Готовый перевод See You Next Snow Season / До встречи в снежном сезоне: Глава 11

Но в воздухе позу изменить крайне трудно, поэтому зачастую оставалось лишь полагаться на то, что количество перейдет в качество: падать раз за разом, оттачивать движения до тех пор, пока тело не обретет мышечную память, а затем в какой-то момент неожиданно наступит озарение.

Сейчас как раз настал такой момент.

Чувство выполненного долга подступило из груди, заставив горло сжаться.

Вокруг разразились восторженные крики. Он слегка запыхался, и настроение, на редкость для него, взлетело вверх. Этого еще недостаточно...

Не сбавляя скорости, он дерзко промчался в опасной близости от толпы, откинул корпус назад, прижав центр тяжести к самому снегу так низко, что едва не касался его. Вопли неслись следом за ним, прокатываясь от самого левого края до правого.

Толпа взорвалась, и Цзян Ци восторженно закричал:

— Братишка, ты просто супер! Я тут все видел, но так круто, как ты, никто не умеет! Ты лучший!

Янь Ци пошутил:

— Подставляешь меня под удар.

Сяо Ма тоже догнал остальных, обдав обоих с ног до головы тучей снега.

Теперь оставалось только дождаться Сюй Шаоина.

Спустя мгновение Цзян Ци прищурился, пытаясь вглядеться в даль:

— Это брат Шаоин! Едет!

Янь Ци скрестил руки на груди и молча наблюдал.

Независимо от того, на каких лыжах — горных или сноуборде — перед самым стартом прыжка спортсмены так или иначе притормаживают с помощью сброса скорости, чтобы лучше контролировать движение и занять нужную позицию.

Но только не Сюй Шаоин. Он сорвался с места на прямой доске, мчась вперед с беспрецедентной скоростью.

Все затаили дыхание. Цзян Ци выкрикнул:

— Брат Шаоин наверняка заготовил трюк эпической сложности!

И лишь Янь Ци легко нахмурился.

Причина была проста: шедший позади Сюй Шаоина лыжник держался слишком близко.

Если только люди не договаривались ехать и прыгать вместе, обычно полагалось выжидать, пока предыдущий участник не отъедет минимум на два корпуса.

Но по какой-то причине этот лыжник на двух лыжах почти не отставал от Сюй Шаоина — буквально дышал ему в спину.

На сноуборде догнать было бы не страшно.

Но это были лыжи.

Сюй Шаоин, конечно, тоже услышал погоню слева сзади, но останавливаться было уже поздно. Ничего страшного, если после приземления его немного снесет вправо.

Он не сводил глаз с гигантского огненного кольца впереди. В отражении его горнолыжных очков плясали два алых язычка пламени.

Все как всегда.

Лыжи скрестились в воздухе, правая рука протянулась и ухватила внешний кант левой лыжи — в фристайле этот трюк называется мьют. Обычно его выполняют отдельно, но Сюй Шаоин умудрился совместить его с бэкфлипом.

Не сделать мьют, а затем сальто назад, и не сделать сальто назад, переходя в мьют, а выполнить все одновременно.

Сюй Шаоин прочертил в воздухе идеальную дугу, а пламя пронеслось вдоль его спины и скользящей поверхности доски.

Цзян Ци услышал, как кто-то рядом выругался:

— Какого черта?! Это что, мьют со скрещиванием и сальто назад?!

Цзян Ци не слишком разбирался, поэтому спросил:

— А это очень круто в сн...

Он не успел договорить, как Янь Ци рядом с ним сорвался с места.

Сюй Шаоин только успел приземлиться, как услыхал сзади суматошный галдеж — те самые предостережения и крики ужаса, которые обычно раздаются прямо перед столкновением.

— Эй! Уступи дорогу! Уступи дорогу-у-у!

— Сзади!

— А! Берегись...

Инстинктивно обернувшись, он увидел блеснувший прямо перед его глазами кант лыж — ослепительно-белый свет, казалось, готов был распороть ему зрачки.

Сюй Шаоин по привычке попытался защитить голову. Ему показалось, что он поднял руки, но на самом деле нет. Прошла какая-то доля секунды, и он мог лишь беспомощно смотреть во все глаза...

Но.

Раньше ледяного ветра примчался всепоглощающий всполох красного, ярче любого пламени.

Янь Ци резко толкнул голову Сюй Шаоина вниз. Большего он сделать не успел: лыжник летел слишком быстро и высоко и, словно шар для боулинга, снес их обоих разом.

Удар был чудовищной силы. Хоть Янь Ци и успел подготовиться, в первые секунды он все равно оглушенно соображал, услышав испуганный вопль Цзян Ци:

— Кр-кровище! Кровь течет!

Янь Ци приподнялся на локтях и увидел, что Сюй Шаоин прижат им к земле. Лыжным кантом насквозь распороло ткань костюма, и из глубокой раны, обнажающей мясо, непрерывно хлестала кровь, капая на снег повсюду.

Сдвинув очки на лоб, Сюй Шаоин глянул на свою правую руку, потом вокруг и наконец встретился взглядом с Янь Ци. Помолчав пару секунд, он тихо спросил:

— Ты... не пострадал?

Янь Ци вскинул брови. У него автоматически промелькнула мысль подшутить над тем, что Сюй Шаоин вдруг о нем забеспокоился, но тут же мелькнула другая: на людях не задать этот вопрос было бы не по характеру.

Зажав рану рукой, он с развязанным видом выдал:

— Спаситель красоты, спасенный героически, разве может пострадать?

Янь Ци говорил легко, но все любители катания, присутствовавшие там, прекрасно понимали, насколько смертельно опасным был этот маневр.

Это было все равно что ловить падающего с верхнего этажа ребенка.

Во-первых, сама решимость сделать это уже отсеивала девяносто процентов людей. А если пойти на такой шаг, то шанс отделаться легким испугом составлял от силы десять процентов. Остальные девяносто грозили переломами и трещинами в лучшем случае, а в худшем — повреждением позвоночника, разрывом внутренних органов или даже смертью на месте.

Прецеденты ведь уже бывали. Пару лет назад на курорте Бэйдахэ случилась похожая авария: спасатель сломал шесть ребер и лишился селезенки; а еще раньше один инструктор на трассе ради спасения ученика врезался в защитное ограждение и сломал позвоночник.

Сюй Шаоин промолчал, лишь молча глядя на Янь Ци.

Совсем с ума сошел, этот Янь Ци?

Сюй Шаоин не понимал.

На его месте он ни за что не стал бы так рисковать — даже если бы в награду за спасение чужой жизни получил лишь легкую царапину или крошечный шрам.

Он рассуждал не в категориях какую цену я готов заплатить, а ради чего я должен платить хоть какую-то цену.

Его тело стоило слишком дорого, и никто в мире не заслуживал подобной жертвы.

Он был эгоистом, но не видел в этом ничего дурного. Это был непреложный, само собой разумеющийся эгоизм, который должен был понять весь мир.

Владелец тех лыж вел себя крайне вежливо: он безостановочно извинялся, объясняя, что не рассчитал дистанцию, и обещал взять на себя все расходы на лечение.

Мероприятие продолжилось, а компания Сюй Шаоина отправилась в больницу.

Рану требовалось зашивать и делать прививку от столбняка. Сюй Шаоин сидел, опираясь на локоть, и позволял врачу делать свою работу.

Его горнолыжный костюм был сплошь в крови, которая капала на пол частыми каплями — зрелище выдалось жутковатое.

Пожалуй, впервые столкнувшись лицом к лицу с тем фактом, что горнолыжный спорт — это экстремальное занятие, настолько опасное на практике, Цзян Ци заплакал. Глаза у него покраснели, и он повсюду следовал за Сюй Шаоином, словно маленький хвостик:

— Брат Шаоин, тебе больно? Выглядит так жутко...

Сюй Шаоин мягко ответил:

— Не очень.

Голос Цзян Ци сорвался на плач:

— Да как же не больно! Ты еще и улыбаешься!

Сюй Шаоин остался невозмутим:

— Правда, все в порядке.

— Было так страшно! Я же своими глазами видел, как вас сбили! Хорошо еще, что все обошлось...

Врач тем временем продолжал накладывать швы.

Сюй Шаоин слегка склонил голову, глядя на Цзян Ци, и время от времени успокаивающе отзывался:

— Угу.

Янь Ци прислонился спиной к стене и молчал.

Бормотание не прекращалось ни на минуту.

Вообще-то ранен был Сюй Шаоин, и это о нем следовало заботиться.

Но из-за того, что Цзян Ци перепугался до смерти, теперь уже Сюй Шаоину приходилось через силу сохранять бодрый вид и утешать его.

Понаблюдав за этим какое-то время, Янь Ци наконец отлепился от стены, подошел и, ухватив Цзян Ци за макушку, с усилием — словно откручивая тугую крышку на бутылке — развернул его ровно на сто восемьдесят градусов.

— Ладно, ты же только что кричал, что проголодался? Сходите с Сяо Ма перекусите.

— Но... но я хочу побыть с братом Шаоином...

— Я здесь. — Голос Янь Ци внезапно понизился, и эти три слова прозвучали легко, но так безапелляционно, что на корню обрубили любые дальнейшие возражения Цзян Ци.

Помедлив, Янь Ци улыбнулся, кивком указал на выход и мягко велел:

— Ступайте.

Сяо Ма сообразил мгновенно и тут же опустил руку на плечо Цзян Ци:

— Я знаю, у той круглосуточной лавки просто божественный одэн! Пойдем-пойдем, я тоже умираю с голоду!

Как только Цзян Ци скрылся за дверью, уголки рта Сюй Шаоина медленно поползли вниз. Словно при отливе, выражение лица сошло на нет, оставив лишь пустую, бесстрастную маску.

Он опустил взгляд на рану на руке: кожа вокруг нее от смоченного в йодном растворе тампона стала бурой, а черная нить швов мелькала между бранзетками пинцета.

Его лицо было спокойно, как стоячая вода. Ни боли, ни раздражения — вообще никаких эмоций.

Без Цзян Ци в смотровой стало тихо, и холодный белый свет ламп отражался на их лицах.

Янь Ци неожиданно спросил:

— Тебе не надоело притворяться?

Сюй Шаоин перевел на него взгляд.

— Тебе ведь тоже больно. Не хочешь говорить — молчи, хочешь скорчить мину — корчи, хочешь поныть — ной.

— ...

Янь Ци перешел к моральному давлению:

— Эй, с тобой разговаривают. Это у тебя такая манера благодарить спасителя?

Отрезав нитку после последнего стежка и велев не мочить рану и прийти на перевязку послезавтра, доктор подхватил лоток и вышел.

В смотровой остались только они вдвоем, и в воздухе густо пахло дезинфицирующим средством.

Сюй Шаоин наконец соизволил разлепить свои драгоценные уста:

— Да пошел ты.

Янь Ци:

— ...

Он просто слов не находил. Откуда такая резкая смена амплуа?

С самым невозмутимым видом он заявил:

— Ну да, я не понимаю. Так объясни мне, и я пойму.

— ...

Сюй Шаоин снова замолчал.

Скорость того лыжника в тот момент была никак не меньше сорока-пятидесяти километров в час. Если бы Янь Ци не заслонил его собой, то зазубренный кант почти наверняка... нет, абсолютно точно пришелся бы прямо в горло.

При таком ударе шею могло запросто сломать на месте.

Но что же Янь Ци? От начала и до конца он не обмолвился об этом ни словом.

Не требовал похвал, не разводил драму, лишь скалил зубы и отпускал дурацкие шуточки, пережевывая всю смертельную опасность в кашу и проглатывая ее даже без единой отрыжки, словно ничего особенного не произошло.

Разве это было в характере Янь Ци?

Почему он ничего не потребовал? Попросил бы денег, власти или еще чего — хоть что-нибудь, ему же самому стало бы легче.

Видя, что тот молчит, Янь Ци пробормотал:

— Какая же ты бука.

И ведь даже сейчас продолжал острить.

Сюй Шаоин этого не понимал.

Янь Ци подался вперед:

— Чего ты?

Сюй Шаоин отвел взгляд и бросил холодно:

— Держись от меня подальше.

http://bllate.org/book/25254/3010553