Готовый перевод Rebirth of the Ruthless and Uncaring + Extras / Пепел забытых чувств: Возрождение: Глава 8

Через потайной вход я проник в больницу «Жэньсинь» и на прямом лифте поднялся сразу на верхний этаж. Половину этого пространства я переоборудовал под две полностью укомплектованные операционные и с десяток палат. Вторая же половина, разумеется, служила мне кабинетом и местом для отдыха прямо в стенах клиники.

Су Хэн уже поджидал меня возле лифта, а вместе с ним — не видевшийся со мной уже несколько дней дядя Фэн, Фэн Синь. Айлинь с охапкой документов стояла неподалёку; заметив, что я вышел, её глаза засияли, и она тут же направилась ко мне.

Указав на шествовавшего за мной Чжан Чжэня, я сказал:

— Пациент, которому требуется операция, — это он. Дядя Фэн, распорядись там всем, чуть позже будешь моим ассистентом.

Чжан Чжэнь странно на меня глянул, но всё же послушно последовал за дядей Фэном. Затем я кивнул на низкорослого парня, Ань И и остальных, обратившись к Айлинь:

— А ты займись ими, найди пару медсестёр, чтобы обработали им раны.

Айлинь недовольно скривила губы, но тут же побежала звать людей.

Я перевёл взгляд и заметил, что Шэнлинь, Мо Фэй и Хань Цяо всё ещё идут следом.

— Вы...

— Куда ты — туда и я, — с улыбкой отозвался Шэнлинь.

— Я не устал, — тоже улыбнулся Мо Фэй.

— Делай что хочешь, на меня можешь не отвлекаться, — лучезарно улыбнулся и Хань Цяо.

— Сяо Янь, операция по пересадке конечности займет не меньше семи-восьми часов, а на завтрашний вечер у нас уже назначено хирургическое вмешательство Чжоу Тунъюаню. Может, эту операцию проведу я? — Су Хэн бросил взгляд на троицу, стоявшую возле меня, но всё же высказался.

— Нет, я пообещал Чжан Чжэню, что оперирую сам. Что же до операции этого Чжоу-Живодёра, разве его гонорар еще не поступил на счёт? Чего спешить-то? — Толкнув дверь своей комнаты, я вошёл внутрь и, направившись прямиком в ванную, прикрыл за собой дверь и принялся раздеваться. Через полупрозрачное стеклянное ограждение было видно, как те несколько человек принялись с любопытством осматривать моё помещение.

Шэнлинь вошёл следом за мной, помог набрать воды и проверил температуру.

— Он сказал, что сначала выплатит половину, а остаток — уже после операции, — Пятый Дядя, давно привыкший к моим выходкам, неторопливо устроился на круглом кожаном диване у входа в ванные комнаты. Названия Чжоу Тунъюаня Чжоу-Живодёром показалось ему забавным, и он рассмеялся: — Да, кстати, до этого он заявлял, что миллион за операцию — это слишком дорого, и требовал сделать скидку.

— Тц, какую ещё скидку? С его недугом за границей пришлось бы выложить куда больше миллиона, — погрузившись в горячую воду, лениво протянул я. — Пятый Дядя, ступай скажи ему: стоимость операции поднимается до полутора миллионов, и пусть платит всю сумму целиком, только после этого мы назначим дату. Если же он посмеет и дальше торговаться — поднимай до двух миллионов. Пусть соглашается или валит на все четыре стороны! — Помолчав немного, я добавил: — Ах да, пусть дядя Фэн пропишет ему каких-нибудь общеукрепляющих пилюль. Хех, спорим, он и до следующей весны не протянет!

— Сяо Янь, ладно ты отказываешься его оперировать, но зачем же пичкать человека укрепляющими средствами во вред ему? — Шэнлинь, массируя мне плечи, не удержался от вмешательства.

Я закатил глаза и с лёгким раздражением бросил:

— Чжоу-Живодёр — да с таким именем разве непонятно, что за человек? Он же постоянно урезает зарплаты работникам собственной компании, деньгами ворочает как хочет. Шэнлинь, неужели ты переживаешь, что он не сможет заплатить? Если бы такой тип попался мне в руки, и я при этом отпустил его безнаказанно, разве небеса не покарали бы меня?

Шэнлинь от моей кривой логики на мгновение потерял дар речи. Он был крайне недоволен моим подходом и методами Пятого Дяди, но возразить толком не знал что, поэтому лишь ушёл в сторонку дуться. Шэнлинь отличался чересчур мягким характером и с детства воспитывался на дедовских идеях о врачебной этике. Мягко говоря — добряк, а если называть вещи своими именами — непроходимый сухарь.

Прежний я когда-то был точь-в-точь таким же: излишне мягкосердечным, наивным, и из-за этого потерял очень и очень многое.

— Ха-ха, Шэнлинь, раз уж ты доверил управление клиникой «Жэньсинь» Сяо Яню, то должен ему верить, — заметив, что Шэнлинь начинает злиться, Пятый Дядя решил вмешаться и успокоить его. Он уже давно привык к подобным перепалкам между нами и только радовался возможности ежедневно наблюдать забавное зрелище. Я всегда побеждал с помощью своих сомнительных и притянутых за уши доводов, так разве мог этот простофиля Шэнлинь переспорить меня?

На глазах у старшего Шэнлинь всё же вёл себя послушно и лишь угрюмо промычал что-то в ответ.

Су Хэн перевёл взгляд на меня и спросил:

— Кстати, секретарь того губернатора Лу из провинциального центра снова звонил, требует дать им точный ответ побыстрее.

— Слишком высок риск от этой операции, случись что — и разгребать проблемы замучаешься. С нынешним уровнем медицины, думаю, даже те столичные старики не рискнули бы взяться за скальпель, — немного подумав, медленно произнёс я. — Пятый Дядя, когда будешь отвечать им, стой на своём: три миллиона, ни цзянем меньше, и тогда можете даже не тратить на них время. — Сделав небольшую паузу, я с усмешкой добавил: — Уж таких-то чинуш-коррупционеров грех не обобрать лишний раз, руки так и чешутся.

— А когда назначать время? — с улыбкой поинтересовался Су Хэн.

Движения Шэнлиня становились всё более уверенными и плавными, массировать у него получалось необычайно приятно.

— Хм... Сначала пусть попринимает глюкозу, витамины, пусть пару месяцев почистит желудок дома, чтобы во время операции не пришлось смотреть на этот омерзительный слой жира на животе... Ой, Шэнлинь, потише ты. — Наверняка услышав мои бредни, Шэнлинь снова разозлился.

Снаружи раздался смешок Мо Фэя; его мягкий, чистый голос приятно царапал слух, звуча очень мелодично.

— И ещё, тот сиротский приют в Южном предместье снова присылал людей просить пожертвования. Сяо Янь, как думаешь, сколько им на этот раз выделить? — сдерживая улыбку, спросил Су Хэн.

— Разве мы не давали им денег два месяца назад? Целых сто тысяч, этого сиротам на баланду из батата должно было хватить на несколько лет, чего они опять привязались? Ай, больно... — Я попытался дёрнуться, но Шэнлинь тут же вернул меня на место, надавив на плечи в воду. Я с видом оскорбленной невинности пояснил: — Шэнлинь, дело не в том, что мне жалко денег. Стоит лишь взглянуть на этого директора, как сразу понятно — он алчен до безобразия. Девяносто девять процентов наших пожертвований оседают в его карманах!

— Но ведь оставалась же хоть половина процента для этих сирот? — Шэнлинь сдвинул брови и с досадой посмотрел на меня.

Серьёзно? Ради этой половины процента нам пришлось бы приложить в девять раз больше усилий и потратить в девять раз больше денег! Шэнлинь, о Шэнлинь, даже имея деньги, нельзя же быть настолько транжирой!

Я скривил губы и уже было собрался отчитать его на чём свет стоит, но, перехватив его беспомощный взгляд, внезапно смягчился. Тяжело вздохнув, я бросил:

— Пятый Дядя, перечисли этому директору ещё сто тысяч. Только на сей раз выпиши чек, в графе назначения платежа обязательно укажи, что средства предназначены исключительно для сиротского приюта, и затем...

— Затем, когда будешь разговаривать с секретарём губернатора Лу, между делом и как бы невзначай дай ему об этом знать, — я выдержал паузу и улыбнулся. — Шэнлинь, если этот директор и после этого присвоит деньги себе, вины нашей в том уже не будет.

Шэнлинь тяжело вздохнул и больше ничего не сказал.

Су Хэн продолжал подробно перечислять мне текущие планы, пока я отмокал в воде и слушал, задавая вопросы по ходу дела. Те двое снаружи тоже не возражали, каждый занимался тем, что ему было интереснее.

Вдоволь посидев в горячей воде, я почувствовал, как ночная усталость понемногу отступает. Хоть телом мне было всего семнадцать, внутри всё же скрывался тридцатисемилетний мужчина. После целой ночи приключений суставы ныли от усталости, а ведь впереди ещё предстояла долгая операция — и с чего это я тогда взял столько уверенности в собственных силах? Вымывшись и досуха вытеревшись, позволив Шэнлиню высушить мои волосы феном и переодевшись в удобную хлопковую одежду, я вышел из ванной, чувствуя себя посвежевшим и полным сил.

Су Хэн с лукавой улыбкой подмигнул мне и произнёс:

— У меня ещё есть дела, как только операционная будет готова, я зайду за тобой. — Не дожидаясь моего ответа, он тут же вышел.

Что это с Пятым Дядей, какие-то странности на уме? Я повернулся к Шэнлиню и Мо Фэю:

— Идите примите ванну, в шкафу внутри есть одежда разных размеров, должно что-то подойти. Скоро я буду проводить операцию по пересадке конечности, там будут ключевые моменты по передовым методикам, так что можете постоять рядом, посмотреть.

Шэнлинь кивнул, бросил короткий взгляд на присутствующих Мо Фэя и Хань Цяо, после чего шагнул в ванную и затворил за собой дверь.

— Сяо Янь, я... — замялся Мо Фэй.

— Всё в порядке, по ходу дела я буду подробно разъяснять каждый шаг. Мо Фэй, ты с детства крутишься в больничной среде, так что во многих вопросах принципы везде одни и те же, стоит лишь намекнуть — и всё поймёшь. — Я понимал его опасения, но раз уж мы выложили всё карты на стол, разумеется, мне хотелось, чтобы они по-настоящему поддерживали меня, поэтому на такие мелочи мне было наплевать.

— Хорошо. — На спокойном, отстранённом лице Мо Фэя мелькнул огонёк воодушевления.

Что же до Хань Цяо, то, переведя взгляд на сидевшего неподалёку парня, я на миг растерялся, не зная, как с ним поступить.

Почувствовав мой пристальный взгляд, он погрустнел в лице, его тонкие губы изогнулись в едва заметной усмешке, и он встретился со мной глазами. Отчего-то его взор показался мне жгучим и пронзительным. Мо Фэй мгновенно уловил странность в нашей с Хань Цяо динамике: его отчуждённое выражение лица исчезло, и он невольно качнулся ближе ко мне.

Я почувствовал, как по телу снова побежали капельки пот, а ладони сделались липкими. Тревожную тишину в комнате разорвал резкий и громкий рингтон мобильного телефона. Хань Цяо бросил на меня тяжёлый взгляд, достал аппарат и, удалившись в самый угол, принялся тихо о чём-то говорить.

Эх, я по-прежнему не умею с ним обращаться. Выдохнув с облегчением, я подошёл к дивану у панорамного окна, опустился на него и закурил сигарету, чтобы привести нервы в порядок. За окнами высотки по-прежнему царила непроглядная тьма, вдали мигали несколько неоновых вывесок, предрассветное небо было тихим и мрачным, чёрно-синим, просторным и лишённым облаков.

Ощутив, что кто-то пододвинулся ближе, я немного расслабился и прислонился к чужому плечу. Уловив знакомый, чистый и лёгкий аромат тела, я понизил голос:

— Мо Фэй, ты ведь хотел о чём-то спросить меня?

Царил мёртвый тихий час, и лишь спустя долгое время Мо Фэй тихо проговорил:

— Организация «Предел», должно быть, отняла у тебя уйму сил и времени, чтобы её создать? Зачем ты позволил мне узнать об этом? Почему доверился мне? В день начала занятий ты ведь видел меня и Дунсюаня... — Его мягкий и нежный голос дрожал едва заметной дрожью, переполненный растерянностью.

Я протянул руку и накрыл его слегка подрагивающие пальцы.

Почему же? Да потому что когда-то я любил тебя, но в конце концов из-за собственного эгоизма погубил. Тот день стал для меня крушением всего мира, началом стирания остатков моей совести и самым страшным воспоминанием, к которому не хотелось возвращаться. Но теперь мне наконец выпал шанс начать жизнь с чистого листа. Для меня ты, Мо Фэй, помимо дедушки и Шэнлиня, был самым дорогим и желанным человеком, которого хотелось защищать. Как я мог тебе не доверять?

Пусть в этой новой жизни мне достался совсем другой Мо Фэй. Но мне почему-то казалось, что в самом сокровенном уголке твоей души всё ещё живёт тот не признающий фальши Мо Фэй, тот гордый даже в нищете Мо Фэй, тот холодный и утончённый, чистый и неприступный, словно лотос на снежной вершине.

Внутри меня роилось бесчисленное множество слов, но произнести вслух я не мог ни единого.

— Сяо Янь, почему? — Его пальцы сжались крепче, дыхание стало частым, а в голосе прорезалось упрямство.

— Некоторые вещи вовсе не обязательно объяснять словами. — Я прижал его руку к собственной груди, и тепло его ладони мгновенно передалось моему сердцу, разливаясь приятным теплом. Тихо прошептав: — Мо Фэй, ты что-нибудь чувствуешь?

— Сяо Янь, ты... — в голосе звучало крайнее изумление.

Изумление? Оказывается, всего лишь изумление! Двадцать лет назад в том сне он не любил меня, и теперь, спустя двадцать лет, он точно так же не полюбил меня в ответ. Собрав всю волю в кулак, я подавил тупые вспышки боли в области сердца, отпустил его руку и слабо улыбнулся:

— Мо Фэй, разве мы не друзья? Раз уж я считаю тебя своим другом, то само собой, я верю тебе.

— Только друзья? — В голосе Мо Фэя прозвучала нотка сомнения.

Не успел я ответить, как в разговор вмешался третий голос:

— Мо Фэй, твоя очередь мыться. — Подняв глаза, я увидел Шэнлиня, стоявшего у входа в ванную со сложным выражением лица.

Я сделал вид, что не замечаю этой странной атмосферы, и с улыбкой произнёс:

— Мо Фэй, иди окунись в горячую ванну, расслабься. Иначе потом придётся стоять на операции часов шесть-семь, а ты ведь всю ночь не спал, не выдержишь.

Молча поднявшись, Мо Фэй бросил на меня задумчивый взгляд и скрылся за дверью ванной.

Я подозвал Шэнлиня, вытащил из шкафчика аптечку и сказал:

— А теперь твоя очередь, давай я обработаю тебе раны. Сам ведь взрослый человек, почему действуешь не думая? — Аккуратно смазывая мазью начинавшие чернеть синяки на его теле, я продолжал ворчать под нос: — Тц, даже кожу на руках содрал, судя по всему, в операционную тебя сегодня допускать нельзя, посмотришь лучше снаружи...

— Нет, я пойду внутрь, — в голосе Шэнлиня послышалась какая-то странная, необъяснимая тревога.

Я поднял голову и вгляделся в него. Его кожа была белой с лёгким лихорадочным румянцем, в светло-карих зрачках таилось нечто тщательно сдерживаемое, а загнутые вверх ресницы слегка подрагивали, обрамлённые едва заметным сиянием.

Смутное предчувствие подсказало мне, что я упустил из виду что-то важное. Нахмурившись, я погрузился в раздумья.

Шэнлинь упорно сверлил меня взглядом, протянул руку и взъерошил мои волосы. Его взгляд постепенно смягчался, уголки губ тронула привычная мягкая улыбка, и он тихо произнёс:

— Не переживай за меня. Вообще-то это я должен тебя защищать, так что просто делай то, что задумал, Сяо Янь.

— Вы кажетесь очень близкими. — Внезапно прозвучал ледяной голос. Повернувшись на звук, я столкнулся с мрачным взглядом Хань Цяо, чьи чёрные глаза были настолько пусты, что в них не читалось никаких эмоций. Это было преддверие его вспышки, хотя я понятия не имел, на кого именно он злится.

Уголки моих губ медленно поползли вверх, и я усмехнулся:

— Верно, мы с Шэнлинем и впрямь очень близки.

Хань Цяо пристально вгляделся в меня, размышляя о чём-то своём, а затем неожиданно шагнул вперёд, уселся рядом, притянул меня к себе, закатал мне рукав и вытянул собственную руку:

— Я тоже ранен. — Ха, ну чисто ребёнок, который боится лишиться внимания и ревнует.

Ревнует? От этой мысли я даже остолбенел. Стоило мне коснуться места на его руке, казалось, обожжённого огнём, как от него повеяло обжигающим жаром. Подобно мощному магниту, он притягивал моё тело, вызывая непроизвольную дрожь, и я инстинктивно подался навстречу этому человеку.

Нет, нужно немедленно оттолкнуть его, нельзя поддаваться соблазну!

Не знаю, откуда во мне взялись силы, но я резко вскочил, отпрянул на пару шагов назад и настороженно посмотрел на Хань Цяо:

— Ты мне никто! Хочешь, чтобы я тебя вылечил — записывайся на приём заранее! Да, и не забудь заплатить вперед. — И хотя голос мой звучал ровно и уверенно, все мои движения уже давно выдавали внутреннюю панику.

Хань Цяо замер на секунду, а затем многозначительно ухмыльнулся. Едва он собрался заговорить, как трезвон телефона вновь расколол тишину. Потемкав лицом, Хань Цяо всё же достал аппарат, бросил пару фраз полушёпотом, спустя мгновение завершил вызов, поднялся на ноги и с лёгким неудовольствием бросил:

— Как раз вовремя, мне нужно идти. Су Цзинь Янь, да? Если представится возможность, обязательно нужно будет побеседовать как следует.

Я невольно с облегчением выдохнул. Только что случившаяся реакция моего организма лишний раз доказывала: я всё ещё не способен спокойно выносить его лицо и терпеть его близость. К счастью, тот сон давно рассеялся. Мои брови сами собой взлетели вверх, и я холодно бросил ему в спину:

— Свет и тьма — извечные противоположности, лучше бы нам больше не встречаться.

— Ха-ха, — он лишь неопределенно усмехнулся. — А ты забавный.

Я с безэмоциональным выражением лица провожал взглядом его удаляющуюся спину, и лишь когда дверь захлопнулась, скрывая его силуэт, смог окончательно взять себя в руки.

Но стоило мне обернуться, как я встретился взглядом с застывшим на месте Шэнлинем и сменившим одежду Мо Фэем, который задумчиво прислонился плечом к косяку ванной комнаты. Всю мою минутную слабость они, вне всякого сомнения, видели от начала и до конца.

Есть вещи, от которых как ни беги, а скрыться всё равно не удастся.

http://bllate.org/book/25316/3018022