Готовый перевод Transmigrated to the Four Seasons Farm / Четыре времени года: Сельская идиллия в другом мире: Глава 3

Из-за сильной боли во всем теле и общего недомогания Е Сяоань в первый раз очнулся лишь на мгновение и тут же провалился обратно во тьму.

Придя в себя во второй раз, он еще до того, как успел открыть глаза, ощутил вокруг невыносимое зловоние, от которого почти захватывало дух. Е Сяоань инстинктивно зажал нос и тут же вспомнил, что это вовсе не тот отель, где он жил раньше. Тот сон невесть забросил его в какую-то глухую горную деревушку, судя по воспоминаниям доставшегося ему тела — в чистейшую эпоху аграрной цивилизации.

С этими мыслями Е Сяоань был вынужден приподняться. Он отлично помнил, что хотя четвертый брат и притащил его домой, те самые здешние деверья — аналоги золовок, уникальные для этих мест, — без колебаний выставили его вон. Раз уж теперь он все еще лежит здесь, интересно, куда же его привели?

Окинув взглядом всё вокруг, он быстро сообразил: судя по всему, это старый дом, в котором в молодости жили родители Е, отец Е и папа Е? Позже, когда все дети подросли, они подыскали другое место и отстроили новые дома, а при разделении хозяйства три равные части достались трем старшим сыновьям. Этот же старый дом числился за четвертым по старшинству немым братом Е Юпином.

Звучит неплохо, но на деле, пока старший, второй и третий братья получили по три новеньких кирпичных дома с черепичными крышами, старая хижина состояла всего из двух примыкающих друг к другу мазанках, чья общая площадь лишь ненамного превосходила одну комнату в новом жилище. После того как Е Юпин вступил в права наследника, здание так и стояло без дела: одну половину вторая семья приспособила под хлев, а во второй все они сваливали всякий сельскохозяйственный инвентарь.

От этих размышлений Е Сяоань помрачнел еще сильнее: выходит, прошлой ночи он провел по соседству со скотиной? Помимо естественного запаха самого ветхого жилища, все это зловоние наверняка неслось из-за стены. В конце концов, чтобы заготовить удобрения для полей, семья второго брата вычищала хлев всего лишь раз в полгода.

Добрых людей всегда обижают, а на смирных лошадях всегда ездять. Поразмыслив с полчаса, Е Сяоань смог сделать только такой вывод. Непонятно, о чем вообще думал отец Е, прекрасно зная, что на трех старших сыновей нельзя положиться, и при этом умудрившись переложить на них заботу о четвертом сыне — человеке с ограниченными возможностями — и младшем омеге. Стоит отметить, что всю тяжелую работу на полях и по хозяйству в семье старшего брата тянули на себе практически вдвоем Е Юпин и прежний Е Сяоань — иначе с чего бы старшему так вольготно жилось на заработках в чужих деревнях? Да и семьи второго и третьего братьев уже не первый день облизывались на чужой труд, иначе с какой стати они с утра до ночи подстрекали остальных выгнать их вон?

Не будь указаний покойного отца Е, Е Юпину жилось бы куда лучше, даже если бы они с Е Сяоанем вдвоем ютились в старом доме — по крайней мере, эти двое не страдали склонностью к хитрости и подлости. Даже питаясь урожаем с тех трех му земли, они бы выжили, зато не пришлось бы каждые три дня выслушивать ругань и проклятия.

Теперь же хлопот не оберешься. Семья старшего брата с рассвета только и ждала повода, чтобы вышвырнуть их, и уж точно не позволит им вернуться. С другой стороны, раз уж тело теперь занимает другой человек, Е Сяоань ни за что не согласился бы на это, даже если бы его умоляли о возвращении. Вот только как завести об этом разговор с Е Юпином, он толком не знал.

В этом доме никто не жил уже лет десять. И без того аварийное здание теперь позволяло любоваться солнцем прямо сквозь крышу, стоило лишь прилечь на кровать. Паутина с углов свисала до самого земляного пола, а всё пространство за пределами топчана было завалено мотыгами и дровами — судя по всему, помещение давно превратили в склад.

Е Сяоань долго смотрел на этот беспорядок, внезапно ощутив непреодолимое желание выбросить всё прочь. Однако громкое урчание в животе напомнило ему о более насущной проблеме. После выселения у них не осталось ни риса, ни зерна — где же теперь добыть еду, чтобы утолить голод? И куда делся четвертый брат?

Хотя отношение троицы из семьи Е на какое-то время лишило его слов, способных описать такую злобу, нельзя было не признать: отец Е, папа Е и четвертый брат относились к нему со всей душой, защищая изо всех сил — пусть в конце концов и не сумели уберечь от беды.

Стоит выйти наружу и осмотреться. Он поднялся и сложил руки на груди. Про себя он мысленно произнес: пусть я и завладел телом вашего сына и не успел проявить сыновнюю достлужение при вашей жизни, я обязательно позабочусь о другом вашем сыне.

Успокоившись, он направился к выходу. По дороге он почти не смел смотреть под ноги: хотя он был мужчиной хоть куда и не боялся ни пауков, ни крыс с тараканами, вид целого царства, захваченного подобными созданиями, с непривычки заставлял сердце биться чаще.

Деревянная дверь совсем обветшала: нижняя половина створок за долгие годы сгнила от дождей и источена грызунами, так что внизу зияла пустота. Места креплений к дверной раме покривились и перекосились, грозя развалиться в любой момент. Глядя на низкий проем, Е Сяоань машинально согнулся, пытаясь проскользнуть, и лишь потом сообразил, что теперь его тело принадлежит четыр，надцатилетнему подростку, и выпрямиться во весь рост можно без всякого труда.

Корова, принадлежавшая второй семье, еще не была выведена на пастбище, и стоило Е Сяоаню переступить порог, как раздалось протяжное «Му-у…», едва не заставившее его свалиться в сточную канаву.

Именно так: перед двумя хижинами оставалось меньше двух футов ровной земли, а сразу за ними тянулась зловонная канава.

Скривившись от отчаяния, Е Сяоань подумал, что даже перед лицом огненной пропасти положение не казалось бы столь безвыходным, как сейчас. Он действительно не представлял, с чего начать. Стиснув зубы, он перешагнул через канаву, обошел хлев и почти сразу заметил впереди одинокую фигуру со спины.

— Четвертый брат, — услышал он собственный голос — слова сорвались с губ сами собой, без малейшего колебания.

Е Юпин только что развел костер на расчищенной площадке и теперь, согнувшись пополам, ворошил золу тонкой веткой. Поглощенный этим занятием, он даже не расслышал окрика.

— Четвертый брат! — повысив голос, повторил Е Сяоань. Он помнил, что этот немой брат потерял дар речи не от рождения: в детстве он перенес тяжелую болезнь, и хотя чудом выжил, говорить уже не мог, издавая лишь невнятные звуки вроде мычания. Но на собственное имя он всё еще отзывался.

На этот раз Е Юпин расслышал зов. Озадаченно подняв голову, он принялся озираться по сторонам, и его взгляд мгновенно просветлел, стоило ему заметить Е Сяоаня.

— А-а-а… — забормотал он, одновременно что-то живо жестикулируя руками.

Е Сяоань быстро понял его: четвертый брат спрашивал, почему он поднялся, и говорил, что приготовил ему поесть.

— Мне уже лучше.

Воспоминания прежнего владельца тела уже полностью слились с душой Е Сяоаня, и он попытался объясниться привычным для них способом, сопровождая слова жестами.

Конечно, их жесты нельзя было назвать языком глухонемых по всем правилам, но братья росли вместе с малых лет и прекрасно понимали друг друга без слов. В этот момент Е Сяоань мысленно порадовался, что при пересадке памяти не произошло никаких сбоев, иначе пришлось бы совсем туго.

Подойдя ближе, Е Юпин расплылся в счастливой улыбке, отбросил ветку и присел на корточки, принимаясь очищать сваленные в кучу клубки батата.

Батат тогда попадался совсем крошечный, толщиной едва с два пальца, и оставалось только догадываться, где немой раздобыл его. Е Сяоань, еще недавно готовый лопнуть от злости из-за трех девей, вдруг почувствовал, как к горлу подкатывает горячий ком.

Десяток мелких клубков были аккуратно сложены на листьях таро — казалось, их приготовили специально для него. Заметив его приближение, Е Юпин подобрал один из них, смахнул обугленную кожицу и протянул ему.

— Как вкусно пахнет, — с улыбкой произнес Е Сяоань, втягивая носом аромат и принимая из его рук еду.

Е Юпин улыбнулся еще шире, дождался, пока тот откусит кусочек, и лишь тогда с легким сердцем снова принялся за дело.

— Ешь тоже, я сам почищу.

Когда Е Юпин во второй раз протянул ему печеный батат, Е Сяоань не стал брать его, а вместо этого сам поднял с земли клублок и принялся очищать кожицу.

Живот сводило от голода, а батат казался невероятно вкусным. Пусть он пропекся не до конца, Е Сяоань ел с огромным аппетитом. Сам же Е Юпин угомонился всего после двух клубков. Тогда Е Сяоань, подражая ему, очистил еще один и поднес к его губам, но тот отвернулся и сделал жест рукой: «Поешь вечером».

Движения челюстей Е Сяоаня замедлились. Он вдруг вспомнил про их нынешнее положение, когда в карманах — ни гроша: неудивительно, что немой так переживал, не зная, удастся ли им раздобыть еду на ужин.

— Ничего страшного, ешь. К вечеру голодными точно не останемся… Я уже кое-что придумал, — свирепо откусывая батат, словно плоть Ли Цзиньюаня, пробормотал Е Сяоань. Если подумать, ему доводилось встречать немало мерзких людей, но тех, кто способен так поступать с собственными кровными родственниками, отнимать имущество младшего брата, истязать человека едва ли не до смерти и при этом норовить урвать кусок понаглее, находилось немного.

Раз уж они в любом случае порвали все отношения, то если четвертый брат не станет канючить о возвращении, он просто зря проживет эту жизнь, если не отомстит как следует.

— А? — озадаченно приоткрыл рот Е Юпин. Хотя ему хотелось попридержать припасы на вечер, видя, что младший брат перенес столько страдания и явно еще не наелся, он не решался отбирать еду. Под мягким нажимом Е Сяоаня они вдвоем моментально прикончили весь батат.

— Четвертый брат, а долговая расписка на те три му земли у тебя?

Он помнил, что этот четвертый брат хоть и горбатился в доме старшего безропотно, снося побои и ругань, но лишь из природной кротости и нежелания связываться со старшим деверем. На самом деле умом он обладал вполне здравым — иначе, несмотря на то, что весь урожай забирала семья старшего, как бы Ли Цзиньюань ни уговаривал и ни грозил, тот ни за что не отдал расписку на «хранение».

Е Юпин кивнул.

— Ты ведь спрятал ее не у старшего дома?

Хотя Е Сяоань понимал всю абсурдность подобного предположения, он всё же не удержался и решил переспросить. Если бы документ хранился там, пришлось бы поломать голову над предлогом, чтобы выцарапать его обратно.

Е Юпин покачал головой.

— Вот и отлично, береги ее как зеницу ока. — Бросив эту фразу на ходу, Е Сяоань добавил: — Больше мы ни ногой в дом старшего брата. Этот старый дом — то, что отец оставил тебе, так что пока поживем здесь.

Договорив, он сам поежился от внутреннего холодка и поспешил мысленно успокоить себя: это лишь временная мера!

Е Юпин опустил голову, явно продолжая с чем-то бороться в душе. Поразмыслив немного, Е Сяоань легко раскусил его сомнения. На самом деле с тремя му земли при его трудолюбии и статусе холостяка, у которого из иждивенцев — только он сам, можно было жить припеваючи, не терпя унижений у старшего брата. Но, во-первых, существовало последнее напутствие отца Е, а во-вторых, он тревожился за младшего брата и боялся, что если заберет его с собой, то из-за его немоты у того испортится репутация при сватовстве. Именно поэтому он искренне считал, будто для Е Сяоаня будет лучше оставаться под крылом старшего.

— Неужели четвертый брат и правда хочет вернуться в дом старшего? — прищурившись, тихо спросил Е Сяоань. Е Юпин отличался упрямством, и простые уговоры здесь вряд ли помогли бы. Куда надежнее было заставить его самого поставить крест на этой затее, чтобы в дальнейшем жить спокойно.

На лице Е Юпина промелькнуло смущение, но он принялся старательно выводить знаки руками. Смысл сводился к тому, что Е Сяоаню лучше вернуться к старшему, пока он сам останется здесь. Если же они уйдут вот так, репутации младшего брата придется несладко.

Видя, что тот молчит, Е Юпин решил, будто Е Сяоань просто стесняется, и принялся беззвучно объяснять ему на пальцах:

— Во второй половине дня я схожу к старшему и всё улажу, он непременно разрешит тебе вернуться.

— Старший не позволит мне вернуться. А даже если б и позволил, старший деверь не согласился бы ни за что, — спокойно возразил Е Сяоань. Будь у тех хоть капля совести в душе, они бы сейчас не сидели здесь.

Е Юпин покачал головой, похоже, его решение было окончательным.

http://bllate.org/book/25342/3020984