Готовый перевод Sweet! The Cross-Eyed Orphan Becomes CEO's Beloved / Любимица босса: Золотые глаза в плену у альфы: Глава 10

Планшет снова закрепили в вертикальном положении.

На этот раз на нём было выведено предложение, над которым Сан Вань задумчиво вертел в руке стилус, пока не решил, что оно лучше всего способно утешить старшего господина Шана.

Дядушка, дедушка наверняка хочет, чтобы вы были счастливы.

Старшему господину Шану было трудно не растрогаться, и он, сдерживая резь в носу, кивнул.

Он уставился на написанное Сан Ванем слово «дедушка» и вдруг отчаянно захотел услышать, как Сан Вань назовёт его дедушкой вслух.

Однако с самого прихода и до сих пор Сан Вань не произнёс ни единого слога и даже не издал ни малейшего звука.

Почему он не говорит?

Мысли старшего господина Шана мгновенно захватил этот вопрос.

Он взял Сан Ваня за левую руку, и его взгляд потемнел.

— Ваньвань, почему ты не хочешь заговорить с дедушкой?

Сан Вань не ответил.

Он не издал ни звука и не стал ничего писать.

Его опущенные брови и глаза были подёрнуты едва заметным упрямством.

Он отказывался отвечать на этот вопрос.

Старший господин Шан заметил замешательство Сан Ваня и мысленно тяжело вздохнул.

Возможно, Сан Вань отвечал на каждое его слово исключительно из базовой вежливости при общении с людьми.

Этот ребёнок сейчас отгородился защитной стеной от каждого, кто находится рядом.

— Ничего страшного, не хочешь говорить — и не надо, — старший господин Шан поднял планшет. — Писать тоже неплохо.

— Просто твое тебе здоровье ещё не поправилось, тебе нельзя писать слишком много, так быстро устанешь.

Говоря это, старший господин Шан собрался помочь ему снова лечь на кровать.

Сан Вань торопливо удержал его.

Я лежал слишком, слишком долго, больше не хочу.

Старший господин Шан бросил взгляд на неуверенный взгляд Сан Ваня:

— Тогда не будем ложиться?

Сан Вань поджал губы и кивнул.

— Хочешь, дедушка отведёт тебя вниз, прогуляться по парку?

Сан Вань не ожидал, что старший господин Шан сможет так легко угадать его мысли, и в его красивых глазах блеснуло удивление.

Ему хотелось ответить, но он не смел, лишь во все глаза глядя на старшего господина Шана.

Можно?

Старший господин Шан заглянул в эти глаза и подумал: эх, будь здесь его непонятливый внук...

При таком живом и чарующем виде любой другой уже давно бы растаял.

— Конечно можно!

Это был самый подходящий момент, чтобы сблизиться с Сан Ванем и выиграть шанс для Шан Тиньюня, так что старший господин Шан ни за что бы не отказался.

Он тут же взял планшет Сан Ваня, Сан Вань отказался от предложенного медсестрой инвалидного кресла, и они вдвоём, весело переговариваясь, медленно направились к выходу.

*

Семья Шан.

Шан Тиньюнь вернулся в страну совсем недавно, и всевозможные дела — от мала до велика — ждали его очереди.

Когда он снова оторвал взгляд от рабочей стола, за панорамным окном багровое солнце уже висело над крышами высотных зданий.

Шан Тиньюнь отложил перьевую ручку, закрыл глаза и помассировал ноющую переносицу. Ему потребовалось немало времени, чтобы выйти из напряжённого рабочего состояния.

Он набрал внутренний номер помощника, велев тому забрать подписанные контракты, а остальные вернуть на доработку.

Дверь закрылась неслышно.

Бросив взгляд на настенные часы, Шан Тиньюнь взял телефон. Стоило отключить беззвучный режим, как сверху посыпались бесчисленные уведомления.

Сообщения от Вэнь Чу лидировали по количеству и висели на самом верху.

Шан Тиньюнь открыл его чат первым.

Сегодня в восемь вечера, 1412-й номер в Мей, господин Шан, ~я жду тебя~

Две волнительные змейки подряд выглядели просто тошнотворно.

Шан Тиньюнь не стал спешить с ответом, а вместо этого вернулся к списку, чтобы бегло просмотреть остальные сообщения.

Шан Яньли, старый монах, который вечно использовал соцсети лишь как украшение, прислал ему голосовое сообщение два часа назад.

Шан Тиньюнь перевёл голосовое в текст.

Твой дедушка в больнице.

Как всегда, коротко и вечно по делу.

Его палец, замерший над экраном, поколебался всего секунду, а в это время Вэнь Чу уже получил отказ от господина Шана.

Шан Тиньюнь выключил телефон, поднялся, взял пальто и покинул компанию.

Дорога от офиса Семьи Шан до больницы по прямой составляла не больше двух километров.

Шан Тиньюнь оставил машину на площадке перед входом, но стоило ему перешагнуть больничные ворота, как его внимание привлекли две фигуры у искусственного озера.

Он остановился. Старший господин Шан полубоком стоял перед мраморной скамьей у озера: одна рука заложена за спину, другая плавно двигалась перед грудью, описывая полукруг, а затем запястье гибко повернулось, завершая движение на уровне правого плеча.

Шан Тиньюню не нужно было гадать, чтобы понять: дедушка заново переживает то представление, которое видел пару дней назад.

Старший господин Шан любил оперу и иногда напевал себе под нос пару строчек. Шан Тиньюнь же её не любил и каждый раз, когда сопровождал дедушку, засыпал на половине выступления.

Зато человек на мраморной скамейке напротив смотрел с неподдельным интересом.

Сан Вань задрал голову, подставляя лицо закатному солцу; линии его профиля были плавными и изящными, приподнятые уголки губ чуть скрывались в тени от лучей, а копна послушных розовых волос аккуратно лежала на спине, причем несколько прядей из-за ушей упали на плечи.

Мягкий темперамент гармонично сливался с лучами заката, и казалось, будто весь этот человек окутан теплым и ласковым сиянием.

Вечерний ветерок коснулся глади озера, заставив листья лотоса закачаться и принеся с собой прохладу, присущую только сумеркам.

Этот внезапный порыв ветра залетел Сан Ваню в глаза, он отвернулся и поднял руку, намереваясь их потереть.

Вот только в левой он держал планшет, а правая была наглухо замотана бинтами, так что свободных рук не осталось.

Старший господин Шан был полностью погружен в свое оперное искусство и не заметил странного поведения Сан Ваня.

Тот часто-часто моргал, пытаясь прогнать неприятное ощущение, как вдруг в пелене застилающих глаза слез периферическим зрением уловил приближающуюся фигуру.

Спустя пару секунд чья-то теплая рука коснулась подбородка Сан Ваня, и чей-то палец слегка приподнял его лицо.

Сан Вань инстинктивно попытался отпрянуть, но чей-то низкий голос приказал:

— Не двигайся.

Шан Тиньюнь присел рядом с Сан Ванем, достал салфетку и промокнул влажные покрасневшие уголки глаз омеги, вытирая слезы.

Затем альфа приблизился, и от него повело надежным ароматом сандала, а его дыхание легким ветерком прошлось по ресницам Сан Ваня.

Слезы хлынули с новой силой, насквозь пропитывая прижатую к уголкам глаз салфетку.

Дискомфорт немного утих, и Сан Вань попытался открыть глаза, но альфа мягко прижал его веки и помассировал их.

Движения Шан Тиньюня были очень осторожными, словно он обращался с драгоценным и хрупким предметом.

— Как дела?

Сан Вань посмотрел на него сквозь водную пелену, несколько секунд тупо моргал, а затем кивнул и взял предложенную альфой салфетку.

Старший господин Шан, молча наблюдавáвший за их возней со стороны, расплылся в улыбке:

— Надо же, оказывается, у моего внука есть такая заботливая сторона!

— Сюй Кэ, ты видел когда-нибудь нашего господина Шана таким? Почему мне кажется, что человек перед нами — какой-то незнакомец?

Упомянутый Сюй Кэ осторожно бросил взгляд на Шан Тиньюня и, заметив на его лице полное отсутствие гнева от подобных шуточек, осмелился с улыбкой покачать головой.

Старший господин Шан раскатисто рассмеялся:

— Похоже, мы еще и десяти процентов потенциала нашего господина Шана не раскрыли!

Шан Тиньюню не нравилось, когда над ним подшучивали, но перед ним был старший господин Шан, так что поделать он ничего не мог.

Оставалось лишь беспомощно улыбнуться:

— Дедушка, сегодня вечером погода испортится, я попрошу Сюй Кэ отвезти вас домой.

— Я и пары слов не сказал, а ты уже гонишь меня обратно?

Шан Тиньюнь не стал спорить и заговорил о своем:

— Ваши ноги начинают невыносимо болеть при каждом дожде. Вернетесь, пусть дворецкий приготовит отвар, чтобы попарить их.

Старший господин Шан знал, что внук проявляет о нем заботу, поэтому больше не стал возражать.

Он подошел к Сан Ваню, глядя на его покрасневшие мочки ушей, и никак не мог сгнать с лица довольную улыбку.

— Ваньвань.

Сан Вань повернул голову, и его ухо от этого движения непроизвольно приблизилось к лицу наклонившегося к нему старшего господина Шана.

Старший господин Шан произнес едва слышным шепотом, доступным лишь им двоим:

— То, о чем дедушка тебе говорил, хорошенько обдумай.

Сказав это, он выпрямился, собираясь уходить.

— Ладно, старик больше не будет мешать Ваньваню отдыхать.

Перед тем как сделать шаг, он не забыл бросить выразительный взгляд на Шан Тиньюня, полный красноречивого предупреждения:

— Хорошенько заботься о Ваньване, постарайся уж сам.

Стоило прозвучать этим словам, как лицо Сан Ваня вспыхнуло еще сильнее.

Зато Шан Тиньюнь с улыбкой кивнул в ответ:

— Хорошо.

*

В больничной палате стояла абсолютная тишина — хоть иголку урони.

Медсестра постучала и вошла, чтобы сменить повязку Сан Ваню.

Сан Вань послушно сидел на краю кровати. Его взгляд случайно упал на небо за окном, и в нем снова забрезжило желание прогуляться на улице.

Правда, теперь в одной комнате с ним находился Шан Тиньюнь.

Он не смел.

Острую, частую боль в запястье передало в мозг запоздало.

Внимание Сан Ваня насильно вернулось в реальность: медсестра аккуратно разматывала бинты на его запястье, обнажая нижние слои раны с мешатиной из крови и плоти.

Этот порез был глубоким, пришлось наложить целых семь швов.

Кровь запеклась, и старое лекарство вместе с ней намертво присохло к ране, очищать ее было тяжело, поэтому медсестра действовала чуть жестче.

Сан Вань не удержался и глухо стонунул.

Шан Тиньюнь сидел на противоположном диване, не сводя глаз с рук медсестры.

Услышав звук, он нахмурился и сделал замечание:

— Пожалуйста, осторожнее.

Медсестра-альфа виновато улыбнулся.

После этого его движения стали гораздо мягче. Обработав рану, он заново перевязал ее и удалился.

Шан Тиньюнь встал, подошел к кровати и принялся со всех сторон рассматривать руку Сан Ваня, словно не доверял технике перевязки того медбрата.

Сан Вань благодарно посмотрел на него и уже собирался взять ручку, чтобы написать слова благодарности, как его прервал холодный фырк альфы.

— Теперь знаешь, что больно?

Шан Тиньюнь положил его руку обратно на постель и опустился на край кровати:

— А когда вскрывал себе вены, о боли не думал?

Сан Вань никак не ожидал от него таких слов и на мгновение замер, не зная, как ответить.

Ему потребовалось несколько секунд, чтобы вообще осмыслить сказанное альфой.

— Если бы в тот день я не привел людей делать предложение, ты думаешь, смог бы сейчас лежать здесь?

Ледяной, пронзительный взгляд Шан Тиньюня намертво пригвоздил сидящего перед ним человека, а его слова, точно лезвия ножа, безжалостно резали сердце Сан Ваня.

— Столкнувшись с трудностями, те, кто первыми сдаются и опускают руки — всегда проигравшие.

http://bllate.org/book/25461/3035564