Готовый перевод The Face Chaser: Big Dog Bites Keyboard / В погоне за лунным светом: История фермера и кролика-ёкая: Глава 16

— ...Хэ У снова замолчал.

Только тогда Мин Юэчжу почувствовал накатывающий страх, испуганно вскрикнул и крепко обнял Хэ У за руку:

— Братец Чаншэн, я так испугался! Как же страшно! Я вмиг провалился в пустоту... Больше ни за что не буду лазать по деревьям...

— Ну будет, будет, — Хэ У, чувствуя себя и смешно и грустно, протянул руку и снова похлопал его по спине. — Забыл, как в тот раз в фруктовом саду чуть не сорвался? И после этого опять лезешь на дерево.

— Я и сам испугался, а братец Чаншэн еще и ругает меня, — Мин Юэчжу прижался щекой к плечу Хэ У.

Его сердце вновь заколотилось — а ведь только что, казалось, оно уже успокоилось.

Неужели из-за того, что он прижался к груди братца Чаншэна? Воспользовавшись тем, что он держал Хэ У за руку, Мин Юэчжу снова прильнул к нему.

— ...А-Чжу, — нерешительно позвал Хэ У. — Что такое?

Он снова зажался.

— Ничего не говори, — Мин Юэчжу прижался к его груди. — Я лечу свою собственную болезнь.

— Если испугался, от страха и для успокоения сердца как раз хорошо выпить чаю с листьями зизифуса, — усмехнувшись, сказал Хэ У.

— Нет, не от этого болезнь, — Мин Юэчжу в редкий момент разногласий не стал вылуплять глаза и пререкаться. — Братец Чаншэн, похлопай меня по спине еще.

Хэ У повиновался: поднял руку и принялся мерно похлопывать Мин Юэчжу по спине.

Совсем не так, как в тот момент, когда он только сорвался вниз. Теперь он прижимался к груди братца Чаншэна и слышал, как тот тихонько смеется над его макушкой, отчего сердце в груди билось только быстрее, словно норовило проломить ребра и выпрыгнуть наружу.

Неужели он и впрямь болен, и ему, как бабушке, придется пить те горькие и вяжущие отвары?

— Я и не ругал тебя, — снова услышал он голос Хэ У. — Знаю, что тебе скучно сидеть взаперти дома. Завтра, если погода будет хорошей, пойдем вместе к Господину Бай. У него много книг, и в них напечатаны красивые картинки, очень интересные.

— Я еще хочу запустить воздушного змея, — подумав, Мин Юэчжу все же решил выпросить то, чего хотел. — Братец Чаншэн, когда я смогу выйти на улицу и запустить змея? Я соберу волосы, на этот раз я обязательно как следует повяжу платок.

Хэ У снова замолчал.

— Почему ты вечно молчишь? — еще сильнее встревожился Мин Юэчжу, хватая его за воротник одежды, которую сам он находил мужественной и красивой. — Не надо вот так молчать. Ты же сам обещал, что никогда не бросишь меня... Если бросишь, то это и значит бросить меня.

— Хорошо, хорошо, — вновь заговорил Хэ У, и голос его звучал гораздо тише прежнего.

Со стороны главной комнаты донесся глухой стук бабушкиной трости о землю. Каждый раз, когда Мин Юэчжу слышал, что бабушка собирается выйти во двор, он спешно бежал ей на помощь — так было и сейчас. Он разжал пальцы, выпустив воротник Хэ У, и с криком: «Бабушка!» — убежал.

Хэ У уже как-то спрашивал его, почему он вечно норовящей поддерживать бабушку — пусть она стара и слеповата, но шаги ее довольно тверды, да и трость служит опорой.

— Когда я впервые открыл глаза, в лесных горах был только я один, и вокруг было так пусто и одиноко, — серьезно ответил тогда Мин Юэчжу. — Я думаю, что если бабушка проснется и никого не увидит, ей тоже станет пусто и одиноко. Поэтому я обязательно буду крепко поддерживать ее.

Глава 15. Цинмин, часть первая. Пирожки с полынью

Маленькая Деревня Хэ притаилась среди горных складok, и у соседей друг от друга было мало секретов. Воздушный змей Мин Юэчжу, застрявший высоко на верхушке мармеладного дерева, точно так же выставил напоказ всем сельчанам само его существование.

И впрямь ли тот парень — двоюродный брат Хэ У по материнской линии? Он живет здесь с самого начала весны и до праздника Цинмин. Почему он редко выходит на деревенские улицы, неужели даже в Цинмин ему не нужно возвращаться домой для поминовения предков?

К тому же семья Хэ издавна жила здесь особняком: старая женщина растила круглой сиротой оставшегося без родителей внука, и за столько лет к ним не хаживали никакие родственники или знакомые — все это видели прекрасно. Этот внезапный, загадочный «кузен по матери» вызывал у людей слишком много вопросов.

Все это рассказал Хэ У Господин Бай.

Господин Бай был самым образованным человеком во всей Деревне Хэ. Помимо чтения и письма, он также разбирался в геомантии фэн-шуй и целебных травах, поэтому, когда у сельчан возникали какие-либо дела или хвори, все они обращались в эту школу с вывешенным полотнищем, на котором красовался иероглиф «чай».

Вопросы Господина Бая поначалу звучали весьма туманно.

— Хэ У, Мин Юэчжу ведь все эти дни оставался у тебя дома? — спросил он, снимая с печи чайник с поднимающимся от него паром.

Хэ У, стоявший перед книжной полкой и хмуро выбирая книгу по душе, при этих словах слегка вздрогнул.

А Мин Юэчжу, услышав свое имя, тут же повернул голову.

Сегодня он пришел со Хэ У в Школу семьи Бай и, едва ступив во двор, нетерпеливого сорвал с головы повязанный платок. Хотя они пришли за книгами и свитками, с порога Мин Юэчжу едва не сбил с ног густой аромат сушащейся во дворе полыни.

— Скоро праздник Цинмин, будем стряпать полынные пирожки, — пояснил Господин Бай. — До и после Цинмина все еще держится весенняя холодина, сырость слишком сильна. А полынь помогает изгнать сырость и холода.

Мин Юэчжу уже сунул в рот листик полыни и, поморщившись от горького вкуса, принялся то и дело высовывать язык.

Пока Господин Бай задавал свои обинуки, Мин Юэчжу по-прежнему сидел на корточках рядом со связками сушащейся травы. Не зная, как ответит Хэ У, он осторожно прислушивался через окно.

— А-Чжу... Я привел его с гор, так что он, разумеется, стал частью моей семьи, — ответил Хэ У. — Он не просто остался у меня дома, это место изначально было и его домом.

Только тогда Мин Юэчжу со спокойной душой снова присел на корточки.

Господин Бай у окна тихо вздохнул.

— У него живой нрав, а ты вечно держишь его во дворе — должно быть, ему очень невесело?

— То-то и оно... — голос Хэ У тоже упал. — Но у меня нет другого выхода. Его внешность слишком отличается от обычных людей, и если он будет часто выходить на улицу, это неизбежно навлечет опасность.

— Лунный кроличий демон изначально не должен расти в тесном дворике. Если ты заставишь его годами жить в глубоком затворе, словно взаперти держа саму луну — разве это не идет против его природной сути?

Что это значит? Как он смеет вот так разговаривать с братцом Чаншэном? Мин Юэчжу рассердился, в одно мгновение взмыл на подоконник и приготовился сигануть прямо в кабинет, чтобы дать отпор Господину Баю.

Я сам непременно хотел пойти с братцом Чаншэном, я сам хочу быть здесь! Не смей тут трясти бородой и нести чушь!

— Нет, — голос Хэ У прозвучал необычайно спокойно. — Раз уж я привел его с гор, я, конечно же, думал о том, что будет дальше. А-Чжу он...

Оба человека в кабинете одновременно повернули головы, уставившись на Мин Юэчжу, примостившегося на подоконнике.

Выражение лица Господина Бая было крайнее изумленное, а вот Хэ У выглядел скорее так, будто у него разболелась голова.

— А-Чжу, ты что делаешь? — вовремя подал голос он. — Слезь-ка быстро.

Мин Юэчжу сердито зыркнул на них и спрыгнул обратно во двор.

— Я вовсе не утверждаю, что ты должен отпустить его обратно в горы, — голос Господина Бая снова обрел невозмутимость. — Я к тому, что в последние дни из-за присутствия Мин Юэчжу среди соседей ходит немало толков. Если ты твердо решил оставить его здесь, лучше было бы открыть всё открыто и честно.

Если все вокруг узнают о существовании Мин Юэчжу, это не только рассеет сомнения сельчан, но и сделает положение самого Мин Юэчжу более свободным.

— Но цвет его волос ведь никак не скроешь, да и краской для волос постоянно пользоваться не станешь... — по-прежнему сомневался Хэ У.

— Просто скажи всем, что это врожденный недуг, и он прибыл сюда на лечение, вот и всё, — голос Господина Бая звучал всё тише. — Я знаю твой характер, ты отроду не привык лгать, однако...

Бамбуковая штора на окне с резким шорохом опустилась, опущенная рукой Господина Бая.

— Ты ведь уже что-то скрываешь от Мин Юэчжу. Разве не так? — спросил он Хэ У.

Этот вопрос остался за стенами кабинета для Мин Юэчжу: точно так же, как Хэ У затыкал ему уши, когда звучали песни, он, разумеется, ничего не услышал.

Но как они посмели запереть его снаружи!

Мин Юэчжу пришел в ярость, бросился к двери кабинета и забарабанил в нее кулаками: если не откроют после трех ударов, он сжует всю полынь, которую сушит Господин Бай!

Хэ У ничего не ответил — просто подошел и отворил дверь перед Мин Юэчжу.

— Захотелось пить? — он протянул руку и огладил Мин Юэчжу по макушке. — Как раз чай почти остыл.

Мин Юэчжу уже было хотел устроить бунт, но, сообразив, что во рту и правда пересохло, принял чашку чая.

Господин Бай, зная, что эти двое друзей должны пожаловать, заварил настой из копченых слив и черного чая — как раз то, что так любил Мин Юэчжу.

Стоило ему поставить чашку, как его внимание вновь привлек раскрытый на столе сборник рассказов.

Быть может, Господин Бай нарочно разложил его для них двоих — кто знает.

— Полное сказание о праведных демонах с гравюрами.

Мин Юэчжу не знал иероглифа «гравюры», переспросил Хэ У и только после этого снова принялся листать книжку:

— Есть ли здесь такие же кроличьи демоны, как я? У меня к ним столько вопросов!

Книгу, в которой описывался лунный кроличий демон, ему нельзя было показывать ни при каких обстоятельствах. Господин Бай сделал вид, будто страшно занят, и подхватил со стола кисть.

Хэ У тоже молча опустил голову и раскрыл другую книгу.

У ворот вновь послышался чей-то приближающийся шаг, от толчка дверной створки висящий на карнизе колокольчик зазвенел серебряной трелью. Мин Юэчжу на миг замер и машинально спрятался за спину Хэ У.

Господин Бай отложил кисть и тоже посмотрел на Хэ У.

— Господин Бай, вы здесь? — по голосу было ясно, что это четвертая невестка Хэ, та самая, что в сезон дождей потеряла деревянную кадку. — Мой Сяо Тин вчера собирал чайные листья, и его в лицо ужалила пчела, а его всё время чешется, вот я и пришла раздобыть у Господина Бая немного лекарства.

Четвертая невестка Хэ стояла у входа вместе с сыном Сяо Тином, держа в руках кусок вяленого мяса, приготовленного в качестве платы за лекарство. У Хэ Сяо Тина распухла половина лица, а в руке он сжимал леденец из мальтозы, которым мать пыталась его утешить.

— Я здесь, — Господин Бай приоткрыл дверь. — Я заверну немного полувербы. Заходите в дом, как раз...

Словно желая в чем-то убедиться, он снова перевел взгляд на Хэ У и Мин Юэчжу.

Все к тому же своему недавнему предложению.

— Что думает А-Чжу? — спросил Хэ У, крепко сжав руку Мин Юэчжу.

Мин Юэчжу подумал и понял, что ему и впрямь до смерти надоело сидеть взаперти дома — вон как весело ему было на Праздник цветов. Но излишняя серьезность братца Чаншэна почему-то заставила его засомневаться.

— Я послушаю братца Чаншэна.

Это был единственный человек, которому Мин Юэчжу доверял безраздельно.

http://bllate.org/book/25471/3036461