Готовый перевод Modern Chef Gourmet / Путь повара: Вкус новой жизни: Глава 20

Резкий крик Ян Сяо прозвучал довольно громко и заставил Старика Ян вздрогнуть. Ян Цзяньго уже качнулся вперед, но не успел дойти до Старика Ян, как дорогу ему преградила Чжао Сюэмэй.

Чжао Сюэмэй шагнула вперед и посмотрела на Старика Ян:

— Пап, что вы такое говорите? Каким бы взрослым ни был Сяо Сяо, он в конце концов ваш родной внук!

Чжао Сюэмэй бросила косой взгляд на Линь Шуи, намекая на то, что, что бы ни сделал Ян Сяо, Старик Ян ни в коем случае не должен был принимать сторону какого-то постороннего человека.

Старик Ян приоткрыл рот, но слова Чжао Сюэмэй лишили его возможности возразить. На самом деле он имел в виду лишь то, что оба парня просто повздорили: внук — он и есть внук, к тому же старше Линь Шуи, так что фраза «уступи ему» была брошена без всякого умысла. Он никак не ожидал, что Чжао Сюэмэй и Ян Сяо так все усложнят.

— Я... я вовсе не это имел в виду...

Обида и гнев уже давно клокотали в груди Чжао Сюэмэй. Лишь мысль о том, что ради квартиры ей нельзя портить отношения со Стариком Ян, заставляла ее сдерживаться. Однако теперь улыбка на ее лице едва держалась. Скосив глаза на Линь Шуи, она холодно фыркнула:

— Было бы просто замечательно, если бы папа имел в виду что-то другое.

Маска любезности, которую она так старательно носила все это время, наконец треснула. Старик Ян тяжело вздохнул и поднял взгляд на Чжао Сюэмэй:

— Сюэмэй, раз уж тебе есть что сказать, говори. Я слушаю.

Он-то думал, что за столько лет разлуки эта невестка поумнела и смягчилась. Теперь же стало очевидно: горбатого могила исправит, и ему давно не стоило питать никаких иллюзий.

Старику без надобности не придет в голову переступать порог храма, и раз уж они явились сюда явно не ради простой беседы, Старик Ян легко мог догадаться, зачем пожаловали Чжао Сюэмэй и остальные. И верно: столько лет носа не казали, а за последние два дня заявляются уже в третий раз, да еще и сама Чжао Сюэмэй приперлась — о чем это говорит? Старик Ян переводил взгляд с Чжао Сюэмэй на собственного сына Ян Цзяньго, отчаянно молясь лишь об одном: чтобы те заветные слова не прозвучали вслух.

Но раз уж Чжао Сюэмэй отбросила даже видимость приличий, мнение Старика Ян ее больше ни капли не волновало. Она протянула руку, дернула Ян Сяо за спину и, глядя прямо на Старика Ян, чеканно произнесла:

— Раз уж папа в курсе, значит, догадался, зачем я пришла.

Закончив, она снова растянула губы в притворной улыбке и попыталась взять Старика Ян под руку:

— Пап, только посмотрите: мы ведь уже столько времени назад купили квартиру в городе, а вы так и не пожили там в свое удовольствие. Теперь Сяо Сяо подрос, а вы состарились — к чему вам эта забегаловка? Поехали с нами в город, будете наслаждаться беззаботной жизнью. Мы с Цзяньго и Сяо Сяо о вас обязательно позаботимся.

Речи Чжао Сюэмэй всегда были заученными и гладкими. Впервые встретив ее, Старик Ян, пожалуй, даже поверил бы. Но он прожил с ней под одной крышей столько лет — неужели он не знал, что из себя представляет эта невестка? Если он и продолжал держать ресторанчик, отказываясь закрывать его даже в преклонном возрасте, то лишь по двум причинам: с одной стороны, было жалко бросать дело всей жизни, а с другой — ему до смерти не хотелось зависеть от настроения этой женщины и терпеть ее вечно недовольное лицо.

Увидев, что Чжао Сюэмэй тянет к нему руки, Старик Ян отпрянул назад. Ее руки так и зависли в воздухе перед ним. Лицо Чжао Сюэмэй мгновенно окаменело, в глазах вспыхнул яростный огонь, который она с трудом подавила.

Старик Ян не стал смотреть на ее физиономию. Он тихо опустился на стул и уставился на собственные ладони:

— Сюэмэй, если ты вернулась из-за квартиры, то нам больше не о чем говорить. Эту квартиру я не продам ни при каких обстоятельствах.

Чжао Сюэмэй закусила губу, а Ян Сяо тут же взвился:

— Не понимаю, на кой черт вы держите эту халупу! Мы же не собираемся вас бросать, а у мамы сейчас срочная нужда! Иначе кто вообще позарился бы на такую развалину, ее ведь даром никто не возьмет! В конце концов, квартира все равно достанется нам, кому же еще вы ее собрались оставить?!

Ян Цзяньго, молча стоявший позади, при этих словах резко поднял голову и отвесил сыну звонкую затрещину по затылку. Его лицо побагровело:

— Как ты разговариваешь с дедом?!..

Чжао Сюэмэй взорвалась мгновенно. Она оттолкнула Ян Цзяньго так далеко, что тот едва устоял на ногах, и завизжала:

— Зачем ты бьешь Сяо Сяо?! Какое из его слов неправда?!

Ян Цзяньго стоял с раскрасневшимся лицом. Заметив, что на улице начинают собираться зеваки, он опустил голову еще ниже и умолк.

Видя такое зрелище, Чжао Сюэмэй разъярилась еще сильнее. Она ткнула пальцем прямо ему в нос:

— Ты еще смеешь на Сяо Сяо орать?! Разве он не правду сказал?! Если бы ты не был таким ничтожеством, стала бы я унижаться перед людьми из-за каких-то денег?! Да за столько лет замужем за тобой я хоть что-нибудь видела?! Ни кола ни двора! Любая тетка или кузина живут лучше меня! И ты еще посмел ударить Сяо Сяо? Вини во всем только собственную никчемность!

Хотя она отчитывала Ян Цзяньго, каждое ее слово — про никчемность и унижения — было прозрачным камнем в огород Старика Ян.

Лицо Старика Ян вмиг побледнело, тело качнуло. Линь Шуи судорожно втянул воздух и бросился поддерживать старика. Шэнь Фу тоже прищурился и шагнул вперед, встав рядом со Стариком Ян и образовав единый фронт против троицы непрошеных гостей, готовый защищать его до конца.

Старик Ян, едва присев, снова поднялся на ноги. Он похлопал Линь Шуи по руке, показывая, что с ним все в порядке, перевел взгляд на Чжао Сюэмэй и чеканил каждое слово:

— Сюэмэй, эту квартиру мы покупали вместе с матерью Цзяньго. Она умерла рано, и это жилье — моя единственная память о ней. Сяо Сяо прав: квартира рано или поздно достанется вам. Когда я умру, можете продавать ее, если захотите. Но пока я жив, я хочу ее сохранить...

Голос Старика Ян звучал тихо и глухо, в нем чувствовалась такая боль, что было очевидно: задели его за живое. Однако Чжао Сюэмэй едва ли уловила смысл сказанного.

— Какая мне польза от вашей развалины после вашей смерти?! Пап, ну что вы за старый упрямец? Вы же сами знаете эти места — назвать их пригородом уже комплимент, дома старые и гнилые. Я с таким трудом нашла покупателя, который готов ее взять, и о цене уже договорилась! Пусть всё и происходит в спешке, но в цене мы почти не потеряли. Получу деньги — сразу открою салон красоты. Заработаем — и все заживут по-человечески, разве не так? А иначе с вашим бесхребетным и тупоголовым сынком вы так и будете всю жизнь сидеть над этой квартирой и сосать лапу!

Чжао Сюэмэй пыталась играть то на чувствах, то на разуме, преподнося продажу чужой недвижимости чуть ли не как благодеяние. Старика Ян от ее слов замутило, грудь тяжело вздымалась. Наконец, он принял окончательное решение:

— Будь эта квартира хоть трижды развалиной! Я сказал: не продам, значит, не продам!

Он был вне себя от гнева.

Чжао Сюэмэй тоже потеряла последние остатки терпения. Раньше она боялась разозлить Старика Ян и остаться ни с чем, но раз уж старик заговорил так категорично, церемониться больше не стоило. В конце концов, если он отказывается продавать эту квартиру, она и вовсе не собирается больше позволять Ян Сяо признавать в нем деда!

— Пап, раз уж вы так заговорили, я сразу расставлю все точки над i. Салон красоты — дело прибыльное, я обязана его открыть. Не хотите продавать квартиру — не надо. Все равно вы никогда не считали Сяо Сяо своим внуком! Так вот, с сегодняшнего дня ноги нашей здесь не будет, и Сяо Сяо больше никогда не назовет вас дедом! Сяо Сяо, уходим!

Она даже опустила вежливое обращение, перейдя на грубое тыканье.

Старик Ян дрожал всем телом, лицо его было белым как мел. Ян Цзяньго вперил в Чжао Сюэмэй остолбеневший взгляд:

— Ты что несешь?! Тут же люди кругом!

Чжао Сюэмэй окинула взглядом улицу: у двери и правда уже столпилась куча зевак. Впрочем, позор перед соседями ни капли ее не смущал. Она снова повернулась и презрительно зыркнула на Ян Цзяньго:

— И что с того, что люди смотрят? Ты все еще трясешься за свою репутацию? А я-то думала, такие, как ты, всю жизнь прячутся в панцире, как трусливые черепахи. Повторить мне не слабо! Сказала же: раз он против продажи, Сяо Сяо больше не назовет его дедом!

Ян Цзяньго покраснел до корней волос, но не посмел возразить ни слова — до чего же жалкое и смешное зрелище.

Линь Шуи придерживал Старика Ян. Под его пальцами худые старческие руки едва заметно подрагивали, и Линь Шуи чувствовал, как внутри него разгорается слепая, испепеляющая ярость.

— Вы трое. Пошли вон отсюда.

Голос прозвучал негромко, но в тишине маленького ресторана Сицинь прозвучал весомо и отчетливо.

Спорщики замерли. Даже Шэнь Фу с удивлением посмотрел на обычно столь мирного Линь Шуи — в глазах юноши отчетливо проступил холод.

Чжао Сюэмэй сначала опешила от неожиданной реплики Линь Шуи, но, сообразив в чем дело, подпрыгнула на три аршина ввысь и ткнула пальцем прямо в нос Линь Шуи (теперь стало ясно, от кого Ян Сяо перенял эту привычку тыкать в людей при каждом удобном случае):

— Ты что сказал?! А ну повтори! Щенок, ты как со мной разговариваешь? Кем ты себя возомнил, чтобы указывать мне на дверь?! Спешу тебя уверить: в этот дом я вхожу и выхожу, когда мне вздумается, и не тебе здесь командовать!

Ян Сяо тоже начал закатывать рукава. Этот парень давным-давно действовал ему на нервы, а раз уж теперь он смеет дерзить даже его матери, не преподать ему урок — значит, не носить фамилию Ян!

— Не ему командовать? По-моему, командовать здесь не разрешали тебе!

Из толпы кто-то протолкался вперед. Оказалось, это была бабка Сяо Вань. Уперев руки в боки и свирепо глядя на Чжао Сюэмэй, она закричала:

— Ишь ты! Чего это вы, столько лет носа не казавшие к Старику Ян, вдруг зачастили? То зовете его к себе жить, то навещаете! Оказывается, зариться начали на его квартиру! Совесть-то у тебя вообще осталась? Эту халупу Старик Ян со своей старухой горбатились всю жизнь покупали, это его последняя отдушина! У тебя язык вообще поворачивается такое предлагать? Мало того что ляпнула, так еще и после того, как Старик Ян отказался продавать, приперлась сюда скандалить! Ты возомнила, что старика можно безнаказанно обижать?! Спешу доложить: не будет называть — и не надо, не станет переступать порог — и ладно! Старик Ян от тебя сроду ничего хорошего не видел, а теперь заливаешь про заботу — думала, люди кругом слепые и не видят, что ты за мразь!..

Бабка Сяо Вань от природы имела взрывной характер и обожала совать нос в чужие дела и сплетничать, но Линь Шуи еще никогда не находил ее вмешательство столь утешительным.

Некоторые вещи ему было неудобно произносить вслух: все-таки это были семейные дела Старика Ян, его кровные родственники. И хотя Линь Шуи считал, что от таких родственников лучше держаться подальше, лезть со своими нравоучениями он не мог. К счастью, нашелся человек, который высказал все за него.

Линь Шуи повернул голову и посмотрел на по-прежнему бледного Старика Ян:

— Дедушка.

Старик Ян ответил севшим голосом:

— Все хорошо... Дедушка в порядке.

Он просто не мог взять в толк: почему они так вцепились в эту чертову квартиру, если он ясно сказал, что рано или поздно она все равно отойдет им?

Тем временем бабка Сяо Вань и Чжао Сюэмэй уже сцепились не на шутку.

Услышав шум, подоспели соседи. Объединившись с бабкой Сяо Вань, они быстро загнали Чжао Сюэмэй в угол. Ян Сяо кипел от ярости, но раз уж его мать оказалась бессильна, ему оставалось лишь злобно зыркать по сторонам, а неприязнь к Линь Шуи и остальным достигла абсолютного предела.

— Ах так! Ну ладно, мы вам еще покажем! Сяо Сяо, уходим! — бросив последний взгляд на стоявшую троицу, Чжао Сюэмэй потащила Ян Сяо за собой.

Ян Цзяньго всё еще не сдвинулся с места, глядя на Старика Ян, но вернувшаяся Чжао Сюэмэй тут же вцепилась ему в руку:

— Долго стоять будешь?! Ждешь, пока тебя пинком вытолкают? Думаешь, это все еще твой дом? Ха! Разве не видишь, что тебе здесь больше нет места?!

Ян Цзяньго послушно поплелся за женой, и в ресторане Сицинь наконец воцарилась тишина.

Соседи разогнали зевак, и внезапно разыгравшийся фарс подошел к концу. Старик Ян устало опустился на стул, не в силах вымолвить ни слова.

Бабка Сяо Вань подошла ближе и принялась утешать его:

— Эх, Старик Ян, ты уж постарайся отпустить это дело, не принимай близко к сердцу. Только хуже себе сделаешь, всю душу изведешь. По-моему, во всем виноват твой бестолковый сын: ума палата, а мозгов — ни грамма... — заметив, сколь жуткое выражение лица у старика, она сообразила, что ее утешения звучат сомнительно, и наконец захлопнула рот.

Линь Шуи тоже не знал, что сказать. Он отродясь не умел утешать людей. Зато Шэнь Фу мягко похлопал Старика Ян по плечу:

— Дедушка, не переживайте. Мы ведь рядом.

Старик Ян потер сухие глаза и просипел:

— Ничего... Дедушка в порядке.

Он повторял одно и то же по кругу, словно других слов в его лексиконе больше не осталось.

Линь Шуи постоял еще немного, а затем резко развернулся:

— Я сварю дедушке грушевый отвар.

Голос его охрип, но больнее всего было в груди.

http://bllate.org/book/25273/3014267

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь