Готовый перевод Glass Sticker / Стеклянные наклейки: Игры на выживание: Глава 16

Больше года Ли Сицзи шёл к тому, к чему стремился, и под давлением Се Цзюаня постепенно начал по собственной воле заниматься семейным бизнесом. Но он никак не ожидал, что стоило Се Цзюаню уехать, как он снова всё забросит.

Ли Минхуэй невольно начал сомневаться: неужели Ли Сицзи действительно безнадёжен, как глина, из которой не вылепить стену?

На самом деле ему следовало догадаться гораздо раньше. После того как Се Цзюань уехал из Цюаньлин, Ли Сицзи сделался вялым и ленивым, перестал посещать светские приёмы и даже на деловых обедах с партнёрами сидел с отрешённым видом.

Ли Сицзи лишь искусно создавал иллюзию покорности, но стоило исчезнуть главному сопернику, как он тут же бросил развиваться и двигаться к поставленной цели.

Ли Минхуэй был вынужден заговорить на чистоту и приоткрыть завесу над кризисом, в котором оказалась компания Минмао:

— Если бы была хоть малейшая возможность, я бы не стал давить на тебя. Больше всего на свете я хочу, чтобы мой сын жил легко и счастливо. Но это невозможно: чем выше взбираешься, тем больнее падать. Ли Сицзи, всё, чем ты владеешь, всё, чем наслаждаешься, не досталось тебе просто так.

— В прошлом году с проектом в Хэншаньли кто-то намеренно подстроил ловушку. Знаешь ли ты, сколько денег мне пришлось выложить, чтобы замять это дело...

— И что с того? Думаешь, я не в курсе? Разве в ловушке под Хэншаньли виновата лишь твоя минутная беспечность? Ты сам положил глаз на тот участок земли и нарочно слил компромат для проверки Всемирному банку. Это твоя жадность навлекла на нас их месть.

Всемирный банк и Минмао издавна находились в состоянии ожесточённой конкуренции. Разработка Хэншаньли сулила колоссальную прибыль, обе корпорации жаждали заполучить эту землю, и ихражда была поиском смертельной схватки.

Изначально Ли Сицзи был ни сном ни духом об этой мести Всемирного банка. Лишь когда он начал учиться ведению дел и стал подолгу просиживать в кабинете Ли Минхуэя, ему удалось во всём разобраться. Натолкнись он случайно в тот день на не убранные вовремя документы, он, пожалуй, узнал бы о банкротстве Минмао, когда было бы уже поздно.

Он и так терпеть не мог лицемерные интриги делового мира — оставалось винить лишь Ли Минхуэя и Бо Вэньцина за то, что те слишком изнежили его. А теперь, когда он воочию узрел беспринципную борьбу без правил, когда хищник пожирает хищника, его отвращение к семейному делу и миру бизнеса лишь усилилось.

— Ли Сицзи! Не забывай, за чей счёт ты ешь и одеваешься! Тебе восемьдесят, а не восемь лет, к чему это ребячество?! Пока ты носишь фамилию Ли, хочешь ты того или нет, а в эту грязь лезть придётся! — Ли Минхуэй чувствовал себя смертельно оскорблённым. Трость со свистом рассекла воздух и переломилась о ноги Ли Сицзи, после чего разъярённый отец запустил в сына тяжёлым пресс-папье.

В одно мгновение плечи и ноги Ли Сицзи онемели от боли. Едва удерживаясь на ногах, он низко опустил голову и до крови прикусил губу, чтобы не издать ни звука:

— Да, я труслив и наивен, я одновременно пользуюсь благами семьи и ненавижу их. Но скажи, отец, неужели вы сами совсем ни в чём не виноваты?

Ли Минхуэй затрясся от гнева:

— Вон! Прочь с глаз моих! Ли Сицзи, раз собрался в Чжоуфэн — так и не возвращайся! Какое ты имеешь право упрекать меня? Убирайся, отныне семья Ли не имеет к тебе никакого отношения!

Со слезами на глазах Ли Сицзи смотрел на него. На висках Ли Минхуэя уже пробивалась седина — в этом году бесконечные хлопоты с проектом в Хэншаньли измотали его до предела, а в глазах неизменно залегла тень глубокой усталости.

Отец Бо Вэньцина, Бо Чэнь, судя по всему, в этом году покидал пост главы района Бьянганг, и многие сейчас не сводили жадных глаз с семей Ли и Бо. Оставаться в Цюаньлин для Ли Сицзи было небезопасно, и Ли Минхуэй давно вынашивал планы отправить его за границу.

Во взгляде, брошенном на сына, читалось подавленное, горькое сожаление — он ведь не мог силой приковать Ли Сицзи к самолёту, летящему за рубеж, а раз у того есть ноги, никто не сможет его удержать.

Ли Минхуэю пришлось пойти на уступки и разрешить сыну уехать в Чжоуфэн — по крайней мере, это лучше, чем оставаться в Цяньшань.

Ли Сицзи ещё не до конца окреп и возмужал, но для Чжоуфэна этого вполне хватит. Каким бы своенравным ни вырос воспитанный им сын, пропасть он не пропадет.

В этом затянувшемся на полтора года противостоянии победу одержал Ли Сицзи. Он добился своего и покинул Цяньшань.

Ли Минхуэй заблокировал все его банковские карты — ему непременно нужно было, чтобы Ли Сицзи хлебнул лиха.

У Ли Сицзи не только ныло повреждённое плечо, тело ломило от боли, поэтому с собой он захватил лишь самую малость вещей.

Деньги у него водились, и блокировка отцовских карт его ничуть не задела, но местным водителям строго-настрого запретили везти его вниз с горы.

Поскольку Цюаньлин представлял собой частное владение, поймать такси там было невозможно. В тот день Ли Сицзи пришлось тащить багаж пешком до самого подножия. Переночевав в гостинице в городе, на следующее утро он отправился разыскивать Се Цзюаня.

Никто из них не предполагал, что Ли Сицзи и впрямь увяжется за Се Цзюанем, поэтому билеты пришлось брать в последний момент. Ли Сицзи хотел лететь самолётом, но Се Цзюань наотрез отказался, и парню пришлось, превозмогая боль в ушибленном теле, плестись за ним в общем вагоне.

Воздух в вагоне был насквозь пропитан запахом дешёвой лапши быстрого приготовления. Проспав часа три, Ли Сицзи немного пришёл в себя. Проснувшись от голода, он тут же обнаружил, что всё это время спал, прислонившись к плечу Се Цзюаня.

Сам Се Цзюань задремал вскоре после отправления. Не осознавая этого, он уткнулся лицом прямо в макушку Ли Сицзи, однако спал чутко и встрепенулся при малейшем движении соседа.

Его левое плечо онемело до полной потери чувствительности. Опешив от неловкости, Ли Сицзи поспешно отпрянул назад и в суматохе снова угодил плечом в Се Цзюаня.

В онемевшем плече вспыхнула резкая боль:

— Чёрт... Жить надоело?

Ли Сицзи крепко сжал губы и, молча глядя на чужие длинные руки, чувствовал себя крайне не в своей тарелке из-за того, что уснул на плече у Се Цзюаня.

Потребовалось немало времени, чтобы покалывание в руке наконец утихло. Се Цзюань не стал упрекать Ли Сицзи за то, что тот спал на нём; молча уткнувшись в наушники и откинувшись на спинку сиденья, он бросил взгляд на часы.

Пришло время обеда. Порывшись в сумке, Се Цзюань извлёк наружу коробочку с лапшой. Господин Ли, судя по всему, даже не подумал запастись провизией — он пару секунд поглазел на лапшу с тушёной говядиной в чужих руках, а затем стремительно отвёл глаза.

Сжалившись над жалким видом заспанного парня, Се Цзюань молча швырнул ему коробку.

Ли Сицзи опешил:

— Это мне?

— Собаке.

Как бы грубо ни выражался Се Цзюань, но раз он поделился едой, Ли Сицзи невольно подумал, что в душе тот всё-таки неплохой человек.

Учитывая, насколько Се Цзюань обычно был прижимист, столь редкий приступ щедрости заставил Ли Сицзи великодушно простить ему только что брошенное оскорбление.

Заваривать обе порции лапши пришлось Ли Сицзи, поскольку Се Цзюань заявил, что его рука парализована и совершенно не поднимается.

Пока лапша заваривалась, Се Цзюань поинтересовался:

— Что ты отцу-то наплел?

— Сказал, что ехать за границу не собираюсь, хочу в Чжоуфэн. — Ли Сицзи принялся отламывать пластиковую крышечку.

— А отец? Спрашивал, почему именно в Чжоуфэн? — допытывался Се Цзюань.

Ли Сицзи кивнул, втягивая носом аппетитный аромат лапши, от которого в желудке заурчало с новой силой:

— Спрашивал.

Сердце Се Цзюаня слегка ёкнуло:

— И что ты ответил?

Стоило им покинуть пределы Цяньшаня, как напряжение между ними куда-то испарилось. Они непринужденно перекидывались вопросами и ответами, не упуская ни слова.

Лапша была готова, но, прежде чем ответить Се Цзюаню, Ли Сицзи жадно зачерпнул полную ложку. С набитым ртом он пробормотал невнятно:

— Сказал, что просто не хочу за границу. Задолбало, что он всё за меня решает.

Заметив смятение Се Цзюаня, он поспешил успокоить его:

— Про тебя я ни слова не сказал. Да я и в самом деле не собирался никуда за рубеж.

Однако это признание вовсе не принесло Се Цзюаню облегчения. Он уже начал жалеть о собственной вспыльчивости: поддавшись эмоциям, он приказал Ли Сицзи следовать за ним в Чжоуфэн, наивно полагая, что побег из Цяньшаня решит все проблемы, а на деле прихватил с собой целый букет неприятностей.

Се Цзюань злился на самого себя. С каменным лицом доедая собственный обед, он позволил Ли Сицзи отнести пустые коробки в урну — сегодня у него был поистине ангельский характер.

Вообще-то я планировал назвать главу «Грохот колёс, грохот сердечных ударов», но из-за проклятых лимитов на знаки... / (ㄒoㄒ) / ~~

Когда они добрались до Чжоуфэна, стояла глубокая ночь. Искать постоянное жильё было уже поздно, поэтому пришлось перекантоваться первую ночь в гостинице.

Выйдя из ванной после душа, Се Цзюань собирался лечь спать. Ли Сицзи, очевидно опасаясь, что тот сбежит и бросит его одного, наотрез отказался ночевать в разных номерах и устроился на кровати ближе к двери.

— Когда тебе надо отметиться в учебном заведении? — спросил Ли Сицзи.

Сигнал в вагоне поезда постоянно пропадал, а Се Цзюань ещё не закончил сегодняшние игровые задания. Вполуха расслышав вопрос Ли Сицзи и поленившись переспрашивать, он лишь вяло отмахнулся неопределённым мычанием.

Ли Сицзи скатал бумажный комок и швырнул в телефон Се Цзюаня:

— Я с кем разговариваю?

Се Цзюань швырнул комок обратно, да так метко, что тот угодил прямо Ли Сицзи в открытый рот:

— Через пару дней.

Впрочем, что именно значат эти «пара дней», Се Цзюань и сам толком не помнил. Но Ли Сицзи сегодня упёрся роком: вскочив с постели, он навалился на Се Цзюаня сверху. Резким движением локтя он едва не вышиб из того весь дух.

Сквозь зубы выругавшись, Се Цзюань мощным пинком сбросил Ли Сицзи на пол. На беду, удар пришёлся прямо по лицу. Ли Сицзи тут же замер, с необычайно сложным, выразительным выражением лица уставившись на Се Цзюаня, после чего, молча покусывая изнутри щеку, послушно поплёлся к своей кровати и лёг.

Не прошло и двух минут тишины, как телефон снова завибрировал от входящего сообщения. Отвечая одному абоненту за другим, Се Цзюань лениво цыкнул языком, снова заставив Ли Сицзи скосить на него глаза.

Ткнув в уведомление, он с удивлением обнаружил сообщение от Ли Минхуэя. Сначала тот перевёл ему кругленькую сумму, а следом попросил присмотреть за Ли Сицзи. Ни единого слова упрёка за то, что тот увязался за ним в Чжоуфэн — тон был на удивление миролюбивым.

Се Цзюань-то ждал, что Ли Минхуэй разразится бранью. Не находя логического объяснения такому повороту, он бросил взгляд на Ли Сицзи, который лежал на кровати, делая вид, что увлечён просмотром роликов, и, не колеблясь ни секунды, принял перевод, коротко ответив согласием.

Больше Ли Минхуэй ничего не писал. Се Цзюань не стал допытываться, с чего вдруг такая забота о сыне: раз заплатили, лезть не в своё дело не стоит. Знай он заранее, что Ли Минхуэй отсыплет столько денег, он бы и пальцем о палец не ударил на подработках — потрахал бы Ли Сицзи как следует, а потом просто пригрозил заставить ехать за собой в Чжоуфэн.

Впрочем, об этом оставалось лишь помечтай. Скажи он такое Ли Сицзи в тот день, они бы сначала сцепились прямо на кровати, потом продолжили бы драку на полу, а в финале, пожалуй, загремели бы в больницу недели на две.

Разобравшись с делами в игре, он решил, что уже поздно. Се Цзюань резко щёлкнул выключателем, погружая комнату во тьму. Ли Сицзи тут же возмущенно завопил:

— Ты чего свет выключил?

Шурша одеялом, Се Цзюань перевернулся на другой бок и с головой зарылся под пуховое покрывало. Бубня изнутри глухим голосом, он бросил:

— Спать.

Приподнявшись на локте, Ли Сицзи сам включил прикроватную лампу — возможно, всё ещё затаив обиду за тот пинок, он решил действовать наперекор:

— Я ещё зубы не почистил.

Натянув одеяло повыше, чтобы закрыться от света, Се Цзюань демонстративно повернулся к нему спиной, не желая тратить на разговоры ни единого лишнего звука.

Ли Сицзи уже привык к полному игнорированию. Порой ему казалось, что в глазах Се Цзюаня он выглядит всего лишь раздражающим пацаном, дикой, невоспитанной обезьяной.

http://bllate.org/book/25220/3005469