Готовый перевод I'm a Heartthrob [Quick Transmigration] / Император, сводящий с ума: Путешествия по мирам: Глава 6

Регент и император-марионетка

— Ваше Величество Вдовствующая императрица, Ао Цин снова пришёл побеспокоить Вас, — с лёгкой улыбкой произнёс кто-то.

Он неторопливо вошёл в покои и, заметив там ещё одного человека, на мгновение замер.

Инь Чэнцзюэ знал, что Вдовствующая императрица любит тишину, поэтому взял с собой в её покои только Линь Фу, из-за чего в момент прихода Ао Цина никто не доложил о его визите.

Да и сам он никак не ожидал, что Ао Цин сможет беспрепятственно и свободно расхаживать здесь без чьего-либо доклада.

Заметив в покоях Вдовствующей императрицы постороннего, Ао Цин на секунду удивился, но тут же опомнился, опустился на колени и поприветствовал:

— Приветствую Ваше Величество.

Его голос прозвучал уверенно и без заискивания, однако, когда Инь Чэнцзюэ посмотрел на него, он озорно подмигнул.

Инь Чэнцзюэ слегка нахмурился.

При первой встрече с этим человеком он уже заметил в его манерах некоторую легкомысленность, но подумал, что с незнающего спросу нет, раз тот не ведал о его высоком происхождении, и не собирался наказывать за проявление неуважения.

Кто бы мог подумать, что и сегодня, прекрасно зная, кто перед ним, он останется всё таким же развязным.

На сердце у Инь Чэнцзюэ шевельнулось раздражение, и выражение его лица стало холоднее.

Однако, ради Вдовствующей императрицы, он всё же бросил:

— Вставай.

Ао Цин продолжал стоять на месте.

Будучи подданным, он не смел самовольно двигаться, пока повелитель не отдаст приказ.

Увидев, что Ао Цин послушно стоит и всё же соблюдает хоть какие-то приличия, Инь Чэнцзюэ почувствовал, как раздражение немного отступило.

Ао Цин понятия не имел, что творится в голове у юного императора. Слегка опустив голову, он украдкой косился на Инь Чэнцзюэ, сосредоточенно и пристально разглядывая его, стараясь делать это незаметно и с опаской, чтобы не быть пойманным с поличным.

В мыслях он отметил, что сегодня всё-таки не зря пришёл.

Ещё в Императорском саду, едва Инь Чэнцзюэ удалился, Ао Цин обратил внимание на необычность его одеяний: на белой ткани были вышиты драконы, причём в точности как пятипалые золотые драконы, положенные Сыну Неба.

Вспомнив, что нынешнему правителю как раз пятнадцать-шестнадцать лет и он выглядит ровно так же, как только что встреченный юноша, Ао Цин сразу догадался о его титуле.

К тому же, услышав, что первого и пятнадцатого числа каждого месяца император обязательно ходит с поклоном к Вдовствующей императрице, Ао Цин специально заглянул в календарь: хм, сегодня прекрасный день для визита во дворец и посещения Вдовствующей императрицы.

Вдовствующая императрица хранила молчание.

Перед кем бы то ни было она всегда проявляла глубокое уважение к решениям своего ребёнка.

Подобно тому, как и сейчас: раз Инь Чэнцзюэ не приказал Ао Цю сесть, она не станет проявлять излишнюю инициативу и предлагать ему сесть.

Ресницы Инь Чэнцзюэ дрогнули, он поднял взгляд на гостя и наконец произмолвил:

— Садись.

В конце концов, нельзя было перегибать палку.

Ао Цин выбрал место ближе к нему, внизу. Подняв голову, он мог видеть изящный профиль юноши и красивые линии его лица.

Стоило Инь Чэнцзюэ перевести взгляд на Вдовствующую императрицу, как его холодный взор теплел, и он мягко произнёс:

— Матушка.

Вдовствующая императрица перебирала чётки и молвила:

— Император, Айцзя устала, так что задерживать тебя не буду.

Инь Чэнцзюэ опешил.

Но тут же пришёл в себя, прикусил губу, улыбнулся и кивнул:

— Раз так, то сын не смеет мешать матушке отдыхать.

Услышав это, Ао Цин тут же поднялся со словами:

— Провожаю Ваше Величество.

Вдовствующая императрица лишь слегка прикрыла глаза, погружаясь в отдых.

Вскоре после ухода Инь Чэнцзюэ Вдовствующая императрица внести произнесла:

— Ладно, Айцзя знает, зачем ты сюда пожаловал, ступай.

Ао Цин слегка поклонился и с сияющей улыбкой ответил:

— Ао Цин и не сомневался, что от Вашей мудрости ничего не утаить.

Вдовствующая императрица не пожелала с ним спорить и лишь махнула рукой, отпуская Ао Цина.

Главная служанка в лилово-розовых одеждах шагнула вперёд и принялась нежно массировать ей виски.

Движения её рук были мягкими, но уверенными, что прекрасно помогало снять усталость Вдовствующей императрицы.

Тут послышался голос Вдовствующей императрицы:

— Иньинь слишком упрям, Айцзя и впрямь боится, что он пострадает.

Служанка опустила взгляд и почтительно ответила:

— Император одарён и унтенеликтом высок, надо полагать, ничто не сможет поставить его в тупик, Вашему Величеству не стоит слишком беспокоиться. К тому же... есть Линь Фу.

В её тоне проскользнула доля беспечности, однако Вдовствующая императрица осталась с прежним отрешенным выражением лица и даже не подумала её укорять.

Видимо, эти госпожа и служанка часто вели подобные беседы.

— Я знаю, что в душе он всегда тянется ко мне, но не смеет показывать это слишком явно. В этом дворце, стоит человеку обзавестись сердечными привязанностями, как они тут же становятся его слабостью, поэтому, как бы сильно сердце ни болело за него, я не могу проявлять свои чувства слишком открыто.

Будучи Вдовствующей императрицей государства, стоя над мириадами подданных и подчиняясь лишь одному правителю, она обладала столькими страхами и ограничениями.

Иногда она даже корила покойного императора за то, что он оставил им с сыном лишь светлые и прекрасные воспоминания, которые после его кончины обратились в призрачную дымку.

С той поры их с сыном ждала жизнь на тончайшем льду, полная вечного страха и трепета.

Кажущееся высочайшим и безграничным могущество на деле оказывалось лишь иллюзией.

Регент Ду Жо после кончины прежнего императора сорвал с себя личину мягкого и скромного человека, явив миру свою жестокую и бессердечную суть. Поразительно, как кто-то мог годами притворяться столь безупречно, не проколовшись ни единой каплей, а теперь он, судя по всему, ещё и вынашивал планы превратить юного императора в никчемную марионетку.

Она болела душой за своего ребёнка, но была бессильна.

— Надеюсь, Великий генерал вспомнит о годах прежней дружбы и протянет руку помощи моему мальчику. — Вдовствующая императрица медленно приподняла веки, но в памяти внезапно всплыл тот самый взгляд, которым Ао Цин только что смотрел на Иньиня.

Этот взгляд казался странным донельзя.

Впрочем, она не стала ломать над этим голову, решив, что это обычное любопытство подданного к особе Сына Неба. Материнское чутье подсказывало ей, что зла ее ребёнку Ао Цин не желал.

Стремясь заручиться поддержкой Резиденции генерала, Вдовствующая императрица молчаливо позволяла Ао Цину сближаться с Инь Чэнцзюэ.

Она горячо желала, чтобы её сыну не приходилось так тяжко в императорских стенах.

Что же до Ду Жо, то у того пока ещё не было достаточной силы, чтобы открыто пойти на разрыв с Резиденцией генерала.

Едва Инь Чэнцзюэ удалился, как тут же заметил, что кто-то неотступно следует за ним по пятам.

Помимо него самого и главного евнуха Линь Фу, он отчётливо слышал шаги третьего человека.

Инь Чэнцзюэ остановился и бросил:

— Ты шпионишь за Мной.

Линь Фу сохранил невозмутимый вид, молчаливо стоя за спиной Инь Чэнцзюэ, исполняя роль безупречного слуги.

Любой другой на его месте уже давно пал бы на колени, моля о пощаде.

Но Ао Цин сразу понял, что Инь Чэнцзюэ задал этот вопрос просто так и в его словах не было гнева, а потому лишь улыбнулся и произнёс:

— Ваше Величество, не хотите ли, чтобы ваш слуга отвел вас в одно место?

— Куда именно? — подчиняясь ходу разговора, спросил Инь Чэнцзюэ.

В его глазах не было ни капли любопытства, а после слов Ао Цина на лице сохранилось всё то же отрешенное выражение — он совсем не походил на пятнадцати-шестнадцатилетнего подростка, которому положено быть живым и непоседливым.

Ао Цин вдруг вспомнил доходившие до него слухи: о том, как Ду Жо держит в кулаке все государственные дела, а юный Сын Неба — лишь послушная марионетка в его руках для узурпации императорской власти.

Сердце кольнуло острой болью.

В этот момент он неожиданно проникся жалостью к мальчишке, которого видел всего-то во второй раз.

Из-за внезапной гибели прежнего наследника престола у покойного императора остался лишь этот младший сын, который и стал марионеточным императором под опекой регента Ду Жо. Хотя по праву рождения его ждала беззаботная жизнь — ведь покойный наследник без памяти любил своего единственного младшего брата.

Но уже в следующее мгновение Ао Цин подавил вспыхнувшие эмоции и вновь улыбнулся Инь Чэнцзюэ:

— Ваше Величество, Вы ведь никогда не бывали за стенами дворца, верно? Мир там, снаружи, так прекрасен...

Будь то в прошлой жизни или в этой, Инь Чэнцзюэ всегда жил исключительно в императорском дворе и никогда не покидал его пределов.

Раньше его оберегали излишне заботливые близкие, а теперь он оказался связан по рукам и ногам чужой волей, лишенный свободы передвижения.

Стоило услышать слово снаружи, как в глазах Инь Чэнцзюэ вспыхнул иной огонёк.

Ао Цин не раз слышал, как люди восхищают чьи-то глаза сравнением яркие как звёзды в ночи, но в душе всегда презирал подобные сравнения, думая про себя: сколь бы прекрасен ни был чей-то взгляд, разве может он тягаться со слепящим сиянием небесных светил.

Но сейчас, глядя прямо в глаза Инь Чэнцзюэ, он замер от изумления.

Те самые сияющие словно звёзды глаза — вот они, перед ним...

И пока Ао Цин завороженно смотрел на него, со стороны послышался негромкий кашель Линь Фу.

Прекрасные очи Инь Чэнцзюэ с недоумением уставились на него.

Заметив, как в этих глазах отражается лишь его собственный силуэт, Ао Цин почувствовал, как бешено заколотилось сердце. Однако он знал, что если промолчит хоть секунду, император потеряет терпение.

И он продолжил:

— Сегодня праздник Фонарей, и вечером на окраине города множество людей запускает праздничные фонари. Ваше Величество, Вы когда-нибудь видели их? В этот час небо усыпано парящими фонарями — великое множество разноцветных огней, до чего же это зрелищное и оживленное зрелище.

Его голос звучал необычайно мягко, словно он уговаривал малого ребёнка.

Если бы Инь Чэнцзюэ взглянул на него в этот момент, то непременно заметил бы, как переполнен нежностью взгляд этого человека.

Однако Инь Чэнцзюэ не обратил на это внимания: услышав слова Ао Цина, он перевёл взгляд на Линь Фу и отдал приказ:

— Линь Фу, Мы выходим из дворца.

Линь Фу горько усмехнулся про себя, понимая, что любые уговоры бесполезны: хоть юный император и казался сговорчивым, в глубине души он обладал всей присущей императорскому роду упёртостью и гордостью.

Разве мог простой евнух переубедить его?

Поэтому Линь Фу изначально даже не собирался отговаривать государя.

Он лишь надеялся, что Его Величество захватит с собой стражу.

Хотя лиц императора в лицо видело считанное число людей, за пределами дворца излишняя осторожность никогда не помешает.

Что же до Ао Цина, то, услышав решение Инь Чэнцзюэ, он уже не мог сдержать улыбку, расплывшуюся в уголках губ.

Его взгляд, обращённый на юношу, стал ещё более мягким и трепетным.

Инь Чэнцзюэ поднял голову к небу.

В этот момент солнце светило в полную силу.

Стоял очередной ясный, погожий день.

http://bllate.org/book/25449/3034324