Готовый перевод Who Can't Drive Yet What / Кто ещё не умеет водить? Битва за рулем безумия: Глава 9

Глава 8. Буйный орк

На Эсаю надели грубые, оборванные лохмотья и подтащили волоком — наполовину ведя, наполовину таща — к передней части толпы орков. Двое стражников привязали его к деревянному столбу, встав по обе стороны от него.

Перед ним стояли те, кто раньше был его подчиненными и подданными: его собственный кровный младший брат Калеб, бабушка Лорин, которая любила его больше всех, и Инь Хан, которого он любил сильнее всего.

До того как его привели на помост для суда, Эсая и помыслить не мог, что Инь Хан проявит такую холодность.

Инь Хан даже не взглянул на него.

— Ты притеснял воинов, из-за чего они часто не могли вернуться домой, Эсая, разве не так?

— Да.

— Ты раз за разом насмерть загрызал предводителя гиен, и твое безрассудное хвастовство навлекало на наших сородичей незаслуженные бедствия, Эсая, ты признаешь это?

— Да.

— Чтобы скрыть убийство господина Лия, ты убил жреца, Эсая, признаешь ли ты свою вину?

Эсая слегка опустил голову и крепко сжал пальцы в кулаки:

— Не признаю.

Калеб холодно фыркнул:

— Когда тебя посадили под стражу, сородичи из клана Гадюк вытащили тебя наружу, потому что ты с самого начала сговорился с ними, верно?

— Неверно.

Каждый вопрос Калеба заставлял орков, слушавших у подножия помоста, распаляться всё большим гневом.

Пока Калеб не произнес:

— Ты убил Меган...

Орки заволновались еще сильнее:

— Убейте Эсаю! Он не умеет отличать правых от виноватых, притесняет слабых и вовсе не достоин быть нашим вождем!

— Нет, — возразил Эсая, но его слабый и хриплый голос потонул в яростном реве орков. — Это ты убил Меган, это ты... притворился мной.

В глазах Калеба мелькнул огонек, и он радостно усмехнулся. Он поднял руку, призывая орков к тишине, и продолжил:

— Ты застрелил Маркуса, потому что он повел орков поймать тебя...

— Да, я могу это подтвердить! — громко выкрикнул Люк, подняв руку. Поддержать его тут же поспешили и те стражники, которые в тот день собственными глазами видели, как погиб Маркус.

Рейнард неподалеку скрестил руки на груди и холодно наблюдал за происходящим.

Бабушка Лорин, дрожа, попыталась подняться на помост, но ее преградили стражники:

— Я же просила тебя пощадить Эсаю, почему ты нарушил обещание?

— Бабушка, Эсая вызвал всеобщий гнев, я ничего не мог поделать.

Эсаю приговорили к повешению. Орки у подножия помоста решили, что такой вождь принесет сородичам лишь панику и страх и не сможет обеспечить Племени Тери безопасность — кто знает, быть может, в один прекрасный день Эсая просто выдаст их злобному клану Гадюк. Столь мучительная смерть, как повешение, приносила им огромное облегчение.

Бабушка Лорин со слезами умоляла о милосердии. Хотя она и доводилась бабушкой Калебу, она не была вождем племени и тем более не могла влиять на стольких орков.

Эсая обессиленно приоткрыл рот. Шумные и суматошные голоса вокруг не могли вызвать в его сердце ни малейшего отклика — до тех пор, пока он не увидел шествующего вперед Инь Хана в белых одеждах, который встал рядом с Калебом.

Он по-прежнему был столь же холодным и прекрасным, как и при их первой встрече. Глядя на него, Эсая думал о безмятежном и мягком лунном свете, но, к сожалению, этот лунный свет не мог принадлежать ему одному.

Калеб протянул руку к Инь Хану:

— Инь Хан, наш новый соратник, принесет Племени Тери вполне осязаемую пользу, и больше ни один орк не станет тревожиться из-за еды. Богатые ресурсы, чудесное будущее... Воскликнем же им хвалу!

— Подожди, — прервал его Инь Хан.

Он проигнорировал протянутую руку Калеба и встал прямо возле привязанного Эсаи.

— Если я стану твоим спутником, кто в этом Племени Тери будет принимать решения?

Кто будет принимать решения? Конечно же я! Калеб изобразил на лице выражение человека, услышавшего шутку.

— Ты заключил сделку с кланом гиен. Они помогали тебе преследовать Эсаю, а взамен ты пообещал закрыть глаза на тех глупых, слабых и увечных орков, чтобы тебе было удобнее загнать их в загоны и держать на случай нехватки еды. В обмен ты помогаешь гиенам обзавестись убежищем и достаточным количеством пищи.

Эсая отрешенно уставился на подол одежды Инь Хана, не до конца понимая, к чему клонится этот разговор.

— Что за бред ты несешь? — произнес Калеб.

Орки дружно перевели взгляды на Калеба. Что значит согнать в загоны и держать на случай нехватки еды? Неужели это значит, что их собираются сожрать?

— Ты ведь не станешь отпираться, раз уж это новый порядок, все равно все об этом узнают. Разве не лучше объявить об этом сейчас?

Калеб вдруг усмехнулся:

— Не думал, что у тебя такое чувство юмора.

Взгляды, бросаемые на него орками снизу, становились всё более опасными. Калеб прищурился:

— Шутка закончилась? Тогда переходим к следующему пункту! Привести приговор в исполнение!

Инь Хан повысил голос:

— Приведите Вери.

Со всех сторон внезапно появилось бесчисленное множество пауков — все огромных размеров, с жутковатым холодным синеватым свечением в глазах, — они хлынули вперед с непреодолимой силой, подобно обрушинію лавины.

— Ядовитые пауки! — завопил Люк, и ситуация мгновенно вышла из-под контроля.

Пауки двигались стремительно и в один миг окружили и заблокировали сородичей из Племени Тери. Перед Люком возвышался огромный паук, глядя на него сверху вниз; жало на его ротовых органах то выдвигалось, то втягивалось, целясь прямо в макушку. Люка затрясло от страха, кожа на голове онемела, и он, обливаясь холодным потом, не смел даже шевельнуться.

К помосту выгнали прекрасную Вери.

Теперь эта самка выдвигала обвинения против собственного спутника:

— Всё, что он сказал — правда. Это Калеб приказал жрецу лгать, а затем убил его. Это Калеб подослал гиен выслеживать Эсаю, это Калеб притворился Эсаей, овладел Меган, а после убил ее. Вы же знаете, что Калеб и Эсая — родные братья, они так похожи друг на друга, что при намеренной маскировке подвох поначалу трудно заметить! У меня есть вещь Меган в доказательство, Калеб оставил ее себе на память о той ночи!

Она дрожащими руками вытащила из кармана ожерелье из рыбьих костей — то самое украшение, с которым Меган никогда не расставалась.

Инь Хан произнес:

— Похоже, обвинение против Эсаи в жестоком убийстве Меган несостоятельно. Эсая оказался довольно честен: в чем был виновен — признал, а в чем нет — не признал. Так какова же цена правдивости остальных обвинений в убийстве Лия, жреца и Маркуса?

Горло Эсаи пересохло, казалось, он хотел что-то сказать.

А сидевший вдали Рейнард весь задрожал, потрясенный открывшейся вероятностью.

— Не нервничай, — Инь Хан похлопал Калеба по плечу и неизвестно откуда извлек две порции сладкой ваты. — То, что я всё это высказал, ничего особенного не значит. Просто мне кажется, что идея держать орков в загонах ради еды — просто великолепна, для моих сородичей это тоже станет отличным источником пищи.

Калеб пришел в себя.

— Кажется, мы и правда уже встречались.

Калеб наконец вспомнил тот кокон и паука; с такими необычными глазами он должен был узнать ее гораздо раньше. Эти пауки появлялись и исчезали бесследно, прячась как внутри палаток, так и снаружи, а стражники даже ничего не заметили.

Калеб противно хихикнул:

— Какой сюрприз.

Он взял сладкую вату и, наклонившись к Эсае, проговорил:

— Посмотри, какое сокровище ты привел мне!

Теперь, когда всё вскрылось, скрывать было уже нечего. Отец Лий был слишком мягок с жителями племени, и Эсая тоже; простолюдины слишком вольготно перемещались повсюду, а он, как вождь, должен установить с этими простолюдинами куда более строгие сословные границы! Дело не только в еде, лекарствах и спутниках... Сколько же продовольствия растрачивают эти старики, слабые и калеки! Самок в Племени Тери мало, а клан гиен — это матриархальный род; если позволить тамошним оркам спариваться с самками гиен, возможно, удастся добиться иного результата. Он всё делал ради будущего племени.

Калеб не стал отрицать обвинения Вери.

Наблюдая, как Инь Хан уплетает сахарную вату, Калеб облизнул губы и языком втянул собственную порцию в рот:

— Похоже, твое происхождение необычно. Но мои стражники — не простостушки, которые стоят столбом. Если ты метишь в вожди нашего Племени Тери, боюсь, ничего не выйдет.

Орки заволновались. Калеб явно оказался негодяем, да и этот Инь Хан был его сообщником, но, опасаясь грозных пауков и стражников Калеба, они не смели действовать опрометчиво. Несколько взглядов украдкой упало на молчачащего Эсаю.

— Значит... договориться не выйдет? — Инь Хан нахмурился. — Раз так, мне придется сменить кандидата, в конце концов, ты не столь жесток, как Эсая.

Калеб цыкнул языком:

— Тебе нравятся расчетливые спутники, а я подхожу под это описание идеально.

— Маркус погиб от твоих рук, а ты свалил вину на Эсаю, утверждая, что это он застрелил его. Я чуть было об этом не забыла. Скажи, я права, Рейнард?

Из груди Эсаи вырвался тихий смешок.

— Если честно, мне не нравится иметь дело с лживыми орками. Эсая гораздо лучше, ведь он любит меня куда сильнее тебя.

— Что это значит? — Калеб уставился на то, как Инь Хан развязывает веревки на теле Эсаи. — Ты играешь со мной...

Его голос внезапно оборвался. Сердце словно онемело, руки и ноги Калеба ослабли, и он наконец осознал, что сладкая вата на этот раз имела совсем другой вкус:

— Ты отравила меня?

— Твои запасы охранялись слишком тщательно, подобраться к ним я не могла, так что пришлось угостить тебя сахарной ватой, — лукаво улыбнулся Инь Хан.

— Но ты ведь тоже ела?! — Калеб не мог в это поверить, но, подумав, сообразил, что яд изначально принадлежал Инь Хану, так с чего бы ей отравиться самой?

— Нет... Не может быть... Я...

Калеб был отравлен и рухнул на землю.

Стражники переглянулись.

— Во всем случившемся виноват исключительно Калеб, — Инь Хан развязал Эсаю и позволил обессиленному орку опереться на свое плечо. — Эсая по-прежнему вождь Племени Тери, а я — буду править вместе с ним.

Инь Хан изогнул губы в улыбке:

— Вы расслышали?

Бесчисленные пауки поразительных размеров и мощи в один голос отозвались:

— Слушаемся, наш король!

Что же касается стражников... они побросали оружие и пали ниц, признавая новую власть.

Нравилось это оркам Племени Тери или нет, но Инь Хан вместе со стаей ядовитых пауков прочно обосновался в племени.

Вери и Калеб были мертвы, стражника Люка схватили и заперли, а бабушка Лорин ухаживала за заболевшим Эсаей. Орки со страхом и трепетом переживали дни бок о бок с гигантскими пауками, уповая лишь на то, что Эсая как можно скорее поправится.

В глубине души они думали, что этот странный паучий вождь, судя по всему, состоял с Эсаей в весьма близких отношениях, иначе стал бы он так старательно смывать с Эсаи ложные обвинения.

Сперва они полагали, что Инь Хан — лишь с виду устрашающий, но в душе добрый человек, однако по мере того, как день за днем уходили в прошлое, орки с ужасом осознавали: то, о чем Инь Хан говорил на суде, было сущей правдой.

Он действительно пытался установить в племени свои порядки, и содержание орков в загонах было лишь первым шагом.

Это заставило орков, только-только начавших приходить в себя, вновь погрузиться в панику.

http://bllate.org/book/25424/3031646