Лян Гун наконец отложил в сторону книгу, от которой «глаза на лоб лезли», и посмотрел на Линь Ци. Его взгляд был густым, словно чернила, и в нем бушевала нешуточная буря.
Едва заговорив, он хрипло, почти неузнаваемо произнес:
— Ты сделал это нарочно? Соблазнял меня?
Линь Ци не собирался признаваться. Полулежа на кровати, он тяжело дышал, а его щеки горели ярким румянцем. Взгляд его был затуманенным, пьянящим.
Видя его таким, Лян Гун решил: если он еще хоть немного сдержится, то потом не стоит винить его в том, что он перейдет к силе.
Однако, как выяснилось, Линь Ци зря беспокоился.
Не успела эта мысль исчезнуть, как Лян Гун почуял густой, почти осязаемый аромат желания, заполнивший собой весь воздух в комнате.
Лян Гун смотрел на Линь Ци так, словно тот был его законной собственностью. В этом взгляде по капле проступала властная жажда обладания.
Линь Ци вел себя настолько откровенно, что если бы Лян Гун этого не понял, то был бы просто дураком. Оказалось, что человек, который ему нравится, тоже испытывает к нему чувства.
В этот момент сердце Лян Гуна невыносимо смягчилось.
Линь Ци, не желая ждать, шевельнул ногой, и их положение мгновенно изменилось.
Дыхание мужчины резко сбилось.
***
Сун Боцзинь, обойдя слуг, пробрался во двор Лян Гуна. Он пришел сюда, чтобы лично убедиться, как именно Линь Ци будет выставлен вон.
Подсыпать снадобье в напиток было опрометчивым шагом, но Сун Боцзинь посчитал, что это шанс — шанс заставить Лян Гуна окончательно возненавидеть Линь Ци.
Быть опоенным ради удовлетворения прихотей какого-то избалованного молодого господина — такое не стерпел бы ни один мужчина, а уж тем более Лян Гун.
Сун Боцзинь прождал довольно долго. Он видел, как слуга занес вино, но почему же внутри было так тихо? Неужели они не стали пить?
Терзаемый сомнениями, Сун Боцзинь осмелился подойти ближе. Когда он отчетливо услышал доносившиеся из комнаты звуки, в его голове зазвенело, а тело постепенно одеревенело, лишаясь способности мыслить.
Цзинхэн и Линь Ци… сейчас…
Нет, это невозможно! Должно быть, тут какое-то недоразумение!
Точно, это ошибка.
Но звуки, доносившиеся из спальни, безжалостно терзали его нервы.
Ветер, ледяной и пронизывающий, обжигал лицо Сун Боцзиня. Хотя зима еще не наступила, ему казалось, что он стоит посреди лютой стужи, от которой стыла кровь в жилах.
Зубы Сун Боцзиня стучали от холода. Стоя во дворе, он не сводил глаз с двери, словно мазохист, вслушиваясь в то, что происходило внутри.
Он пожалел. Пожалел так сильно, что не передать словами…
Знай он, что все обернется так, он бы ни за что не стал подмешивать ничего в вино. Слушая, как Линь Ци вскрикивает все громче, не стесняясь никого, Сун Боцзинь почувствовал, как его лицо исказилось.
Подлец!
Звуки, доносившиеся снаружи, впивались в уши, словно демонический шепот, не давая ему обмануть самого себя.
Он своими руками отправил Линь Ци в постель к этому человеку, своими руками толкнул Лян Гуна в объятия другого.
В одночасье сердце захлестнули волны раскаяния и ненависти.
Сун Боцзинь до крови закусил губу, его лицо стало мертвенно-бледным, а пальцы так сильно сжались в кулаки, что суставы побелели.
В комнате же царил жар, словно от пылающего огня, а воздух был пропитан вязким томлением.
Лян Гун хмурился, его челюсть была плотно сжата — он из последних сил сдерживал себя. Он старался быть предельно осторожным…
Стоны Линь Ци заставляли его сердце биться в бешеном ритме. Он метался между желанием остановиться и неспособностью сделать это. Капли пота, выступившие на лбу, медленно стекали по его безупречному, мужественному лицу.
Хуже того, от этих разнузданных стонов Линь Ци тьма в глазах Лян Гуна становилась все гуще, грозя окончательно выйти из-под контроля.
Голос Линь Ци звучал прекрасно, особенно сейчас: привычная чистота и строгость сменились чем-то иным — странной, нежной хрипотцой, от которой хотелось слушать его вечно…
Лян Гун, склонившись к самому уху юноши, проговорил сквозь зубы, обдавая его горячим дыханием:
— Придержи коней. Еще раз попробуешь меня соблазнить… и будешь расхлебывать последствия сам!
Линь Ци прищурил свои фениксовые глаза, бросив на него едва уловимый, дразнящий взгляд.
— М-м-а…
Секундой позже с его губ сорвался стон, полный искушения. В нем сквозило неприкрытое желание бросить вызов.
Придержать коней?
Ха, он терпел это долгие сотни лет.
К тому же… пальцы Линь Ци, белые, как нефрит, скользнули по шее Лян Гуна, а в глазах засиял яркий, ослепительный свет.
Разве этот человек не любит его именно таким?
И правда, зрачки Лян Гуна дрогнули, и от него внезапно повеяло дикой, опасной энергией.
Его движения, до этого момента бережные, начали терять всякий контроль…
Все стихло лишь к рассвету.
***
Шум из комнаты Лян Гуна прошлой ночью был немалым. Слуга, вышедший по нужде, услышал звуки и пошел на них, но, не успев подойти, увидел во дворе темный силуэт. В лунном свете он разглядел лишь горящие яростью красные глаза и чуть не умер от страха на месте.
Эта история быстро разошлась среди прислуги. Сун Боцзинь, стоявший тогда во дворе, без всякого удивления превратился в их рассказах в жуткого демона.
— Да неужели? Ты правда разглядел, это был призрак?
— Может, было слишком темно, и ты обознался, приняв за него нашего молодого маршала? Ха-ха…
— Вздор! Вы просто не видели тех глаз, они были красными, человек не может быть таким! — настаивал тот самый слуга. Его до сих пор трясло, и в голове стоял образ красноглазого чудовища, так что он совершенно забыл, зачем вообще пошел проверять, что происходит.
Вэнь Кан, едва войдя в особняк, услышал эти пересуды. Узнав подробности, он лишь странно поморщился. И вовсе не из-за рассказов о «красноглазом монстре» — он был материалистом и не верил в подобную чепуху.
Больше всего его поразило то, что молодой маршал теперь живет и делит постель с Линь Ци. С каких пор их отношения стали такими близкими?
Терзаемый любопытством, Вэнь Кан направился к кабинету, где Лян Гун обычно работал в это время.
— Господин заместитель, молодой маршал еще не вставал, его там нет, — почтительно доложил слуга у дверей.
Вэнь Кан замер, его удивление усилилось, хотя внешне он не подал виду.
За дверью, в залитой утренним светом комнате, Лян Гун не спешил подниматься. Он лежал на боку, пристально, до мельчайших деталей, изучая гладкое, как нефрит, лицо спящего рядом человека.
Вспоминая ночную страсть, он почувствовал, как сердце наполнилось теплом. Его тонкие губы невольно изогнулись в улыбке, полной удовлетворения и радости.
Одного взгляда было мало, и его грубая рука медленно коснулась лица Линь Ци. Ощущение нежной кожи заставило его дыхание участиться.
Его лицо, обычно холодное и суровое, сейчас светилось нежностью. Он смотрел на Линь Ци с такой любовью, что не было сомнений: это счастье человека, чьи желания наконец исполнились.
Его рука невольно коснулась алых губ юноши, отчего тот во сне нахмурился. Лян Гун отдернул руку, опасаясь, что разбудит его, но последовавшее за этим движение Линь Ци заставило его осторожность испариться, а мир — превратиться в рай.
Линь Ци приоткрыл глаза, туман в них рассеялся. Он усмехнулся и, коснувшись губ мужчины, хрипло прошептал:
— Это в ответ. Я очень хочу спать, дай мне еще немного поспать.
Сердце Лян Гуна заколотилось, как барабан. Хотя прошлой ночью он уже понял, что чувства взаимны, все же это было под влиянием вина, да еще и с добавками, так что он не слышал от Линь Ци искренних признаний. Нельзя отрицать, что до этого момента в душе Лян Гуна теплилось беспокойство.
Несмотря на все признаки, глубоко внутри он боялся, что ошибся и Линь Ци вовсе не любит его.
Но после этого легкого поцелуя страхи окончательно рассеялись.
Лян Гун смотрел на Линь Ци, который снова закрыл глаза, и в его душе бушевали чувства. Только сейчас его встревоженное сердце обрело покой. Он был уверен: этот человек его любит.
Прикасаясь к губам, сохранившим тепло поцелуя, Лян Гун почувствовал, как взгляд потемнел, а горячее дыхание окутало Линь Ци.
Линь Ци пошевелился и, покорно устроившись в его объятиях, вызвал у Лян Гуна новую волну нежности.
Он бережно прижал его к себе, сдерживая порывы. Прошлой ночью он его и так утомил.
Прохладные губы Лян Гуна коснулись лба спящего юноши.
Линь Ци очень хотел спать, но не забыл о важном. Приподняв голову, он встретился с мужчиной взглядом, и в воздухе снова вспыхнуло напряжение.
— Я люблю тебя, — прохрипел Линь Ци, — но это не я подсыпал снадобье. И еще: сегодня не смей никуда ходить с Сун Боцзинем. И впредь — тоже.
Сказав это, он прищурился и в шутку укусил мужчину за подбородок, добавив с угрозой:
— Слышал?
Раз уж они стали так близки, к чему церемонии?
Лян Гун сдерживал смех, но в конце концов не выдержал и тихо рассмеялся. Он невольно приподнял подбородок Линь Ци и начал осыпать его поцелуями.
Наконец остановившись, он проговорил, светясь от счастья:
— Хорошо, как скажешь. Сегодня и впредь — никуда с ним не пойду.
Ему очень нравилась властность Линь Ци; это было приятно, ведь это означало, что юноша дорожит им.
Линь Ци остался доволен ответом. Зевнув, он потерся головой о подбородок мужчины и снова уснул.
Сердце Лян Гуна растаяло, он не хотел вставать, но, вспомнив слова Линь Ци, все же поднялся.
Нужно было тщательно расследовать дело с вином. Приведя себя в порядок, он еще раз с тоской взглянул на Линь Ци, заботливо подоткнул одеяло и на цыпочках вышел из комнаты.
***
Вэнь Кан прождал в кабинете больше часа, прежде чем появился Лян Гун.
Одного взгляда было достаточно, чтобы заметить перемены в молодом маршале: он выглядел так, будто пытался сдержать улыбку, и пребывал в отличном настроении.
Вэнь Кан невольно начал разглядывать его, пока не наткнулся на холодный взгляд.
Вэнь Кан: «…»
Какое там отличное настроение, все это ерунда.
Вэнь Кан кашлянул и доложил:
— Молодой маршал, дело о смерти Лян Гуна прояснилось. Это сделали те самые бродяги, которым он сломал руку, их семьи тоже были замешаны.
Это была жестокая драка, неудивительно, что Лян Гун погиб столь ужасной смертью.
— Всего было двадцать три участника, я всех допросил, ошибки быть не может.
Вэнь Кан добавил:
— Я отправил людей на конный завод, скоро беженцы смогут туда заселиться.
— Хорошо, — отозвался Лян Гун.
Неизвестно, о чем он подумал, но на мгновение в его глазах промелькнула нежность.
Вэнь Кан уже начал сомневаться в собственном зрении, как услышал:
— Конный завод принадлежит ему, он добр, но мы должны выразить свою благодарность.
— Что вы имеете в виду, молодой маршал?
Лян Гун прищурился и взял в руки кисть.
Через десять минут.
Взглянув на список подарков, который был длиннее меню, Вэнь Кан онемел.
Это все… для господина Линя?
Бегло просмотрев список, он обнаружил, что все вещи — бесценные сокровища из личной коллекции маршала или из семейных запасов семьи Цинь.
Для простого ответного жеста за конный завод это было слишком щедро — Вэнь Кан поверил бы, что это свадебный выкуп.
— Молодой маршал, не слишком ли много…
Вопрос Вэнь Кана был прерван легким, но тяжелым взглядом маршала.
Много? Лян Гун так не считал.
Он даже жалел, что нет ничего более редкого. Он знал, что Линь Ци с рождения привык к роскоши, и все эти вещи для него — обыденность. Но у него были только эти сокровища, и он не знал, как еще порадовать любимого.
Видя, что маршал приложил руку ко лбу, Вэнь Кан решил, что тот беспокоится о беженцах, и поспешил утешить:
— Конный завод господина Линя прекрасно обустроен, беженцы смогут перезимовать. Что касается продовольствия, я, как вы и велели, связался с крупными землевладельцами, они согласны взять беженцев на работу. Поскольку людей много, я разбил их на группы.
Таким образом, проблема с пропитанием будет частично решена, а занятые работой люди не станут создавать лишних проблем.
— Ты все сделал правильно, — кивнул Лян Гун, но его брови не разгладились.
Вспомнив о вчерашнем вине, его взгляд стал острее.
— Есть еще одно дело. Займись им лично.
— Слушаюсь!
***
Не прошло и часа, как Вэнь Кан вернулся. Судя по всему, дело сдвинулось с мертвой точки.
— Молодой маршал, я тайно допросил всех, кто имел доступ к вину. Ничего подозрительного, но есть один момент…
Лян Гун равнодушно посмотрел на него.
— Слуга, который доставлял вино, сказал, что по пути встретил второго молодого господина Суна. Из-за некоторых обстоятельств Сун Боцзинь действительно прикасался к кувшину.
Лян Гун отложил бумаги, и его взгляд внезапно похолодел.
Прошлой ночью Сун Боцзинь все время следил за Линь Ци, даже пытался воспрепятствовать их совместному проживанию. Взгляд Лян Гуна стал глубоким и темным.
Он уже все понял.
Затем он издал короткий, насмешливый смешок.
Вэнь Кан, видя, как изменился маршал, благоразумно промолчал. Было нетрудно догадаться, что с вином что-то не так.
— Иди отдохни, ты хорошо поработал.
Глаза Вэнь Кана загорелись. Он два дня не спал, занимаясь допросами, беженцами и похоронами госпожи Му. Не раздумывая, он поблагодарил маршала и поспешил выспаться. Конечно, он не забыл прихватить с собой тот самый «список подарков».
***
Сун Боцзинь сегодня нарядился особенно тщательно, надев светло-голубой халат, который никогда прежде не носил. В руках он держал белый складной веер — любой знающий человек сразу понял бы, чей это стиль.
Проходящие мимо слуги то и дело оборачивались, и Сун Боцзинь невольно выпрямлял спину, пытаясь улыбнуться.
Он был бледен, и даже старания не могли скрыть синяки под глазами. Всю прошлую ночь он провел во дворе, и если бы его не обнаружили слуги, он бы ни за что не ушел.
Даже стоя там, слушая звуки, которые доставляли ему невыносимые страдания, он упорно не хотел уходить. Где-то в глубине души он чувствовал: если уйдет сейчас, то окончательно потеряет Лян Гуна.
Он не раз думал о том, чтобы ворваться внутрь, но знал, что не переживет гнева этого мужчины.
Взгляды окружающих придавали ему сил, и он, превозмогая усталость, направился к кабинету. Сегодня была годовщина смерти его матери, и Лян Гун обещал его сопровождать.
У него еще есть шанс!
Могила Бай-ши находилась недалеко от Цзиньчэна, и каждый год после посещения кладбища они оставались на ночь в окрестностях, возвращаясь лишь на следующий день.
Сун Боцзинь окинул взглядом свой наряд и чуть заметно улыбнулся.
Когда он прошел мимо, служанки зашептались:
— Издалека я подумала, что это господин Линь.
— Я тоже. Господин Сун никогда так не одевался, как-то непривычно…
Не то чтобы это было некрасиво, но на фоне Линь Ци, который всегда выглядел безупречно, Сун Боцзинь казался бледной копией.
— Господину Суну лучше носить свою прежнюю одежду, — заметила одна из служанок. — Этот наряд больше подходит господину Линю.
Каждый раз, когда юноша появлялся в особняке, они были поражены его красотой. Он был таким ослепительным и добрым к ним, слугам.
Сун Боцзинь, разумеется, не слышал их разговоров. Он шел к кабинету, ускоряя шаг, не в силах дождаться встречи.
Однако, не дойдя до кабинета, он столкнулся с Лян Гуном, который шел ему навстречу.
Лян Гун закончил дела с невероятной скоростью, охваченный лишь одним желанием — скорее вернуться к Линь Ци.
Интересно, проснулся он или все еще спит?
При одной этой мысли его губы растянулись в улыбке.
Но, увидев Сун Боцзиня, он мгновенно изменился в лице. Его темные глаза холодно скользнули по нему, улыбка исчезла.
Он едва не расхохотался от ярости. Этот человек действительно смел желать его Линь Ци! Еще вчера он заметил неладное.
Сун Боцзинь не только мешал ему ухаживать за Линь Ци, но и препятствовал их совместному сну. Его намерения были очевидны…
Сун Боцзинь и представить себе не мог, что человек, которого он любил долгие годы, не только не замечает его чувств, но теперь еще и подозревает его в нечистых помыслах по отношению к Линь Ци.
***
— Молодой маршал… — Сун Боцзинь хотел спросить, когда они отправятся в путь, но, заметив след на шее Лян Гуна, подавился словами.
Это зрелище обожгло его глаза, а ненависть к Линь Ци вспыхнула с новой силой.
Лян Гун увидел в его глазах глубокую зависть. Он слегка усмехнулся и небрежно поправил воротник, окончательно открывая для всеобщего обозрения двусмысленный след на шее.
Сун Боцзинь поспешно отвел взгляд, не в силах больше смотреть, и выдавил из себя натянутую, бледную улыбку.
— Молодой маршал, нам пора в путь.
Ему хотелось как можно скорее убраться отсюда. Стоны Линь Ци, казалось, снова зазвучали в ушах, как демоническое проклятие.
Сун Боцзинь стиснул зубы, желая заткнуть уши.
— В путь? — Лян Гун вспомнил слова Вэнь Кана и посмотрел на Сун Боцзиня с ледяной враждебностью.
Если он не ошибается, тот, кто подсыпал снадобье в вино, — и есть тот самый «демон», о котором шептались слуги.
— Ты так бледен, плохо спал? — Лян Гун с нескрываемым подозрением окинул взглядом темные круги под глазами Сун Боцзиня.
Тот не почувствовал подвоха и даже польстился, крепче сжимая веер:
— Выпил слишком много чая перед сном, поздно лег. Спасибо за заботу, молодой маршал. Ничего страшного, это не помешает нашей поездке.
Он боялся, что Лян Гун воспользуется этим, чтобы отложить визит.
Но он забыл, что перед ним Лян Гун — глава семьи Цинь, молодой маршал Цзиньчэна. Поедет он или нет, зависело только от его слова, и ему не нужны были отговорки.
Услышав ответ, Лян Гун помрачнел. Очевидно, он во всем убедился.
При мысли о том, что все, что происходило прошлой ночью с Линь Ци, подслушивал этот человек, в его глазах закипела ярость.
Он больше не мог сдерживаться и издал насмешливый звук.
Сун Боцзинь удивленно поднял на него глаза.
Этот взгляд Лян Гуна он не забудет до конца своих дней.
Он смотрел на него так, словно перед ним был кусок мусора.
— Мо… молодой маршал? — он не понимал, что произошло, ведь минуту назад все было хорошо.
Лян Гун холодно и низко произнес:
— Ну как, понравилось слушать?
Сун Боцзинь замер, не понимая, о чем речь.
Лян Гун не собирался его щадить:
— Мне напомнить тебе о том кувшине с вином? Ты и правда осмелел.
http://bllate.org/book/25203/3002137
Сказали спасибо 0 читателей