему дальше, слегка прикрыв дверь:

— Тогда отдохни пока, я позову тебя к ужину. Чего бы тебе хотелось? Всё, что летает в небе, плавает в воде и бегает по земле, у меня есть.

— Не голоден! — Сунь Укун даже не открыл глаз.

— Ну тогда я сама всё устрою. — В прекрасном расположении духа Бай ЧАОцзинь удалилась, напевая себе под нос лёгкую мелодию.

Слушая, как её шаги затихают вдали, Сунь Укун медленно приоткрыл глаза. В них мелькнул золотой свет — о каком внутреннем покое и медитации могла идти речь?

Муж-господин горной разбойницы? Погостить? Да пусть дураков ищет!

Эта демонесса пошла на всё ради того, чтобы удержать его здесь, и явно затеяла нечто большее, чем просто присмотреться друг к другу. У неё точно припасены козыри в рукаве. Он обязан сохранять бдительность и как можно скорее отыскать способ выбраться отсюда или найти управу на эту бестию.

Он вспомнил те сияющие нити из массива, а также необъятную демоническую силу, скрытно струящуюся по всей пещере.

Уровень культивации этой крысиной демонессы оказался глубже, чем он предполагал изначально. К тому же, казалось, она впитала некие энергии, чуждые пути демонов?

В разгар его размышлений кончик его носа уловил манящий аромат еды.

Сунь Укун поморщился, стараясь не обращать внимания. Но этот запах был до того наглым, тонким и всепроникающим, что тут же раздразнил червей у него в животе, заставив их взбунтоваться.

http://bllate.org/book/25534/3046103