Готовый перевод After Abandoning the Boss, I Failed to Escape / Неудачный побег от грозного босса: моя жизнь в плену: Глава 11

Гуй Нун опустил взгляд на брызги грязи, упавшие на подол одежды, и медленно поднял глаза:

— Даже собаки не защищают свою еду так яростно, как вы двое.

Те, кого сравнили с собаками, синхронно замерли:

— …

Ши Цзя первым подскочил на месте и указал на Ло Цинъюня:

— По фамилии Ло! Ты абсолютно точно сделал это специально!

— Я ещё и виноват, что ли? Кто просил тебя быть таким неуклюжим? — скрестив руки на груди, контратаковал Ло Цинъюнь, а в уголках его рта всё ещё играла торжествующая улыбка.

Ши Цзя тут же повернул голову, собираясь попросить помощи у наставника, но увидел, как Цзян Чанъи с громким стуком швырнул палочки на стол. На его лице застыла зловещая улыбка, от которой мороз по коже пробирал:

— Вы двое отъелись до безумия или вам кажется, что я слишком легко готовлю?

Ши Цзя вздрогнул от неожиданности:

— Я, я иду за веником! — не успел затихнуть его голос, как он уже упорхнул на несколько шагов вперед.

Ло Цинъюнь ещё не успел издать победного смешка, как почувствовал, как на него устремились два ледяных взгляда.

— …Я тоже пойду помогу, — поспешно поднялся он и бросился наутёк вслед за Ши Цзя.

Обеденное время прошло в полном бедламе, а мыть посуду в итоге заставили Ши Цзя и Ло Цинъюня.

Полуденное солнце приятно согревало, и Цзян Чанъи начал клевать носом, один за другим зевая.

Глядя на его ленивый вид, Гуй Нун спросил:

— Плохо спал прошлой ночью?

Цзян Чанъи подпер лицо обеими руками и кивнул. Спать и впрямь довелось неважно — Ши Цзя во сне ворочался и то и дело пинался, будя его, а рано утром пришлось хлопотать с покупкой одежды, да ещё и готовить такой богатый стол по возвращении.

— Он тот самый юный господин из семьи Ши? — внезапно поинтересовался Гуй Нун.

Цзян Чанъи немного взбодрился:

— С чего ты взял? Ты знаком с ним?

Гуй Нун чуть заметно улыбнулся:

— Сначала были сомнения, но теперь я уверен.

Только тут Цзян Чанъи сообразил, что его провели, и с упрёком зыркнул на Гуй Нуна.

— С какой стати он прибежал к тебе аж из Лянчжоу?

Цзян Чанъи опустил глаза и неопределённо буркнул:

— Соскучился по мне, своему наставнику, вот и всё.

Неизвестно, поверил ли Гуй Нун, но Цзян Чанъи украдкой поднял взгляд и тут же встретился глазами с его бездонными зрачками.

Цзян Чанъи не стал отводить взгляд, на его лице не дрогнул ни один мускул вины — они смотрели друг на друга без утайки, и в воздухе повисла странная, зловещая атмосфера.

Пока из кухни не донёсся звонкий хруст разбитой посуды.

Нахмурившись, Цзян Чанъи повернулся в ту сторону: оттуда доносились приглушённые споры и суетливая возня. Он потёр переносицу, а в глубине его глаз промелькнула капля беспомощности.

…И впрямь не стоило ничего ожидать от этих двоих. Если доверить им мытьё посуды, они, пожалуй, разнесут вдребезги всю кухонную утварь.

Сидящий напротив Гуй Нун, похоже, тоже потерял усидчивость. Он поднялся, одёрнул рукава и бесстрастно бросил Цзян Чанъи:

— Не забудь про вещь.

Он имел в виду ту важную реликвию, которую Цзян Чанъи должен был забрать у семьи Сыма.

С этими словами он зашагал к выходу. Цзян Чанъи снова глянул в сторону кухни и осведомился:

— Разве ты не ждёшь Ло Цинъюня?

Гуй Нун не замедлил шага и лишь холодно бросил через плечо:

— Ждать, пока он разнесёт твою кухню?

Цзян Чанъи лишился дар речи:

— …Ладно, тогда ступайте не спеша, глава павильона.

Едва силуэт Гуй Нуна скрылся за воротами двора, как шум на кухне резко усилился.

На висках Цзян Чанъи запульсировали вены. С трудом сдерживая гнев, он широким шагом направился к кухне — ему непременно хотелось взглянуть, как можно мыть посуду с таким размахом, будто рушится дом.

Только он толкнул дверь, как раздался звук плеска, и прямо ему в лицо и на голову обрушился целый таз мыльной воды.

Цзян Чанъи замер на месте, а капли воды продолжали стекать по его помрачневшему лицу. С трудом продрав глаза, он окинул взглядом кухню, напоминавшую зону бедствия после наводнения: пол и столешницы были залиты водой и покрыты пеной, в углу прилип листок увядшей зелени, а по всему полу валялись осколки разбитых фарфоровых тарелок — картина поистине трагическая.

Один из главных виновников, Ши Цзя, стоял с растрёпанными волосами в мыльной пене, за которую зацепился зелёный листочек, и виновато опускал голову. Другой виновник, Ло Цинъюнь, выглядел чуть лучше, но передняя часть его одежды промокла насквозь, а в руке он комично сжимал грязную тряпку.

Ло Цинъюнь виновато усмехнулся и тихонько зашагал к выходу:

— Ну… посуда вымыта, спасибо за угощение, я, пожалуй, пойду…

Едва он добрёл до двери, как Цзян Чанъи со злополучным стуком захлопнул её, наглухо отрезав пути отступления.

Цзян Чанъи с неспешным видом размял кулаки, суставы хрустнули, а на лице расцвела предельно «благожелательная» улыбка.

Ло Цинъюнь слабо попытался оправдаться:

— …Гуй Нун ведь и правда ждёт меня…

Цзян Чанъи прищурился, и его улыбка стала ещё более «ласковой»:

— Он уже ушёл. Ничего страшного, теперь у меня есть время как следует «позаботиться» о вас обоих.

В тот же миг на кухне раздалась серия тресков и грохотов, переплетающихся с воплями и мольбами о пощаде — этот шум напоминал бойню и ещё долго гулко разносился над всем двором.

Кроваво-красные ворота Резиденции Динжуй были распахнуты настежь, а шёлковые занавеси трепетали на ветру. В этот день отмечался день рождения молодой госпожи резиденции, Сыма Цин, поэтому всё внутри и снаружи было украшено с поистине императорской роскошью, излучая праздничную атмосферу.

Перед воротами нескончаемым потоком останавливались роскошные экипажи, а караваны с подарками непрерывной рекой вливались внутрь. По обе стороны каменных ступеней свисали золотые шёлковые кисти, покачиваясь на ветру и заставляя узорчатую вышивку на одеждах гостей сиять ещё ярче.

В ворота один за другим вступали музыкантши с шэнами, сяо и гуцинями в руках, а служанки с легкостью носящих красные лакированные списки даров сновали туда-сюда с улыбками на лицах, излучающими праздничное оживление.

В главном зале на почетном месте восседал Сыма Ижэнь, а по обе стороны от него расположились почётные гости. Мягко зазвучали цитры и флейты, воцарилась мирная и благопристойная атмосфера. Словно стайки проворных рыб, служанки одна за другой вносили изысканные деликатесы, расставляя их по столам, после чего почтительно замирали на заднем плане.

Среди гостей то и дело раздавались льстивые улыбки и комплименты:

— Юная мисс Сыма с каждым годом хорошеет всё больше, а дела ведёт с невероятной рассудительностью и тактом. Сегодня как раз её совершеннолетие, поистине редкая талантливая дева!

Другой гость тут же поспешил подхватить:

— Верно! Все эти годы она безупречно управляет делами семьи Сыма как изнутри, так и снаружи. Столь выдающаяся смелость и талант — несомненно, заслуга тщательного воспитания главы клана Сыма…

Сыма Ижэнь погладил бороду и расхохотался, однако в его голосе прозвучало наигранное смирение:

— Вы все перехваливаете её, скромные таланты моей дочурки не стоят того, чтобы выставлять их напоказ.

В этот момент сидящий внизу гость с улыбкой вставил слово:

— Раз уж барышня достигла совершеннолетия, не подыскал ли уважаемый Ижэнь достойного зятя?

Сыма Ижэнь отмахнулся с улыбкой:

— У меня и в мыслях не было этого. Пусть всё идет так, как пожелает Цин-эр.

— О? Неужели у юной мисс уже кто-то на примете? — снова с улыбкой вопросил другой гость.

Взгляд Сыма Ижэня неторопливо обвёл собравшихся и наконец остановился на Гуй Нуне, а в глазах мелькнула глубокая улыбка.

Однако Гуй Нун лишь чинно сидел на своем месте, держа в руке чашку чая с абсолютно невозмутимым выражением лица, словно вовсе не замечая этого многозначительного взгляда.

Один из гостей с хитрой крысиной физиономией, известный как глава Чэнь, перевёл глаза и с полуулыбкой произнёс:

— Уж не глава ли павильона Гуй? Ах, какая жалость, что глава павильона испокон веков чурается женщин и мирских страстей. Интересно, что сам уважаемый глава думает по этому поводу?

— Если бы этот прекрасный союз действительно состоялся, это стало бы чудесной сказкой! — тут же подхватили шутку остальные.

Гуй Нун бросил на них холодный взгляд: уголки его губ слегка приподнялись, но в глазах не было ни намёка на веселье:

— Не припомню, чтобы глава Чэнь вдруг так сильно заинтересовался чужими сердечными делами.

Лицо Чэнь Сюня мгновенно окаменело, в зале воцарилось неловкое молчание. Сыма Ижэнь же зашлся добродушным смехом, пытаясь сгладить углы:

— Ребёнок по имени Цин-эр… обладает упрямым нравом. Уж коль втемяшится ей кто в голову, ни за что не отступится, даже мне не переубедить её.

Гуй Нун пропустил эти слова мимо ушей, даже не удостоив говорившего взглядом, явно показывая, что не намерен потакать лицемерной отцовской маске Сыма Ижэня.

В этот момент кто-то из гостей озадаченно произнёс:

— Странно, банкет идёт уже давно, почему же мы до сих пор не видим мисс Сыма?

Сыма Ижэнь сделал вид, что тяжело вздыхает, и покачал головой:

— Прошу прощения, в последнее время дома приключились небольшие хлопоты, Цин-эр, вероятно, всё ещё разбирается с последствиями и никак не может выкроить свободной минуты.

— Что же за важное дело такое, раз из-за него сорвался даже банкет в честь дня рождения?

Сыма Ижэнь воспользовался моментом и пояснил:

— Ничего особенного, просто несколько дней назад в дом пробрался мелкий воришка с весьма туманным прошлым, и Цин-эр лично занялась расследованием. — При этом его взгляд то и дело скользил в сторону Гуй Нуна. — Как раз кстати… Не так давно у главы павильона Гуй тоже обокрали имущество, не правда ли?

Гуй Нун наконец поднял глаза, уголки его губ дрогнули в улыбке, но до глаз она не дошла:

— Подобным нечистым на руку тварям никогда не видать добра. Глава клана должен хорошо знать меня и понимать мои методы расправы.

Лицо Сыма Ижэня слегка помрачнело. В словах Гуй Нуна явственно читался намёк на него.

— Разумеется, они мертвы, — вновь бесстрастно произнёс Гуй Нун, и его взгляд, острый как клинок, вонзился прямо в Сыма Ижэня. — Скажите, верно ли я поступаю, глава клана?

Сыма Ижэнь на мгновение лишился дар речи, атмосфера за столом резко похолодала.

Гости переглянулись, и кто-то поспешно поднял чашу, чтобы сменить тему:

— Ох, сегодня же праздник, к чему эти разговоры? Давайте-ка лучше выпьем! Раз уж юная мисс ещё не подошла, этот тост мы первыми посвящаем главе клана!

Остальные тут же дружно поддержали его. Под звон бокалов вновь зазвучала музыка, и прежнее напряжение постепенно растворилось.

Тем временем в подземной темнице Цзян Чанъи сидел, прислонившись спиной к стене, и от скуки крутил в пальцах сухую травинку.

В его сознании раздался голос Системы:

— Мы торчим здесь уже три дня. Если останемся ещё чуть-чуть, я и сам мхом обрасту.

Он проник в поместье Сыма три дня назад и, намеренно выдав своё присутствие, позволил бросить себя в темницу. Согласно информации, полученной от Гуй Нуна, нужная ему вещь находилась где-то в подземелье.

— У тебя разве есть тело, чтобы мхом обрастать? — беспечно парировал Цзян Чанъи в мыслях, скользя взглядом по пятнам сырости на каменной стене. Тюремная пайка в эти дни оказалась неожиданно сносной, и если бы не мрачные застенок вокруг, он бы почти решил, что Гуй Нун просто нашёл повод отправить его сюда поесть за чужой счёт.

— Пусть у меня нет тела, зато есть высокоуровневое интеллектуальное ядро! — обиженно возразила Система.

Цзян Чанъи насмешливо фыркнул:

— Если в вашей корпорации все такие, как ты, вы рано или поздно обанкротитесь.

В этот момент тяжёлая железная дверь издала глухой щелчок, и полоса слепящего света хлынула сквозь узкую щель в темницу.

Стражники в панике бросились вперёд, и в их голосах отчетливо слышался страх:

— Ой, молодой господин! Место здесь нечистое, с какой стати вы решили почтить его своим визитом?

— Убирайтесь с дороги! Я должен своими глазами увидеть, что же за столько дней допросов выудила из этого пленника Сыма Цин!

Кнутом и пряником взращенный всеобщий любимец, старший законный сын, рождённый главной женой Сыма Ижэня — Сыма Чжань обладал прескверным, заносчивым характером. Он грубо оттолкнул мешавшего стражника, и его сапоги звонко застучали по каменному полу, источая раздражающий стук в зловещей тишине застенка.

http://bllate.org/book/25517/3043952