Не успели слуги выволочь его прочь, как он внезапно пришёл в себя и принялся отчаянно вопить, звякая именем Госпожи Ян. Не успел он прокричать и пары раз, как ему зажали рот и утащили.
Пин Цзинхэн и Линь Ци не стали задерживаться надолго: с делом Цинь Сюйфэна Госпоже Ян предстояло разбираться самой.
То ли по личному приказу Цинь Цзинхэна, то ли из-за того, что Цинь Сюйфэн при жизни слишком уж усердствовал в притеснении людей, слуги проявили невероятную эффективность.
Не прошло и получаса, как вещи Цинь Сюйфэна были собраны, а сам он — запихнут в автомобиль и увезён.
Для Цинь Сюйфэна это, без сомнения, стало страшнейшим позором.
Машина растворилась в потоке транспорта, и Линь Ци с любопытством взглянул на спутника.
— Куда его отвезли?
— На западную окраину, в одно из поместий клана Цинь, — глухо отозвался Цинь Цзинхэн.
Если бы Цинь Сюйфэн вёл себя смирно, выделенного имения с лихвой хватило бы ему на безбедную старость.
Это был последний шанс, который он давал этому человеку.
Заметив намерения мужчины, Линь Ци не стал больше ничего говорить.
Он знал, что добрые помыслы спутника обречены на провал: Цинь Сюйфэн упустит предоставленную возможность.
В мыслях Линь Ци промелькнула злорадная усмешка.
В этот момент у ворот Резиденции молодого маршала остановился автомобиль клана Линь.
Цинь Цзинхэн нахмурился и машинально протянул руку, желая взять его за ладонь:
— Куда ты?
Разве не было условлено, что вечером...
Кончики его ушей покраснели, а узкие глаза таили глубокий смысл.
Линь Ци сделал вид, что ничего не понимает:
— Разумеется, домой. Прошлой ночью я уже ночевал в Резиденции молодого маршала, не могу же я оставаться здесь каждый день.
С этими словами он подался вперёд, приблизился к самому уху мужчины и, бросив на него боковой взгляд, легко рассмеялся:
— Ваша светлость молодой маршал, скажите ведь, я прав?
Цинь Цзинхэн понимал, что тот дразнит его, но поделать с этим человеком ничего не мог.
Подавив жгучее желание крепко прижать его к груди, он хрипло произмолвил:
— Вечером я заеду за тобой.
Речь шла о поездке в Ресторан Хуалань.
Цинь Цзинхэн не знал, почему Линь Ци позвал его сегодня вечером именно туда, но раз уж этот человек сам заговорил об этом, он, разумеется, не собирался отказываться.
Он лично открыл для него дверцу машины, и в его взгляде читалось едва скрываемое сожаление.
Линь Ци уселся на сиденье, глаза его блеснули, и он с усилием потянул мужчину за собой.
Цинь Цзинхэн охотно пошёл навстречу: подавшись верхней частью туловища внутрь салона, он устремил потемневшие чернильные зрачки на оказавшегося совсем близко юношу.
Неизвестно, кто именно проявил инициативу, но их губы тут же слились в страстном поцелуе.
Атмосфера в автомобиле мгновенно стала томной и раскалённой.
Центральная перегородка и задние окна были занавешены шторами, так что шофёр понятия не имел, что происходит сзади.
Однако доносившиеся до него звуки вскоре дали понять, что он, похоже, узнал нечто невероятное. Молодой господин и молодой маршал…?!
Звуки томного дыхания…
Плеска воды?
Шорох одежды…
Всё это стало для сидевшего на переднем сиденье водителя настоящим испытанием. Он застыл на месте, не смея даже повернуть голову, несмотря на разделявшую их штору.
Слуги у ворот озадаченно переглядывались, видя, что молодой маршал уже долгое время заглядывает внутрь машины, а движения не прекращаются.
Он что, разговаривает с молодым господином Линем?
Но почему бы тогда молодому маршалу просто не сесть внутрь или не попросить Линя выйти наружу, неужели ему удобно стоять в такой позе?
Фигура Цинь Цзинхэна полностью загораживала Линь Ци, так что снаружи рассмотреть происходящее было невозможно.
Ещё мгновение спустя оба сдержанно отстранились друг от друга.
Продолжи они дальше, остановиться уже не смогли бы.
— Этот стакан закручен на совесть, благодарю молодого маршала за помощь.
Линь Ци откинулся на спинку сиденья, восстанавливая дыхание, но руки его продолжали озорничать.
Тонкие пальцы скользнули по боку Цинь Цзинхэна. Зрачки мужчины потемнели до черноты, дыхание стало ещё тяжелее, и он двусмысленно произнёс:
— Раз уж он так закручен, я и сам не в силах его откупорить. Не лучше ли Линь Шао вернуться со мной в резиденцию, выпить чаю, утолить жажду — а уж потом отправляться в путь.
Слова утолить жажду мужчина выделил с особенным нажимом.
Линь Ци не сдержал смеха, слегка оттолкнул его и сам захлопнул дверцу машины.
С аристократическим высокомерием он бросил:
— В этом нет нужды, я ещё не настолько изголодался. А вчерашнее великодушное гостеприимство молодого маршала…
— Этот молодой господин нашёл весьма и весьма удовлетворительным. — В его глазах заплясали искорки, а ярко-красные губы изогнулись в улыбке, от которой у Цинь Цзинхэна напряглось всё тело.
Настоящий демон!
Заметив, что шутки зашли слишком далеко, Линь Ци выпрямился на сиденье и непринуждённо скомандовал водителю:
— Поехали.
Цинь Цзинхэн, распалённый до предела: «……»
Водитель в растерянности тронул машину с места.
Так значит, только что…
Молодой господин и молодой маршал просто откупоривали стакан!
Его старые щеки покраснели от стыда, и он проникся глубоким раскаянием, накрепко уверовав в то, о чём до этого беседовали Линь Ци и Цинь Цзинхэн.
Наступает ночь, Ресторан Хуалань сидит в переливах ярких огней, вокруг слышен шум голосов снова и снова снующих людей.
В отдельном кабинете на втором этаже Линь Ци в длинном халате с золотым узором на чёрном фоне, держа в руке складной чёрный веер с золотой росписью, сиял лицом чище снега.
Полулежа на подлокотнике, он бросал дерзкий взгляд на сидевшего напротив мужчину.
Узкие глаза Цинь Цзинхэна излучали природную, леденящую кровь холодность, но стоило ему взглянуть на собеседника, как во взгляде проступала капля нежности, а тонкие губы едва заметно шевельнулись.
— Красив?
Он сидел прямо, отличался стройной фигурой, был облачён в чёрную рубашку, а поверх наброшен тёмно-синий плащ, что добавляло его образу сдержанной элегантности и учёности.
Линь Ци без всяких церемоний окинул его взглядом с ног до головы и хмыкнул:
— Очень. А без одежды ещë... красивее.
Он не договорил, но Цинь Цзинхэн понял его с полуслова, и пальцы, кружившие чайную чашку, замерли.
В его глубоких глазах плеснулся смех.
Дверь кабинета отворилась от легкого стука, вошёл Вэнь Кан. Сперва он со сложным выражением лица посмотрел на Линь Ци, после чего приблизился к Цинь Цзинхэну:
— Молодой маршал, второй молодой господин и вправду пожаловал.
— Мужчина, что сопровождает второго молодого господина — не из Цзиньчэна!
Лицо Цинь Цзинхэна не изменилось, но взгляд заметно посерьезнел.
Вэнь Кан потёр лицо, чувствуя себя так, будто он всего лишь вздремнул, а проснувшись, обнаружил, что мир сошёл с ума.
Второй молодой господин и впрямь предпочитает мужчин!
Мало того, судя по известным ему сведениям, второй молодой господин, похоже, занимался непотребствами со вторым молодым господином Суном, когда их случайно застали слуги…
Вэнь Кан сдерживался изо всех сил, чтобы не выдать на лице крайнего изумления.
Об истории со вторым молодым господином и вторым господином Суном уже к исходу дня гудел весь Цзиньчэн.
Неудивительно, что после такого скандала молодой маршал вышел из себя и решил изгнать сородича из дома.
Вэнь Кан годами следовал за Цинь Цзинхэном, поэтому отлично знал, что молодой маршал никогда не питавл тёплых чувств к сводному брату, и терпел его лишь ради старой госпожи.
Вот только одного он уразуметь не мог: откуда Линь Ци заранее прознал, что второй молодой господин назначил кому-то встречу нынче вечером, и с такой уверенностью заявлял о замышляемом покушении на молодого маршала?
Обуреваемый трепетом, Вэнь Кан невольно покачал головой — вовсе не из недоверия к Линь Ци, а потому, что, по его разумению, второй молодой господин был не способен затеять серьрязую смуту и тем более не мог никоим образом пошатнуть позиции Цинь Цзинхэна.
— Где они сейчас?
Вэнь Кан пришёл в себя:
— В соседнем кабинете. Наши люди уже проскользнули внутрь, скоро поступт вести.
Цинь Цзинхэн перевёл взгляд на безмятежно попивающего чай юношу и, не удержавшись, поднялся с места, чтобы пересесть рядом с ним.
Вэнь Кан: ?
Это ещё что?
Он машинально скользнул взглядом по стулу, на котором только что сидел Цинь Цзинхэн — лакированная поверхность была цела, никаких повреждений.
Пребывая в полном недоумении, он в следующее мгновение застыл со столлбенелым выражением лица.
Цинь Цзинхэн перехватил длинные пальцы юноши и принялся неторопливо поигрывать ими в своей ладони.
— Говори же. Заманив меня сюда, что ты хотел мне поведать?
Цинь Цзинхэн уже обо всём догадывался, но ему хотелось услышать это из уст самого собеседника.
Линь Ци высвободил руку и, ничтоже сумняшеся перед лицом остолбеневшего Вэнь Кана, игриво провёл кончиком пальца по красивому лицу мужчины.
— До меня дошли слухи, что твой драгоценный братец сговаривается с кем-то о том, как лишить тебя жизни.
С этими словами палец легонько ткнул Цинь Цзинхэна в грудь, а когда он попытался отнять его, мужчина снова перехватил ладонь.
Цинь Цзинхэн приложил его палец к губам и поцеловал, а в его глазах заволновалось бездонное море.
Вэнь Кан шумно сглотнул слюну, растерянно озираясь по сторонам в поисках какого-нибудь молотка, чтобы хорошенько стукнуть себя по голове и проснуться.
До чего же он докатился, раз ему снятся столь дерзкие сны.
— Что ты ищешь? — пристальное внимание Вэнь Кана привлекло взгляд Линь Ци.
Цинь Цзинхэн тоже перевёл на него взор, в котором явственно проступил лед.
От такого взгляда у Вэнь Кана мурашки побежали по коже — разве бывают сны настолько правдоподобными?
Уставившись на непривычно облачённого во всё чёрное Линь Ци, он брякнул первое попавшееся:
— Я… я смотрю, у Линь Шао нынче наряд больно хорош, ха-ха.
Сказав это, он мысленно отвесил себе затрещину — какую чушь он несёт!
Взгляд, которым Цинь Цзинхэн наградил Вэнь Кана, приобрёл опасный оттенок.
Вэнь Кану оставалось лишь горько вздыхать. Окончательно растерявшись от пережитого потрясения, он сам вызвался:
— Молодой маршал, я пойду покараулю!
— Мм.
Цинь Цзинхэн согласился с пугающей готовностью, словно только и ждал повода выставить его вон. Поняв это, Вэнь Кан выдавил из себя кислую улыбку.
Он сошёл с ума, они все сошли с ума! Стоило ему уснуть, как второй молодой господин сошёлся со вторым господином Суном, а собственный молодой маршал воспылал страстью к Линь Шао…
Ему нужно выйти и проветриться.
Цинь Цзинхэн не преминул напомнить:
— Не спугни их, следи тихо.
— Есть!
Вэнь Кан выскользнул за дверь с такой скоростью, будто за ним гнался волк.
— Твой адъютант, кажется, изрядно напуган. — Линь Ци не удержался от смешка.
Цинь Цзинхэн посмотрел на него, понизив голос:
— Ты слишком много внимания уделяешь другим.
Уловив перемену в тоне мужчины, Линь Ци бросил на него косой взгляд, и чёрно-золотой веер со стуком опустился на столешницу.
— Как кислит, — с напускной злостью процедил он сквозь зубы.
Резко сменив позу, он уже сидел на коленях у мужчины, а пальцы в наказание принялись яростно очерчивать контур тонких губ.
Заметив, как потемнели глаза мужчины, он лукаво усмехнулся и без церемоний подался вперёд.
Цинь Цзинхэн в ту же секунду перехватил инициативу.
Тягучая, пьянящая атмосфера заполняла кабинет, не желая рассеиваться.
Лишь спустя долгое время их дыхание слегка выровнялось, и Линь Ци, глядя на него сверху вниз, тихо произнёс:
— Всё ещё ревнуешь на пустом месте?
— Если это награда, я готов ревновать бесконечно, — хрипло отозвался Цинь Цзинхэн, не скрывая торжествующего смеха.
Линь Ци молча сверлил его взглядом.
Цинь Цзинхэн отвечал тем же, а рука, обнимавшая его за талию, сжалась ещё крепче.
Атмосфера вновь начала накаляться, грозя выйти из-под контроля.
В этот момент Вэнь Кан постучал и вошёл в кабинет. От увиденной картины у него едва не онемели ноги.
Такого зрелища ему наблюдать ещё не доводилось.
Линь Ци сохранял абсолютное спокойствие — он даже не подумал сдвинуться с места, лишь положил подбородок на широкое плечо мужчины, а его сузившиеся фениксовы глазки лучились насмешливым, ленивым весельем.
Вэнь Кан остолбенел, решив, что в этот момент Линь Шао точь-в-точь походит на лисицу, притом успевшую набраться магической силы…
Едва эта мысль мелькнула в его голове, как он тут же мысленно стёр её.
У Цинь Цзинхэна дёрнулся уголок глаза, и он переложил голову Линь Ци на другое плечо.
Бросив на нарушителя ледяной взгляд, он коротко бросил:
— Говори.
Вэнь Кан торопливо потупил взор, чувствуя, как трепещет его бедное сердечко, и принялся докладывать о свежих известиях.
Линь Ци слушал в полусонном состоянии — от мужчины веяло теплом, словно от печки, и это было невероятно уютно.
Малыш 00 тихонько побубнил:
— Юйю, твоего мужа собираются отправить на тот свет, а ты ещё умудряешься дремать~
Устроившись поудобнее в объятиях Цинь Цзинхэна, Линь Ци прикрыл ленивые глаза, в которых на мгновение мелькнул холодок.
— Не спеши.
Раз уж их план был рассчитан на три дня спустя, пусть поживут ещё три дня.
Но перед этим он намеревался преподнести зачинщикам щедрый подарок.
Его угольно-чёрные зрачки постепенно затягивало непроницаемой тьмой, не оставляя и следа белков.
-
Глубокой ночью в резиденции клана Цзюнь в Сянчэне.
После зловещего крика в роскошном особняке поднялась страшная суматоха среди слуг.
— Сяо Хай, Сяо Хай!
Цзюнь Хай лежал на постели. За столь короткий срок его дородное тело усохло едва ли не вдвое, лицо почернело, зрачки сделались совершенно чёрными, а рот был широко распахнут, из уголка сочилась слюна — вид у него был такой, будто в него вселился демон.
Тот самый жуткий вопль испустил именно он.
Глядя на мечущуюся в панике прислугу, Цзюнь Янь едва не метался искры из глаз:
— Чего столпились, живо зовите врача!
Рявкнув на них, он с тяжёлым сердцем склонился над Цзюнь Хаем, пытаясь успокоить сына:
— Сяо Хай, не бойся, отец здесь, лекарь сейчас же...
Его слова оборвались на полуслове, застряв в горле: Цзюнь Янь заметил, что лежавший на кровати человек затих окончательно. Дрожащим пальцем он попытался нащупать дыхание сына, но тут же отдёрнул руку, словно обожжённый током.
Мёртв. Он умер.
— Сяо Хай?!
— Сынок мой милый!!
Крик Цзюнь Яня прорезал тишину особняка, исполненный слепой ярости и отчаяния.
Весть о смерти Цзюнь Хая на следующий же день долетела до Цинь Цзинхэна.
— Слышал, Цзюнь Хай умер ужасной смертью, даже прислуживавшие ему слуги слегли от страха.
Вспомнив, как недавно в игорном доме сломал Цзюнь Хаю ногу, а теперь, спустя столько дней, тот внезапно скончался, Вэнь Кан озвучил свои опасения:
— Молодой маршал, боюсь, Цзюнь Янь возложит вину за смерть сына на вас и учинит ссору между двумя городами.
Сидя за письменным столом, Цинь Цзинхэн разбирал официальные бумаги.
Лишь спустя время он произнёс:
— Куда он направился сегодня?
Вэнь Кан осёкся, прекрасно понимая, кого именно подразумевают под местоимением он, и сдержанно доложил:
— Линь Шао спозаранку отправился к семье Сунь, а сейчас, должно быть, уже в доме Сун.
Плавное движение пера замерло, шуршание по бумаге прекратилось.
Взгляд Цинь Цзинхэна помрачнел. Семья Сунь, дом Сун…
Его Цири с самого утра затеял хлопотный день.
В памяти туманно проступил изящный женский образ, а на лице Цинь Цзинхэна промелькнуло нечитаемое выражение.
Сунь Инь из семьи Сунь.
В день аукциона эта девица явно пыталась заигрывать с Линь Ци, и Цинь Цзинхэн вовсе не забыл, с каким восхищением она тогда глазела на Линь Ци.
Температура в кабинете ощутимо упала, повеяло студеным холодом.
У Вэнь Кана по спине пробежал холодок. Видя дурное расположение духа молодого маршала, он благоразумно закрыл рот.
Переварив события минувшего вечера, он пришёл к выводу, что теперь всё в порядке. Любовь между молодым маршалом и Линь Шао… ну, это вполне естественно, в конце концов, внешность Линь Шао способна очаровать кого угодно, от мала до велика, так что падение в эти сети собственного молодого маршала выглядит вполне оправданным.
Обосновав всё для себя наилучшим образом, Вэнь Кан чувствовал себя невозмутимо.
— Молодой маршал, не навестить ли нам Линь Шао? — осторожно предложил он. — Старая госпожа сегодня ещё не принимала иглоукалывание.
От этого ревнивого запаха в кабинете можно было есть пельмени без уксуса — так сильно от него разило.
Вэнь Кан припомнил ходившую в народе поговорку: когда полыхает старый дом, их молодому маршалу уже не помочь!
Услышав это, Цинь Цзинхэн отложил перо, резко поднялся с кресла и произнёс с не терпящим возражений видом:
— Угу, поедем за ним, матушке ещё нужно ставить иглы.
Казалось, он только и ждал подходящего предлога, чтобы сорваться за своим человеком…
Вэнь Кан едва не прыснул со смеху, но под пристальным взглядом шефа умудрился сдержаться.
Чуть не заработав внутреннее кровоизлияние.
Внутренний двор резиденции Сун.
Напротив Линь Ци сидел мягкий по манерам интеллигентного вида мужчина — старший сын семьи Сунь, Сунь Цянь.
— Как удачно ты заглянул сегодня, как раз сможешь отведать свежесобранного Тайпин Хункуй.
Служанка почтительно поднесла чашку чаю и подала Линь Ци.
Постучав чёрным веером с золотым тиснением по каменному столу, Линь Ци знаком велел служанке оставить чашку.
Линь Ци поднёс чашку к губам, вдохнул аромат — тот оказался густым и долгим, настой — чистым и прозрачным, с едва уловимым благоуханием орхидеи.
Сделав глоток, он взглянул на Сунь Цяня:
— И впрямь отменный чай. Умеешь же ты наслаждаться жизнью.
Сунь Цянь с горькой улыбкой покачал головой:
— Ещё бы, не будь ты завсегдатаем, который вечно жалуется на паршивый чай и отказывается его пить, а получив хороший, тут же принимается подкалывать — с чего бы мне готовить подобное.
Слова звучали с упрёком, но улыбка оставалась искренней, лишённой всякой злобы.
Линь Ци опешил, не ожидая такого поворота.
— Оговорился, прошу прощения.
Он искренне улыбнулся, признавая свою ошибку, и его лицо, благородное и холодное, словно снег на вершине, ярко выделялось притягательными алыми губами.
Этот человек умеет извиняться?
Сунь Цянь удивленно приподнял бровь:
— С каких это пор ты стал со мной столь церемонен?
Раньше он только и делал, что критиковал всё подряд.
Даже стул, на котором восседал Линь Ци, был обтянут зелёным шёлком с вышитыми золотыми нитями и изготовлен по специальному заказу. Золотые нити были жестковаты и сидеть на них не слишком удобно, но раз уж этот человек обожал роскошь, Сунь Цянь велел мастерам смастерить именно такой.
Линь Ци сделал ещё глоток чая и сразу перешёл к делу:
— Твой младший брат дома?
При упоминании Сунь Боцзиня на лице Сунь Цяня отразилось неудовольствие — судя по всему, до него тоже дошли те слухи.
— Вчера, услышав об этом, отец пришёл в ярость, отвесил ему две пощёчины, после чего тот сбежал и до сих пор не вернулся.
Сунь Цянь умолчал о том, что отец, узнав о связи Цинь Сюйфэна и Сунь Боцзиня, сперва вовсе не рассердился, а даже обрадовался.
Однако вскоре, прежде чем он успел предпринять какие-либо шаги, до него дошли вести, что Цинь Сюйфэна с позором выгнали из клана Цинь и он превратился в бродячую собаку. Злость застряла в горле отца комом, а тут как раз некстати заявился Сунь Боцзинь, автоматически превратившись в грушу для битья.
Сунь Цянь поднял чаю и тоже отпил глоток, признаваясь себе, что вчерашние новости повергли его в шок.
К этому брату он питал самые прохладные чувства, главным образом потому, что тот с детства сторонился его и даже откровенно ненавидел.
Столкнувшись с этим несколько раз, Сунь Цянь, прекрасно зная об антипатии сводного брата, перестал навязываться и унижаться, так что долгие годы они поддерживали лишь видимость приличных отношений.
Линь Ци слегка нахмурился и разбудил заспанного малыша 00:
— Проверь-ка, где сейчас ошивается Сунь Боцзинь, он нам ещё пригодится.
Малыш 00 сонный промямлил:
— Слушаю-с.
Линь Ци: «……»
Видя, что тот шатается от недосыпа, точно пьяный, Линь Ци невольно улыбнулся. До чего же это создание умудрилось утомиться?
Неужели опять всю ночь напролёт читала запрещённые романы для взрослых?
Юноша улыбнулся так безмятежно, словно освежающий горный ветерок, и Сунь Цянь смотрел на него с искренним восхищением.
Пусть Линь Ци вёл себя дерзко, своенравно и страдал излишней тягой к роскоши, всё это определялось его происхождением.
У него были на то все основания.
За исключением этих мелочей, Сунь Цянь видел в Линь Ци редкостно прямого и открытого человека, который ничуть не тяготился его придирками и искренне считал другом.
Быть может, именно поэтому прежний владелец тела так охотно сходился с ним и дорожил этой дружбой.
Линь Ци сразу разглядел сущность Сунь Цяня — тот обладал на редкость чистой душой.
Как раз в этот момент пожаловал Цинь Цзинхэн.
Издалека он заметил лучезарную улыбку Линь Ци, перед которой меркли все осенние краски двора, а то, с каким взглядом Сунь Цянь смотрел на Линь Ци, заставило его потемнеть лицом.
Это было недовольство человека, чей возълюбленный объект всеобщего любования привлекает чужие взоры.
На пальце Линь Ци вспыхнуло теплом, и красная, почерневшая от натяжения нить завязалась узелком.
Уголки его губ приподнялись.
В то же время послышались приближающиеся шаги. Линь Ци первым перевёл взгляд на вошедшего, и Сунь Цянь вслед за ним заметил идущего к ним Цинь Цзинхэна.
Не выказывая той непринуждённости, что Линь Ци, он поднялся со своего места и вышел навстречу.
В его голосе звучало уважение вперемешку с недоумением:
— Молодой маршал? Не ожидал увидеть вас здесь сегодня, по какому вы делу?
Странность визита не укрылась от Сунь Цяня: до сей поры Цинь Цзинхэн ни разу не переступал порог усадьбы Сунь, в то время как его младший братец вечно донимал мать своей привязанностью к старой госпоже и каждые пару дней бегал в резиденцию маршала.
Миновав его, Цинь Цзинхэн устремил взор на сидевшего за столом человека.
Заметив что-то, он замер на полпути.
Стул, на котором расположился Линь Ци, был слишком «кричащим», чтобы не привлечь внимания.
Особенно после того, как Линь Ци поднялся, узоры на сиденье предстали перед его глазами во всей красе.
Синий атлас, по которому золотыми нитями были вышиты два белых журавля, причём работа отличалась поразительной живостью — и такую тонкую работу пустили на обивку стула…
Цинь Цзинхэн, разумеется, не преминул заметить и стул, на котором сидел Сунь Цянь.
http://bllate.org/book/25203/3002140
Сказали спасибо 0 читателей