Готовый перевод The Spicy Prince's Calculated Capture / Расчетливый соблазн: Ловушка для принца: Глава 2

Да уж, точно, эх, достопочтенный Цзи и полковник Янь — не разлей вода с самого детства, два чистокровных Омеги и Альфа S-класса, уровень совместимости феромонов девяносто процентов, какая потрясающая пара! А в итоге на банкете в честь победы вылез какой-то никчемный двоюродный братец и залез в постель к будущему мужу своего кузена. Будь я полковником Янем, я бы лично пристрелил Янь Цинъюя.

Ой, да перестаньте вы, любители поклоняться полковнику Яню, нести этот бред! Янь Цинъюй еще может сдержаться, чтобы собственными руками не придушить Янь Цзинлин.

Омега, которому ответили тем же, с раздражением уставился на светловолосого Омегу, прислонившегося к стене.

Цзян Юйчуань приподнял брови, в его бледно-голубых глазах мелькнула легкая насмешка:

— Чего уставился на меня? Разве ты никогда не слышал о деле о похищении двадцатилетней давности в семье Янь? Если бы тогда биологический отец Янь Цинъюя, бросивший жену и ребенка, не пожертвовал собой ради спасения Янь Цзинлин, с чего бы сейчас вообще взялся наш полковник Янь? То и дело твердишь про низкосортного Омегу да никчемного кузена — смелости хватит подойти к Янь Цзинлин и высказать ему всё в лицо? А заодно спроси у него, как именно железы Янь Цинъюя оказались навсегда повреждены и почему он больше не может выделять феромоны.

Шумное место для сплетен мгновенно погрузилось в тишину.

Он неторопливо изогнул губы:

— А история с обменом невестами трехлетней давности? Разве не Янь Цзинлин под прикрытием разрушил логово темной организации, после чего сбежавшие члены группировки решили отомстить и подбросили феромонную бомбу-возбудитель прямо на банкет в его честь? Разве его жених не ослеп от дыма, перепутал людей и случайно переспал с Янь Цинъюем? Как же не повезло Янь Цинъюю — принял на себя всю черную полосу этого прихвостня-кузена, остался сиротой с инвалидностью на всю жизнь, да еще и ради сохранения чести двух семей вынужден выйти замуж за Альфу, который его не любит, и служить живой заменой чужому врагу. Тц-тц-тц, жить вот так жалко и ничтожно — проще уж сразу горло себе перерезать.

Воздух застыл на несколько секунд. Кто-то, заметив фигуру Янь Цинъюя, сделал знак приложить палец к губам и, неловко бормоча под нос, сменил тему.

Янь Цинъюй бросил взгляд на Цзян Юйчуаня, удостоился от него не слишком дружелюбного закатывания глаз, но выражение его лица ни капли не изменилось. Он повернулся, поставил стакан с водой на стол, вышел через боковую дверь, пересек небольшой садик и вернулся в свой двухэтажный особнячок, ставший для него постоянным домом в семье Янь.

Опустилась глухая ночь, гости начали разъезжаться.

Глава семьи Янь настойчиво уговаривал Цзи Шуе остаться, и тот в конце концов согласился переночевать, а затем в сопровождении слуги направился к особняку.

Янь Цзинлин, прислонившись к каменному столбу у входа, стряхнул пепел с сигареты и равнодушно произнес:

— Цинъюй плохо себя чувствует, я велел врачу заглянуть к нему.

Цзи Шуе холодно-отстраненно угукнул и уже собирался толкнуть дверь, как оттуда с медицинским чемоданчиком вышел врач.

Янь Цзинлин поинтересовался:

— Как он?

— Ничего серьезного, — ответил врач. — Небольшая температура, возможно, приближается течка, но организм у него особенный, ему нужно просто как следует отдохнуть. М-м... Альфа может слегка выпустить успокаивающие феромоны, вдруг ему станет легче уснуть.

Янь Цзинлин поджал губы, помолчал пару мгновений, а затем посмотрел на Цзи Шуе:

— Позаботься о нем как следует.

Цзи Шуе окинул его холодным взглядом:

— Мой Омега, без тебя разберусь.

С этими словами он шагнул в дом и захлопнул дверь.

Янь Цзинлин посмотрел на закрытую створку перед собой, проигнорировав легкую, садненщую колющую боль в сердце, затушил окурковую гильзу о камень и зашагал прочь.

В спальне на втором этаже горел мягким желтым светом ночник. Янь Цинъюй свернулся калачиком под одеялом, хмурясь во сне. Услышав звук открывающейся двери, он чуть сильнее натянул одеяло, а вскоре до него донесся журчащий шум воды из ванной. В полумраке и полудреме он почувствовал, как матрас сбоку слегка прогнулся, по привычке перевернулся, обнял теплое тело и плотно прижался к нему.

Цзи Шуе замер, опустив взгляд на лицо прижавшегося к нему человека, поправил край одеяла и закрыл глаза, не совершая больше никаких лишних движений.

Течка у Янь Цинъюя всегда протекала нестабильно и незаметно: ему не требовались подавители, его не тянуло на ласки и утешения от Альфы, это походило на самую обычную простуду с жаром, хотя физически, конечно, было неприятно.

— М-м-м...

Тихое, едва слышное хныканье отчетливо разнеслось по тихой темной комнате.

Веки Цзи Шуе чуть дрогнули, и в воздухе медленно поплыл едва уловимый горький апельсиновый аромат, легко и невесомо окутывая устроившегося в его объятиях Омегу.

Янь Цинъюйморщил нос, открыл глаза и легонько толкнул Альфу:

— Не надо, мне не нравится, слишком горько.

В следующую секунду успокаивающие феромоны были полностью отозваны назад.

Альфа, чей запах сочли неприятным, холодно и равнодушно бросил:

— Веди себя смирно.

— Мм.

Отозвался Янь Цинъюй, отстранился от объятий, отвернулся спиной к Цзи Шуе, полусвернувшись в комок под одеялом, и больше не издал ни звука.

До смерти воняет

Ранним утром следующего года Янь Цинъюй и Цзи Шуе вместе появились в столовой главного здания. Там уже собрались дедушка Янь, Янь Цзинлин с родителями, а также несколько дядей, теток и двоюродных братьев.

Янь Юаньцяо в прекрасном настроении окликнул их:

— Шуе, садись завтракать.

Цзи Шуе кивнул и сел, Янь Цинъюй последовал за ним и занял место на пустующем стуле рядом. Он выглядел слегка увядшим и вяло ел горячую кашу, которую слуга наложил ему в тарелку, слушая, как они обсуждают биржевые инвестиции и политические новости, но стоило ему на секунду отвлечься, как тема разговора переключилась на него самого.

— Цинъюй, — тон Янь Юаньцяо стал куда более строгим. — В компании сейчас не хватает людей, а ты все равно сидишь без дела. Иди к старшему дяде, помоги ему, попутно хоть чему-то научишься.

Янь Цинъюй поднял глаза на сидевшего по диагонали от него Янь Вэнькяня, который доброжелательно улыбался, но, потупив взгляд без всякого интереса, ответил:

— Я должен заниматься цветочным магазином, у меня нет времени.

Янь Юаньцяо сурово отчитал его:

— Целыми днями только и знаешь, что возиться с цветочками да травой, у тебя вообще есть хоть капля амбиций? Посмотри на остальных дома, кто еще ведет себя так же бесперспективно и праздность превозносит?

Янь Цинъюй подпер голову рукой, опушив ресницы, чтобы скрыть вспыхнувшее на дне глаз раздражение.

— Дедушка, — нахмурившись, произнес Янь Цзинлин. — Пусть занимается тем, чем хочет. Если в компании не хватает людей, можно нанять еще парочку сотрудников.

Янь Юаньцяо недовольно скривил лицо.

Янь Вэнькянь поспешил сгладить углы:

— Пап, пусть Цинъюй радуется тому, что делает. Когда он сам заинтересуется управлением и работой компании, тогда и придет.

— То верно, то верно, у Цинъюя свои планы, пусть дедушка так сильно не переживает, — поддакнула родная мать Янь Цзинлин и вовремя сменила тему. — Кстати, Цзинлин ведь полностью зачистил остатки организации [Белый День]? Тот самый главарь, что скрывался три года, тоже пойман и доставлен под стражу?

Янь Цзинлин не стал вдаваться в подробности:

— Предстоит еще разбирательство.

Янь Ци вздохнул:

— Эх, и почему эту темную организацию никак не удается истребить до конца?

Сидевший с самого краю дородный Альфа хохотнул, вклиниваясь в разговор:

— Ха-ха-ха, так ведь благодаря этому нашему Цзинлиню так удобно зарабатывать опыт для повышения!

Как только эти слова слетели с его языка, воздух на мгновение замер.

Янь Цинъюй с заметным одобрением изогнул губы — и впрямь ведь так.

— Хлоп!

Янь Юаньцяо в легком гневе ударил ладонью по столу, уставившись на третьего сына, который нсболтал лишнего:

— Если тебе нечего сказать, никто за немого не держит.

Янь Вэньсюань сник под отчитывающим взглядом, но упрямо пробормотал себе под нос:

— А я ведь не соврал...

Гармоничная атмосфера слегка рассеялась. Цзи Шуе, до этого хранивший молчание, отложил ложку с чашкой, с равнодушным выражением лица произнес:

— Дедушка, приятного аппетита. В компании еще остались дела, которые нужно решить, я пойду.

Янь Юаньцяо тяжело вздохнул:

— Хорошо.

Цзи Шуе молча кивнул на прощание. Когда он поднимался из-за стола, Янь Цинъюй переплел свои пальцы с его свисающей у бедра рукой, крепко сжав ладонь.

Тот едва заметно замер и бросил на Янь Цинъюя короткий боковой взгляд.

Янь Цинъюй ласково прижался к нему ближе, его зеленые глаза со вспыхивающими искорками веселья бегло мазнули по лицам сидящих за столом, на секунду задержавшись на лице Янь Цзинлин, после чего уголки его губ взметнулись вверх в яркой улыбке:

— Тогда мы возвращаемся, пока-пока.

Янь Цзинлин проводил взглядом две идеально подходящие друг другу спины. Отведя глаза, он встретился взглядом с исполненными беспокойства и боли за него глазами Ян Ци и ответил ей утешительной, едва заметной улыбкой.

Стоило им выйти за ворота семьи Янь, как Цзи Шуе выдернул руку и широким шагом направился к машине.

Янь Цинъюй стер с лица улыбку, забрался на заднее сиденье и, откинувшись назад, прислонился лбом к стеклу.

Водитель бросил взгляд в зеркало заднего вида и уточнил:

— Господин, мы сейчас домой?

Цзи Шуе, не поднимая глаз, уткнулся в экран телефона:

— В компанию.

— Хорошо.

Машина проехала с десяток минут, когда Янь Цинъюй тихо попросил:

— Проедем этот светофор и притормози у того поворота впереди.

Водитель украдкой глянул на Цзи Шуе, кивнул, прижался к обочине у перекрестка и снова вдавил педаль газа, как только Янь Цинъюй вышел из салона.

Превозмогая легкое недомогание, Янь Цинъюй завернул за два угла и вошел в цветочный магазин под названием «Camellia Tale». Поздоровавшись с двумя флористками, увлеченно составлявшими букеты, он прямиком направился на второй этаж.

На террасе второго этажа, переоборудованной под стеклянную оранжерею, стояло с десяток горшков с белой камелией.

В тот же миг густой, бьющий в нос запах феромонов бескомпромиссно заполнил пространство комнаты. Концентрация цветочного аромата стремительно поползла вверх, грозя утопить любого живого человека.

Янь Цинъюй зажал рукой полыхающую огнем заднюю сторону шеи, рывком вытянул ящик прикроватной тумбочки, достал шприц с каким-то «серым» подавителем и, вогнав иглу в вену на сгибе локтя, взобрался на кровать, с головой укутавшись в одеяло. Он закрыл глаза, погружаясь в постепенно слабеющий аромат камелий.

Наступила ночь. Работница цветочного вывесила на дверь табличку «Закрыто» и, подняв глаза, замерла на пару секунд, заметив крупную фигуру респектабельного Альфы, вышагивающего из черного «Кадиллака». Она с улыбкой слегка склонила голову:

— Господин Цзи.

Цзи Шуе едва заметно кивнул:

— Где Янь Цинъюй?

— Директор пришел еще утром и все это время сидел наверху, — ответила девушка, отпирая для него дверь. — Кажется, он плохо себя чувствовал, даже не обедал. Я только что поднималась к нему, но он попросил лишь принести стакан теплой воды.

Цзи Шуе ничего не ответил, шагнул на лестницу, а сотрудница осталась стоять внизу.

Дверь в комнату не была заперта, стоило лишь чуть надавить на ручку, как она подалась.

Цзи Шуе оглянулся через плечо, щелкнул выключателем и подошел к кровати, останавливаясь у изголовья.

Янь Цинъюй все еще спал, но спал неспокойно: услышав малейший шорох, он тут же нахмурился и спрятал лицо в одеяло, оставив снаружи лишь несколько растрепанных прядей волос.

Помолчав с минуту, Цзи Шуе наклонился и откинул край одеяла.

Янь Цинъюй недовольно приоткрыл глаза, его хрипловатый голос звучал с раздраженным утомлением:

— Чего тебе?

Цзи Шуе убрал руку, выпрямился и устремил на него ровный взгляд:

— Вставай, домой поедем.

Рассудок возвращался медленно. Разглядев лицо Альфы, Янь Цинъюй на мгновение сник, опустил уголки глаз и глухо произнес:

— У меня течка.

Цзи Шуе остался бесстрастен:

— И что с того?

И без того скверное самочувствие в период течки, помноженное на долгую фальшь перед противными лицами семьи Янь, а теперь еще и этот собственный Альфа, демонстрирующий такую же холодную бессердечность — Янь Цинъюй попытался сдержать дрогнувшие губы, но эмоции взяли верх. Он приподнялся на локтях и в упор уставился на мужчину:

— Мне плохо. Разве ты, как мой муж и мой Альфа, не должен хоть как-то отреагировать? Впрочем, ладно: раз ты увидел оригинал, тебе больше не нужно искать утешения у какой-то там замены. На меня тебе наплевать при любых обстоятельствах.

http://bllate.org/book/25377/3025436