Готовый перевод The Gentleman's Servant / Слуга джентльмена: Наследие верности: Глава 6

После ужина хозяева отправились пить чай в оранжерею.

Оранжерея была обставлена с невероятной роскошью: стены украшала новая ткань нежно-лавандового цвета, усыпанная крошечными бархатными желтыми цветочками.

Кресла и стулья самых разных размеров и причудливых форм стояли в беспорядке. Здесь нашлось место и для длинных диванчиков, и для изящных кресел с подлокотниками, и для пуфиков с круглыми табуретами. У окна стоял рояль в черном лакированном корпусе, а рядом возвышался высокий книжный шкаф. Гости сидели небольшими группами: дамы обмахивались веерами и переговаривались вполголоса, а мужчины вели оживленные беседы, громко жаловались на политику и изливали накопившееся недовольство.

Эконом кивнул мне, и я последовал за ним из небольшой гостиной — работы там на всех уже не требовалось.

Сегодня ты отлично справился, — довольно произнес эконом.

Вы мне льстите, — ответил я.

Клауди сломал ногу, так что на время побудешь на его месте. Если проявишь себя хорошо, я замолвлю за тебя слово перед хозяевами, и тебя переведут в старшие лакеи. Старайся. — Он похлопал меня по плечу.

Я слегка удивился, такого поворота я никак не ожидал.

Эконом шел по коридору и ворчал себе под нос: Придется теперь искать нового младшего лакея тебе на замену. В глуши толкового слугу днем с огнем не сыщешь, его ведь еще и обучать заново придется.

Я шагал следом за ним по просторному коридору.

Что ты думаешь о нашем госте, о том бароне? — внезапно спросил он.

Я взглянул на старого эконома, чье изборожденное морщинами лицо выражало легкое смущение: Нет-нет, я не о хозяевах. Просто... понимаешь, мне любопытно, что об этом думают остальные. В конце концов, этот господин вполне может стать новым хозяином Поместья Момон.

Я вижу его впервые в жизни, мне трудно судить... Но вы-то наверняка знакомы с ним давно? — сказал я.

Вот тут ты ошибаешься, — покачал головой эконом. — Хоть наш род и служит семье Брюс из поколения в поколение, юного господина Оскара я вижу впервые. Сам знаешь, у его покойного отца были натянутые отношения с нашим виконтом. Если бы он согласился жениться на ком-нибудь из благородных девиц, проблемы бы отпали сами собой, но я опасаюсь, что он наотрез откажется.

Вам не стоит так переживать. Этот господин с первого взгляда производит впечатление истинного джентльмена, он поймет положение виконта и никаких проблем не возникнет, — ответил я.

Будем надеяться. И забудь о нашем разговоре, никому ни слова, — предупредил эконом.

Слушаюсь, сэр, — я склонился в поклоне.

Отправляйся отдыхать, завтра все решится, — бросил эконом.

...

На следующий день, прислуживая хозяевам за завтраком, Энни шепнула мне: Камеристка госпожи по имени Ева рассказала мне, что этот барон в открытую отклонил предложение жениться на ком-то из барышень и заявил, что завтра же уезжает из имения. Госпожа в ярости.

Я помолчал немного и продолжил работать, опустив голову. После того как хозяева закончили завтрак, я тихонько сидел в комнате для слуг и ждал, когда это случится.

В камине ярко пылал огонь, весело потрескивали угольки.

Две служанки о чем-то шептались, склонившись над вышиванием.

На оконных стеклах выросли толстые узоры из инея, на улице стояла пасмурная погода, грозившая разразиться сильным снегопадом.

Не знаю, сколько времени прошло, но главная экономка Селина вбежала в комнату и бросила служанкам: Быстро! Приготовьте жаровни с углями!

Я тут же поднялся на ноги и спросил ее: Что-то случилось?

Экономка побледнела и растерянно посмотрела на меня, словно хотела что-то сказать, но не решалась. Я подошел к ней и тихо спроил: Что в конце концов произошло? Вы выглядите ужасно.

Заметив, что обе служанки уже вышли из комнаты, Селина испуганно затараторила: Беда! Мы пропали, что же нам делать!

Да успокойтесь вы, рассказывайте толком, без паники!

Как тут не паниковать! Этот мужчина, этот мужчина откуда-то занес ту страшную болезнь! Он погубит нас всех, о боги!

Вы о бароне, который приехал вчера?

А о ком же еще! Сегодня утром он не встал с постели, говорит, заболел, жар поднялся. Приходил лекарь, сказал, что обычная простуда. Но не прошло и полдня, как его лицо покрылось красными волдырями — один к другому, до чего же мерзко и страшно смотреть! Настоящая оспа!

Лекарь приходил еще раз? Это точно оспа?

Услышав про заразу, лекарь наотрез отказался возвращаться сюда. Хозяева и гости заперлись в своих комнатах и носа оттуда не кажут. Хозяин велел мне сжечь, выбросить и закопать все, к чему он прикасался и чем пользовался вчера.

Диагноз еще не подтвержден, не поддавайтесь панике раньше времени, — попытался успокоить ее я.

Какое там не подтвержден! Один из его личных слуг тоже слег, жар, симптомы точно такие же. Если это не оспа, то что тогда?! — Селина в тревоге заходила из угла в угол. — Ради приличия хозяин требует, чтобы за ним кто-то ухаживал. Кошмар какой-то, его следовало немедленно выставить за ворота!

Кто сейчас за ним ухаживает?

Никто не хочет идти. Даже его собственный здоровый слуга отказался и заявил, что увольняется.

Я пойду.

Что ты сказал?

Я говорю, что пойду ухаживать за ним.

Ты сошел с ума! Это же может быть оспа, от нее мрут! Есть и другие младшие лакеи, с какой стати тебе лезть туда? Пусть Саймон идет. — В этой жизни Селина относилась ко мне очень тепло, совсем не так, как в прошлом воплощении, раз даже предложила послать Саймона вместо меня.

Все в порядке, со мной ничего не случится, вряд ли это оспа.

В конце концов мне удалось переубедить Селину.

Взяв поднос в руки, я в одиночку вошел в комнату барона.

Внутри было темно: окна занавесили тяжелыми портьерами густого багрового цвета.

Под темно-одеялом на широкой кровати лежал неподвижный мужчина. Его лицо раскраснелось, дыхание было тяжелым и частым, а кожу усыпало множество красных прыщиков. Судя по всему, сон его был беспокоен.

Я поставил поднос на тумбочку рядом с кроватью — на нем стояла чаша с ледяной водой.

Я коснулся его лба: он пыхал жаром. От моего прикосновения больной очнулся, некоторое время смотрел на меня, а затем хмуро спросил: Ты кто такой? Что ты делаешь в моей комнате? Где мой слуга?

Голос его звучал хрипло и слабо, казалось, даже эти несколько слов отняли у него последние силы.

Господин, ваш личный слуга захворал, и теперь за вами буду ухаживать я. — Я приложил одну руку к груди, другую завел за спину и почтительно поклонился.

В комнате царила тишина, дрова в камине давно прогорели, и от стен веяло холодом.

Он тяжело перевел дыхание, судя по всему, его била крупная дрожь, и пробормотал сквозь зубы: Мне холодно...

Я сейчас разожгу огонь. — Я подошел к камину и снова поджег растопку. Дело это было для меня непривычным, так что комнату тут же заволокло дымом. Когда я вернулся к кровати, он уже снова спал.

Достав хлопчатобумажную салфетку, я смочил ее холодной водой, аккуратно сложал и бережно положил барону на лоб.

Рядом с кроватью стоял мягкий пуфик, я опустился на него, стараясь не издавать ни звука.

Камин постепенно растопился, и в комнате потеплело.

Весь этот полдень я просидел рядом с ним, то и дело меняя компрессы на его лбу. К сумеркам в комнате стемнело, и отблески пламени из камина заплясали на его лице. Я смотрел на него и незаметно погрузился в свои мысли.

Мужчина на кровати зашевелился и очнулся. Он с трудом попытался приподняться, но его тут же скрутил приступ жестокой рвоты. Во рту у него ничего не было, желудок оказался совершенно пустым, поэтому его вырвало лишь горькой желчью. Простыни и нательная рубашка были испорчены.

Я помог ему переодеться в чистое, а затем застелил постель свежим белье.

После рвоты ему явно стало полегче. Опустившись в кресло, он спросил меня: Что со мной за болезнь? Почему к больному не зовут лекаря?

На улице бушует сильная метель, экипажи не могут проехать, — соврал я.

Что у меня за хрень на лице? — сонно бормотал он, устроившись в кресле. Прямо перед ним висело зеркало, и он провел рукой по коже.

Внезапно его глаза широко раскрылись, дыхание участилось, и он с гневом набросился на меня с расспросами: Отвечай, что это?! Что со мной такое? Где мой слуга? Где лекарь? Позовите лекаря! Немедленно позовите лекаря!

Его вытаращенные глаза были сплошь залиты кровью, от этого зрелища становилось не по себе.

Все хорошо, господин, не переживайте так.

Но он вдруг распахнул рубашку на груди — там кожа тоже была усыпана багровыми сыпями. Не веря собственным глазам, он едва слышно задрожал губами: Что это? Оспа?

Нет, господин.

В смысле нет! Тогда объясни, что это такое?! Живо за доктором! Зови лекаря! — завопил он, но тут же зашелся в надрывном кашле.

Я принялся мягко похлопывать его по спине, помогая восстановить дыхание, а когда он немного успокоился, произнес: Лекарь придет, как только погода на улице улучшится.

Улучшится погода? Брешешь! Никто сюда не придет, они хотят, чтобы я сдох здесь сам по себе! Я что, умру? Я умру?! — Он вцепился в мою руку, бледный как полотно, и в его глазах плескался ужас.

Нет, господин, я буду ухаживать за вами, вы поправитесь.

Он обессиленно откинулся на спинку кресла, долго вглядывался в мое лицо, а затем неожиданно спросил: Как тебя зовут?

Оуэн, Оуэн Эрик, — ответил я.

http://bllate.org/book/25350/3021527