Из-за истории с клубничным вареньем обе стороны зашли в тупик, и, когда уже совсем стемнело, Се Цуннин сделал вид, будто ничего не произошло, и поехал обратно.
Родители Ли Цинжуна сидели на диване и смотрели телевизор. Перед тем как сесть в лифт, Се Цуннин бросил на них пару взглядов, с трудом представляя, чтобы нормальные люди вот так чинно восседали на диване: даже за развлекательным шоу их спины оставались идеально прямыми.
В последние дни похолодало, поэтому, поднявшись наверх, он первым делом утащил в комнату теплалëное и толстое одеяло и принялся заново вить себе гнездо.
По комнатам поплыл пьянящий аромат чая.
Се Цуннин поднял взгляд и увидел, что Ли Цинжун заваривает чай: свернувшиеся листья распрямлялись и зеленели под струями кипятка, выглядя очень красиво.
— С каких пор ты перешел на пуэр?
Судя по его наблюдениям за последнее время, он был уверен, что Ли Цинжун больше предпочитает красный чай.
— Пуэр обладает способностью успокаивать нервы и умиротворять дух, — Ли Цинжун редко озарил его мягкой улыбкой. — Помогает усмирить вспыльчивость и раздражительность.
С этими словами он бросил в гайвань еще пару чайных листьев.
Се Цуннин мысленно прикинул и решил, что в повседневной жизни ведет себя вовсе не так уж отвратительно.
Ли Цинжун же повторно подтвердил своим взглядом: у этого парня поистине есть талант доводить людей до безумия.
Се Цуннин хмыкнул:
— Есть кое-что получше пуэра, причем даже заваривать самому не придется.
Пока Ли Цинжун ждал, пока чай немного остынет, он молча ждал продолжения.
— Суп Мэн По, — выдал Се Цуннин.
— ... — у Ли Цинжуна дернулась бровь. — Язык острый как бритва, и в кого только уродился.
Се Цуннин повертелся перед экраном телефона:
— Вообще-то мы с тобой смотримся гармонично, прямо как муж и жена.
Не рассчитывая одержать верх в словесной перепалке, Ли Цинжун молча осушил всю пиалу чая.
Се Цуннин склонил голову набок и то и дело украдкой поглядывал на него, мысленно сетуя на несправедливость небес: надо же, почему у некоторых людей любое движение выглядит словно картина. Если бы на его месте оказался он сам, то наверняка стал бы дуть прямо на чашку, прихлебывать по чуть-чуть, да еще и причмокивать при этом.
Время утекало в тишине.
С тех пор как личность женщины-призрака была раскрыта, она больше не появлялась.
Се Цуннин привык ложиться поздно. Когда минула полночь, а за окном по-прежнему царила тишина, он, не заботясь о том, слышит его призрак или нет, прислонился спиной к двери и бросил в пустоту:
— Я хочу съездить к тебе на могилу.
Ли Цинжун бросил на него косой взгляд, но Се Цуннин сделал вид, будто ничего не заметил, и продолжил сам с собой:
— Буду считать, что ты молчаливо согласился.
Только затихли его слова, как из-под щели в двери высунулась длинная черная прядь волос. Се Цуннин испугался так, что чуть не выругался вслух.
Ли Цинжун холодно усмехнулся:
— И с такой-то храбростью ты собрался на кладбище?
Если бы не опасения, что в особняке есть кто-то еще, Се Цуннин непременно устроил бы у этой двери скандал с руганью.
В жутковатом голосе женщины-призрака проскользнуло искреннее недоумение:
— Хватает смелости делить комнату с Ли Цинжуном, а боишься какой-то пряди волос? Почему твое бесстрашие такое странное?
Се Цуннин долго размышлял, пытаясь понять, было ли это высказывание насмешкой над ним самим или шпилькой в адрес Ли Цинжуна.
Приоткрыв дверь настолько, что показалась лишь половина лица призрака, он все же невольно поморщился в уголке рта.
— Могилы лучше всего навещать по ночам, — полушутя произнесла женщина-призрак.
Се Цуннин уже хотел было отказаться, подчеркнув, что передвигается исключительно при дневном свете, как в тоне женщины неожиданно промелькнуло серьезное выражение:
— Я могу появиться только ночью.
Взгляд Се Цуннина несколько раз изменился — судя по всему, он взвешивал все за и против.
Призрак не стала его подгонять и понемногу отступила назад. Перед самым уходом Се Цуннин резко дернулся: он хотел было ухватить ее за запястье, но рука соскользнула, словно с пойманой скользкой рыбы, и ему оставалось лишь смотреть во все глаза, как она ускользает из ладони.
Се Цуннин беззвучно прошептал губами:
— Это я.
Женщина-призрак улыбнулась — на этот раз без жуткого зловещего скрежета — и, подплыв к его уху, прошептала:
— Я знаю.
Казалось, она с самого начала была в курсе его происхождения, а в следующее мгновение снова растворилась прямо перед его глазами.
На душе у Се Цуннина было скребуще, но когда он повернулся, на его лице уже не осталось никаких эмоций. Забравшись в уютное хлопковое одеяло, он ощутил волну тепла, а его душевное состояние на миг расслабилось.
Диван-кровать по своим размерам сильно уступал нормальной постели, и ворочаться там было попросту негде. Сзавистью глядя на Ли Цинжуна, Се Цуннин предложил:
— Может, будем меняться через день? Сегодня моя очередь спать на кровати?
— Спи, — ответил Ли Цинжун.
Его мягкий тон заставил Се Цуннина подумать, что он спит и видит сон.
— Во сне и сбудется.
— ... — Се Цуннин скрив3 зубы: — Премного благодарен за совет.
Ли Цинжун уже закрыл глаза, и комнату окутала безмятежная тишина.
На самом деле Ли Цинжун спал неспокойно. Сам же Се Цуннин находился в полудреме, ворочался с боку на бок очень шумно, и сколько времени прошло, прежде чем эта возня наконец прекратилась — неизвестно. Ли Цинжун облегченно выдохнул, но прямо перед тем, как погрузиться в глубокий сон, какое-то смутное предчувствие заставило его открыть глаза.
В ногах кровати стоял Се Цуннин и во все глаза уставился на него, не моргая.
Ли Цинжун с силой зажмурился:
— Ты что творишь?
— Мне приснился кошмар, я немного испугался.
Ли Цинжун пересел в инвалидное кресло и, указав на кровать, бросил:
— Ляг и спи.
Не дожидаясь ответа Се Цуннина, он уже устроился на диване:
— До рассвета больше не устраивай фокусы.
Не прошло и трех минут, как посчастливилось услышать голос Се Цуннина:
— Как тут тепло.
Ли Цинжун нахмурился — на диване не осталось ни капли тепла, словно на нем никто и не спал.
Се Цуннин заснул крепко, зато теперь бессонница одолела Ли Цинжуна. Надев наушники, он слушал радио до второй половины ночи и лишь под утро кое-как забылся сном.
Вчерашние ночные приключения привели к тому, что на следующий день Се Цуннин выглядел бодрым и полным сил, в то время как Ли Цинжун казался измотанным.
Ли Вэньхо чуть ли не точил ножи, оттащив Се Цуннина в сторону:
— Что ты с ним сделал?
Се Цуннин сохранил глубокомысленное выражение лица:
— Я понесу за это ответственность.
Ли Вэньхо мысленно выругался и в то же время немного успокоился: если бы между ними действительно что-то произошло, Се Цуннин вряд ли стал бы так шутить.
...
Суета в центре города никогда не прекращала свой бег.
Увидев Се Цуннина, хозяин лавки даже не упомянул о вчерашнем прогуле, а лишь принялся жаловаться на плохие продажи:
— Хорошо хоть есть дополнительный заработок.
Сцена из прошлого повторилась вновь, и Се Цуннин цокнул языком:
— Подумать только, ты предал меня из-за какой-то бумажки.
— Вы носите одинаковые кольца и состоите в браке, даже если приедут полицейские, они станут разбираться с этим как с семейным конфликтом.
Оба разом тяжело вздохнули.
Хозяин устремил прямой взгляд куда-то за дверь:
— Дело до сих пор не раскрыто. Как только утихнет шумиха, боюсь, всё так и заглохнет.
— Раскроют, — отозвался Се Цуннин.
Хозяин закурил сигарету, но, внезапно вспомнив, что Се Цуннин не курит, тут же затушил ее:
— Так что пока жив, ни в коем случае не позволяй себе ущемлять себя в чем-либо.
Уголки губ Се Цуннина приподнялись:
— Пока жив, ни в коем случае нельзя вредить другим — вот это верно.
На лице хозяина заиграла многозначительная улыбка. В будний день людей в центре города оказалось гораздо меньше обычного, и весь день они практически бездельничали. Перед самым уходом с работы хозяин изогнул брови:
— За тобой пришли, можешь идти.
Его разворот напомнил замедленную съемку. Се Цуннин потратил добрых несколько секунд, однако внутренние молитвы не помогли — стоило оглянуться, как он тут же увидел Ли Цинжуна.
Приложив руку ко лбу, он тяжело вздохнул... ему было не понять, почему человек, который на дух его не переносит, в последнее время предпочитает сталкиваться с ним так часто.
Собрав вещи и выйдя наружу, Се Цуннин натянул на лицо вымученную улыбку:
— Это что же, день без тебя — словно три осени?
Ли Цинжун отпустил водителя, и Се Цуннин, усевшись на водительское сиденье, всерьез задумался, не потребовать ли с него прибавку к жалованью за обязанности шофера.
— Едем на юг.
— Куда именно? — уточнил Се Цуннин.
Ли Цинжун бросил взгляд на небо за окном машины:
— На кладбище.
Се Цуннин перевел взгляд, но возражать не стал.
На территории мемориального парка стояла абсолютная тишина. На фотографии юная девушка улыбалась солнечно и беззаботно — пожалуй, даже случайный прохожий, случайно заметив это молодое лицо, не смог бы сдержать вздоха сожаления.
— Если Чжэн Гао не соврал, и рецепт изготовления наркотиков всё это время был при Линь Суй, то тот, кто убил ее пять лет назад, судя по всему, так его и не заполучил, иначе бы не решился снова пойти на убийство... Ее тело тогда предали кремации?
Ли Цинжун смотрел на надгробие:
— Семья Линь всегда хоронила покойных в земле.
На душе у Се Цуннина стало тоскливо. До наступления ночи они больше не обронили ни слова.
Луна скрылась за тучами, поднялся ветер, и откуда ни возьмись появилась белая фигура.
Женщина-призрак сидела на надгробной плите, и в ней совсем не осталось прежней прижизненной утонченности.
Се Цуннин тихонько кашлянул, намекая, чтобы она следила за развивающимся платьем.
Женщина-призрак вздохнула:
— Прошу прощения, после смерти волей-неволей даешь волю своим слабостям.
— Где находятся Апартаменты Утун? — спросил Се Цуннин.
Призрак улыбнулась, храня молчание.
— Я хочу поскорее покончить со всем этим, — произнес Се Цуннин.
— Но я всё еще привязана ко всему, что способна видеть, — ответила она.
Как только ее заветное желание исполнится, она тоже исчезнет без следа.
Се Цуннин лишился дар речи.
— Я не хочу исчезать, — промолвила женщина-призрак.
Взгляд Се Цуннина изменился:
— Можно ее раскопать?
Призрак кивнула.
— У меня с собой нет лопаты, сможешь помочь?
Женщина-призрак рассмеялась от злости:
— Это ты предлагаешь мне голыми руками раскапывать собственную могилу?
— Прости за трудности, — вполне серьезно ответил Се Цуннин.
Обладавшие большой силой белые изящные руки мгновенно оставили в земле глубокую яму.
— Наляг еще немного, — подбодрил Се Цуннин.
Женщина-призрак резко обернулась и, наплевав на годы переписки по переписке, прокляла его:
— Ты до конца дней своих не найдешь себе девушку.
http://bllate.org/book/25366/3024299
Сказали спасибо 0 читателей