Готовый перевод Who Can't Drive Yet What / Кто ещё не умеет водить? Битва за рулем безумия: Глава 10

Глава 9. Неистовый орк

Сначала строить забор и укладывать колючую ветки поручили оркам из Племени Тери, но когда поползли слухи, что они возводят загон для содержания собственных родных и друзей словно скота, орки устроили забастовку и взбунтовались, после чего пауколюди жестоко подавили протест.

Единственный путь наверх охраняли пауки, вокруг чернела недостроенная стройка из колючего кустарника, а в воздухе висели бесчисленные ловчие сети, сотканные пауками за одну ночь.

Сделаешь — умрут другие. Не сделаешь — умрешь сам. Не сможешь уйти — будешь голодать. Стоило кому-то одному не выдержать и первому подчиниться приказам пауков, как следом потянулись и остальные. По крайней мере, мысль о том, что этих орков когда-нибудь пустят на корм, казалась делом туманного будущего, а сейчас важнее всего было спасти собственную шкуру.

Вспышки ненависти орков сначала переметнулись с Эсаии на Калеба, а теперь обратились на Инь Хана.

Чтобы строительство загона для содержания завершилось как можно быстрее, Инь Хан приходил следить за работами при любой возможности. Заборы, кормушки, деревянные домики и списки орков, подлежащих заключению в загоны, — всё проходило через его одобрение.

В свободное время он наблюдал, как пауколюди играют в игры. Например — в футбол.

Люка скрутили в три погибели, упаковали в кокон овальной формы с помощью паутины, а затем высокорослые пауки принялись пинать его туда-сюда. Эти пауки были в своих истинных обличьях, и их покрытые шерстью восемь длинных ног были полностью поглощены этой новоизобретенной игрой, доставлявшей им дикое веселье.

Все они думали, что эту игру придумал Инь Хан, а стоявшие вокруг зеваки из числа стражников-орков в какой-то момент настолько забылись, что совершенно выпустили из головы, будто в том коконе запечатан их бывший командир стражи, и начали самозабвенно болеть и хлопать победам то одной, то другой команды.

Тина прикусила губу, стоя среди толпы орков, а маленький мальчик Хэнк посмотрел на мать и наивно спросил:

— Патрик играет с ними в догонялки? Почему он изображает мяч?

Тина ничего не ответила. Она бросила взгляд на сидевшего в высоком кресле с холодным выражением лица Инь Хана: уголки его губ даже слегка приподнялись, выдавая крайнее удовлетворение и радость от созданной им забавы.

Инь Хан вовсе не стремился по-настоящему спасти Эсаию — он лишь хотел отыскать послушную марионетку. Неужели всё потому, что он рассчитывал на благосклонность Эсаии?

Эсаия не должен быть таким человеком. Тина поклялась себе, что обязательно заставит Эсаию увидеть истинное лицо Инь Хана.

Но и к Эсаие, и к бабушке Лорин приставлена паучья стража — как же ей пробраться внутрь?

Заметив, как Тина в спешке удаляется, Инь Хан, опираясь на подлокотник, прислушался к тревожным мыслям Системы.

— Хозяин, ты меня напугал! Зачем ты сам изрыгнул паутину, чтобы сделать сахарную вату, да еще и скормил ее Калебу на глазах у всех?

— Если бы на настоящую сахарную вату попал яд, возникла бы химическая реакция, которую тут же заметили бы, и только паутина способна это замаскировать. К тому же разве ты не спрашивала меня раньше, смогу ли я вернуть обратно паутину, испачканную ядом? Я дал тебе ответ.

Даже если яд слабо отсвечивал зеленоватым светом, Калеб всё равно не стал присматриваться.

Объяснение Инь Хана заставило Систему умолкнуть от удивления:

— Ты что, с самого начала планировал всё именно так? Вот почему, когда мальчишка тайком подглядывал за тобой, ты угостил его сахарной ватой: во-первых, чтобы задобрить паренька, а во-вторых — чтобы это увидела стража, докладывающая Калебу, и тот потерял бдительность, не ожидая от тебя яда в «сахарной вате»?

Инь Хан ответил с абсолютно серьезным выражением лица:

— Нет, тогда мне просто до безумия захотелось сахарной ваты.

Система решила, что ей, похоже, достался Хозяин-обжора. _(:з」∠)_

— Тогда почему ты не убил Люка?

— Чтобы вырастить из него человека, — ответил тот. Мелкие людишки вечно сеют смуту, а оставлять их в живых полезно для дела.

Система призналась, что не совсем понимает.

Инь Хан терпеливо пояснил Системе:

— Эсаия всё вспомнил. Разве ты не слышала его диалог с Калебом на судилище? Лорд Лия и бабушка Лорин обожали Эсаию, и, надо полагать, его рано ушедшая из жизни мать тоже. Калеб жутко завидовал и был всем недоволен: он распустил грязные слухи, подлым путем расправился с теми людьми, а вину свалил на Эсаию.

— Что же до Эсаии, то он боготворил своего отца Лию. Судя по тому, как после потери памяти он стал называть себя Лией, нетрудно догадаться, что он отчаянно пытался стать таким же уважаемым своим народом вождем, как Лия.

— Возможно, требования к самому себе оказались слишком высоки, и он взвалил на свои плечи непосильную ношу. Частые набеги и атаки внешних врагов лишь усилили его напряжение: он непрерывно гонял солдат на тренировках, не давая им передышки даже в самые мирные для племени дни. Ропот воинов и их семей довел Эсаию до исступления. Этим, пожалуй, и объясняется, почему он вдруг самовольно решил выступить в поход против вожака гиен, а потом вывесил его труп у ворот в качестве предупреждения.

— Столь радикальные меры навлекли на них безумную месть гиен. К тому моменту орки из Племени Тери, потерявшие близких из-за лап гиен, уже перешагнули критическую точку гнева на Эсаию. И тогда вперед вышел Калеб, объявивший, что добрый и милосердный лорд Лия погиб от рук Эсаии, что Эсаия — порождение зла, недостойное быть вождем, и что он должен понести за это наказание. Смерть жрицы заставила орков поверить слухам наполовину, после чего Калеб и Вера подстроили гибель Меган.

— Тут мы подходим к Рейнарду. Они с Эсаией были примерно одного телосложения, часто состязались на боевой арене и должны были поддерживать неплохие отношения. История с Меган окончательно развела Рейнарда и Эсаию по разные стороны баррикад. Ну а дальнейшее... думаю, мне можно не рассказывать?

Система кивнула:

— То есть ты хочешь сказать...

— Для такой гордой натуры, как у Эсаия, перенести подобный удар и выбрать путь избирательной амнезии — вполне закономерно. Он знал, что действительно оплошал, и чувствовал, что прощения ему нет, отсюда и это жестокое самобичевание. Будучи славным вождем, он оказался оклеветан Калебом и отвергнут собственным народом — легко представить, до какой степени краха докатилась его жизнь. Вылечить Эсаию можно только надавив на его чувство ответственности перед Племенем Тери: лишь так он сможет встрепенуться и повести свой народ к новой жизни.

Система испуганно ахнула:

— Так ты решил принести себя в жертву ради высшей цели? Нет, стоп, ты собираешься стать главным злодеем и выступить против Эсаии? Разве для такой роли не лучше подошел бы Калеб?

— И сколько бы мне тогда пришлось ждать подходящего момента, чтобы вырвать Эсаию прямо из-под носа у Калеба? Я не люблю тратить время на пустые танцы вокруг него.

— Ладно, впредь я не стану объяснять всё так подробно. Тебе достаточно знать лишь то, что я добросовестно выполняю задание игры.

Система послушно отозвалась:

— Угу-угу, я записываю в блокнотик! В следующий раз все твои слова и поступки зафиксирую, а потом буду переосмысливать, какова была твоя конечная цель — хоть потренирую свои эмоциональные мозги.

— Не считай меня слишком уж умным, я просто строю догадки, опираясь на психологию персонажа. — Инь Хан невольно улыбнулся: столь очеловеченная Система забавляла его до глубины души.

Он поднялся с высокого кресла, сладко потянулся и решил навестить Эсаии, который всё еще отлеживался после болезни.

Пауколюди, дежурившие у шатра вождя, уже собирались отдать Инь Хану должное почтение, но тот легким жестом велел им хранить молчание.

Тина стояла на коленях у кровати Эсаии и со слезами на глазах причитала:

— Люк посмел проявить к вам неуважение — и он действительно виновен. Тот человек лишил Люка должности командира и обратил в игрушку ради забавы, он поплатился по заслугам. Но, о господин, вы даже не представляете: этот чужак захватил наше племя и поделил всех орков на три категории! Стариков, детей и калек записали в списки для загонов, а заболевших и вовсе уводят прямо отсюда, и они больше никогда не возвращаются!

Бабушка Лорин заливалась горькими слезами, ее морщинистая рука судорожно сжимала ладонь Эсаии:

— Что же нам теперь делать?

Тина продолжала:

— Теперь-то мы все знаем, что вы ни в чем не виноваты. Калеб мертв, а те стражники превратились в сборище перепуганных глупцов. Только вы способны сплотить их вокруг себя: пусть они и боятся вас, но безгранично верят вам. Стоит вам лишь подняться и повести свой народ на восстание, как эти пауки непременно потерпят поражение! Их численность и близко не сравнится с нашей!

Бабушка Лорин тоже заговорила:

— Эсаия, умоляю, поправляйся скорее.

Эсаия не произнес ни слова. Его лицо тонуло в тени, и рассмотреть выражение было невозможно.

Долгое время спустя кончики его пальцев шевельнулись, и хриплый голос вновь обрел прежнюю твердость:

— Помогите мне встать.

Тина в испуге вскочила на ноги и вместе с бабушкой Лорин помогла Эсаии подняться, но в этот момент, заметив фигуру у входа в шатра, они невольно замерли.

Сердце Тины заколотилось как безумное — ей показалось, что этот человек сейчас отдаст приказ казнить ее, однако тот лишь небрежно взмахнул рукой:

— Вы обе — вон отсюда.

Тина проскользнула в шатер вождя под предлогом передачи лекарства Эсаии. Изначально она решила сыграть ва-банк и попытаться вытащить Эсаию на свободу: пусть затея и провалилась, но она осталась жива и успела передать Эсаие все новости, отчего на душе у нее стало даже легче.

Быть может, стоило попытаться попросить о помощи Рейнарда.

Эсаия вновь опустился на край постели:

— Ты впустил Тину внутрь, будучи абсолютно уверенным, что я по-прежнему тебе верю?

Эсаия и Инь Хан встретились взглядами.

Эсаия казался намного тише и сдержаннее, чем прежде. Даже несмотря на то, что его тело шло на поправку, тот ослепительный блеск, что всегда горел в его глазах, бесследно исчез.

— Веришь? Мы друг друга стоим. Ты обманул меня из-за путаницы в воспоминаниях, а я не рассказал тебе, откуда я на самом деле.

Эсаия поднял голову, и его золотисто-карие глаза уставились на Инь Хана так, будто стремились проникнуть в самую его душу:

— Ты ведь с самого начала спланировал спасти меня у реки, да? Иначе как объяснить это удивительное совпадение — будто ты ждал меня, расставив сети прямо посреди воды? — Ему нестерпимо хотелось услышать: признает Инь Хан это или опровергнет? И подумать только, он всё еще питал к Инь Хану какие-то наивные надежды.

— Ох, — Инь Хан подошел к Эсаие ближе и взял со столика пиалу с теплым отваром. — Если подумать, то время, что мы провели вместе недавно, было довольно приятным. Если цена за обладание этими землями — стать твоей парой, я вовсе не против.

Он присел на край кровати, протянул пиалу и мягко произнес:

— Ну же, выпей.

— Ты никогда не говорил со мной так много. Это твои истинные чувства? — Эсаия послушно опустил голову, но в тот момент, когда его губы почти коснулись целебного отвара, он внезапно спросил: — Ты ничего туда не подмешал?

Инь Хан легко усмехнулся:

— Не бойся, это не яд. Я слышал, у ваших знахарей есть снадобье, способное заставить самцов-орков рожать детей, вот и решил испробовать его на тебе. Тогда ты сможешь выносить и родить мне ребенка.

Зрачки Эсаии расширились от ужаса:

— Ты хочешь превратить меня в такого же слабого омегу? Истаять от родов, превратившись в руину, и в конце концов умереть — чем это отличается от яда?!

— Чему ты так удивляешься? Разве изначально у тебя не было точно таких же планов на мой счет? Стать твоей парой? С удовольствием. Только вот роли нам придется поменять местами.

Если бы не мольбы некоторых орков, Эсаия давным-давно наложил бы строжайший запрет на это зелье знахарей! По его мнению, мирная жизнь со своей парой приносила куда больше счастья, чем появление потомства ценой жизни матери.

В груди Эсаии закипел яростный гнев: он резким движением выбил пиалу из рук, а в следующую секунду пальцы его руки намертво впились в ту самую хрупкую и нежную на вид шею:

— Я никогда даже в мыслях не держал подмешивать тебе какие-то зелья — даже когда узнал, что ты не омега, у меня и в мыслях не было заставлять тебя рожать, потому что я слишком хорошо знал, к чему это приводит! А ты...

Встретившись с ледяным взглядом Инь Хана, Эсаия невольно ослабил хватку. В его глазах промелькнула боль, а голос едва заметно задрожал:

— Я ведь пил его уже какое-то время, да?

Инь Хан кивнул.

Эсаия на мгновение зажмурился и опустил руку:

— Веди меня туда.

К тому жестокому месту, где содержали орков в качестве живого запаса еды — взглянуть своими глазами, действительно ли всё обстоит так, как говорила Тина.

От автора:

Чжу Чжу: В тексте главный герой — пассивный партнер. [Подчеркнуть]

http://bllate.org/book/25424/3031647