Готовый перевод Living with My White Moonlight / Под сенью белой луны: Любовь в эпоху апокалипсиса: Глава 14

Чжу Ли некоторое время не мог найти подходящую работу, а тут ему снова позвонила Чжун Цзюнь и предложила вернуться в цветочный магазин. Подумав, он решил просто вернуться туда — в конце концов, причина, по которой он уволился, уже отпала.

Чжоу Ланьюэ, как и прежде, по средам и субботам приходил в цветочный магазин Чжу Ли, чтобы купить букет роз для своей матери. В то же время Чжу Ли почти каждый день ходил к Чжоу Ланьюэ домой, чтобы помогать ему мыться, делать уборку и готовить еду.

Оба они были еще очень молоды, пылали друг к другу страстной любовью и впервые познавали плотские утехи. Поэтому порой им стоило лишь слегка коснуться пальцами друг друга, чтобы в их сердцах легко вспыхивало вожделение.

Чжу Ли все сильнее привязывался к Чжоу Ланьюэ. Стоило его и без того выразительным глазам встретиться с глазами Чжоу Ланьюэ, как взгляд его тут же становился мягким, словно журчащий ручеек, и ласково обвивался вокруг любимого. Более того, по мере того как их отношения с Чжоу Ланьюэ становились все ближе, в этом взгляде появлялось все больше очарования и неги.

Каждый раз, видя мать, Чжу Ли хотел признаться ей, что полюбил человека своего пола и хочет прожить с ним всю жизнь — точно так же, как другие мужчины и женщины, вступающие в брак.

Прошло почти около месяца с тех пор, как Чжоу Ланьюэ сломал кость, и наконец настал день, когда гипс предстояло снять.

Чжу Ли сопровождал Чжоу Ланьюэ в больнице, со всей серьезностью выслушал наставления врача, после чего они вышли из больницы.

Не успели они отойти от больницы и на несколько шагов, как Чжоу Ланьюэ украдкой взял Чжу Ли за руку и тревожно спросил: — Скажи, после того как мне снится гипс, ты ведь не станешь больше приходить ко мне каждый день?

Чжу Ли закусил губу и с улыбкой ответил: — Чжоу Ланьюэ, тебе ведь уже сняли гипс, неужели ты всё еще хочешь, чтобы я приходил к тебе домой и помогал тебе мыться?

Чжоу Ланьюэ пристально и серьезно посмотрел на Чжу Ли и мягко спросил: — Чжу Ли, а ты бы хотел?

Щеки Чжу Ли мгновенно залились ярким румянцем. Ласковый весенний ветер овевал его, растрепав слишком длинную чёлку.

Он огляделся по сторонам: из-за близости больницы вокруг было многолюдно, поэтому ему пришлось отвести Чжоу Ланьюэ в тихий уголок неподалеку от парка, где он сам, поднявшись на цыпочки, прижался губами к его губам: — Хотел бы.

Чжоу Ланьюэ левой рукой обнял Чжу Ли за поясницу, а еще не до конца зажившей правой рукой провел от его поясницы вверх по позвоночнику, мимо затылка, и наконец замер на его голове, притянув слегка отстранившегося Чжу Ли обратно к себе.

Целуемый Чжоу Ланьюэ, Чжу Ли чувствовал, как его тело мгновенно расслабляется и становится невыразимо мягким. Не удержавшись, он обвил шею Чжоу Ланьюэ руками, и вскоре из его горла вырвался сладкий, томный стон.

Вдруг раздался резкий звук чего-то разбивающегося.

Чжу Ли, опьяненный поцелуем Чжоу Ланьюэ, не сразу смог прийти в себя. Чжоу Ланьюэ же сначала спрятал лицо Чжу Ли у себя на груди и только потом обернулся посмотреть.

Перед их глазами предстала женщина средних лет. Под ногами у нее лежал прозрачный полиэтиленовый пакет, наполненный разбитой яичной скорлупой, а между кусочками скорлупы растекалась смешавшаяся жидкость из ярко-желтых желтков и прозрачных белков.

На лице женщины застыло выражение крайнего изумления. Шаг за шагом приближаясь к Чжоу Ланьюэ и Чжу Ли, она неверующим голосом позвала: — Сяо Ли?

Чжу Ли с трудом пришел в себя. Услышав голос, он поднял голову и посмотрел вперед. Стоило ему разглядеть лицо женщины, как его собственное мгновенно побелело. Он вмиг потерял способность соображать, и лишь спустя долгое время его губы затрепетали, и с них все же сорвалось: — Мама.

Мама? Чжоу Ланьюэ был потрясен. Мать Чжу Ли наверняка видела, как они обнимались и целовались. Терпимость общества к гомосексуализму была крайне низкой, и мать Чжу Ли ни за что не поняла бы их, не говоря уже о том, чтобы принять.

Не желая ставить Чжу Ли в неловкое положение, Чжоу Ланьюэ протянул руку, пытаясь оттолкнуть его, но Чжу Ли крепко вцепился в талию Чжоу Ланьюэ и, упрямо вскинув подбородок, чеканя каждое слово, произнес глядя на мать: — Мама, он мне нравится. Нет, я люблю его, и я хочу быть с ним.

— Сяо Ли, ты... — мать заплакала. — За какие грехи мне это наказание?

Женщина зашлась в плаче, ее спина согнулась дугой. Чжу Ли не мог вынести вида матери в таком состоянии, с сожалением разжал руки на талии Чжоу Ланьюэ, выскользнул из его объятий, подошел к матери и принялся легко поглаживать ее по спине, помогая восстановить дыхание.

Через некоторое время мать немного успокоилась, перевела дыхание и обратилась к Чжоу Ланьюэ: — Уважаемый, пожалуйста, больше не связывайтесь с моим сыном.

Даже столкнувшись с отвращением со стороны матери Чжу Ли, лицо Чжоу Ланьюэ оставалось прежним, мягким и нежным. Он молча смотрел на Чжу Ли, ожидая его решения.

Почувствовав взгляд Чжоу Ланьюэ, Чжу Ли инстинктивно попытался вернуться к нему, но мать мертвой хваткой вцепилась ему в руку. Ее покрытое морщинами лицо было изрезано следами слез, и она закричала сквозь плач: — Пойдем, Сяо Ли, пойдем домой с мамой. Ты просто помутился рассудком, мама не станет тебя винить.

— Мама, я правда очень сильно люблю его и действительно хочу быть с ним. Я не сошел с ума, я в полном рассудке, — оправдывался Чжу Ли, пытаясь вырваться.

У матери была огромная сила, а Чжу Ли боялся причинить ей вред, поэтому никак не мог освободиться.

http://bllate.org/book/25423/3031572