Готовый перевод The Supporting Actress is a Siren / Вселенная сериалов: Роковая красотка второстепенных ролей: Глава 6

Та младшая сестра, что по всем правилам должна была быть надежно ограждена от взглядов посторонних мужчин, сейчас совершенно добровольно открывалась перед лицом злодея.

Тот самый ученик лекаря, что должен был вести себя тихо и скромно, как раз в этот момент, поверх туманной шелковой завесы, изучающим взглядом очерчивал фигуру благородной и хрупкой молодой госпожи.

— Чанжу, я уже опробовала это лекарство, оно безобидное... — раздался неожиданный голос, прервавший их двусмысленный обмен взглядами.

Чанжу первой отвела глаза и, словно пытаясь скрыть смущение, принялась поправлять постель:

— Вторая сестрица...

Мужчина снова опустил взгляд — вид у него был простодушный и предельно послушный.

Ли Вэйян шагнула вглубь комнаты, бросив украдкой взгляд на по-прежнему смиренного ученика. Не заметив ничего подозрительного, она ласково заговорила с сестрой:

— Выпей же скорее.

— Хорошо...

Теплая вода вместе с черной круглой пилюлей скользнула в горло, и из гортани Чанжу вырвался сдавленный стон, звучавший донельзя беспомощно. Ли Вэйян с сочувствием легонько похлопала ее по спине.

И в то же время не забыла кивнуть Бай Чжи, давая знак проводить гостя.

Ученик молча последовал за старым лекарем, но у самого порога дерзко поднял голову и случайно встретился взглядом с влажными от слез глазами молодой госпожи.

Из-за болезни ее миндалевидные очи заволокла легкая дымка, а в чистом блеске плескалась вода. В этот момент взаимного притяжения он отчетливо заметил, как уголки губ девушки чуть заметно приподнялись.

Она улыбалась ему.

Словно юный побег на ветке ранней весной.

Дыхание мужчины мгновенно сбилось, и даже когда его уже выпроводили со двора, он все еще чувствовал в воздухе неповторимый тонкий аромат девичьих покоев.

Старый лекарь распрощался со служанкой, провожавшей их до выхода, и едва они отошли, как его невозмутимое выражение лица мгновенно испарилось, сменившись легким чувством вины.

— Прошу прощения, князь...

Он только что заявил, что у князя Гаояна простая крестьянская семья, живущая за счет тяжелого труда, да еще и по неосторожности заставил этого августейшего особу выполнять самую грязную работу.

— Ничего страшного... — ответил Тоба Цзюнь. — Старейшина всё сделал отлично.

Слова-то звучали неплохо, вот только если бы он еще и сосредоточился как следует.

Про себя ворча на то, как его отделались общими фразами, старый лекарь вдруг кое-что заметил:

— Ван, а ваши уши... почему они такие красные?

Аж багровые от стыда.

Тоба Цзюнь машинально коснулся ушей — те и правда были обжигающе горячими. Слегка кашлянув, чтобы скрыть смущение, он произнес:

— Наверное, на улице слишком жарко.

К счастью, старый лекарь не стал ломать голову над этим.

Он молча вытер со лба холодный пот, мысленно сетуя на тяжесть своей карьеры: в таком преклонном возрасте, а приходится подыгрывать этому вану в детские игры и дурачить молоденькую девушку.

Ему тоже приходилось нелегко.

Пока он предавался таким мыслям, раздался голос, приближавшийся издалека:

— Лекарь, подождите!

Остановившись, Рунъэр почтительно поклонилась:

— Наша госпожа говорит, что ваш сегодняшний визит был очень тяжелым, и велела передать вам скромный подарок в знак благодарности...

— Молодая госпожа слишком любезна.

Лекарь машинально протянул руку, но Тоба Цзюнь опередил его, уверенно перехватив парчовую шкатулку:

— Благодарю госпожу за щедрость.

— Вы преувеличиваете... — произнесла Рунъэр. — Впрочем, наша госпожа велела передать, что это подарок своему спасителю, так что о какой-то царской милости тут речи не идет.

Руки Тоба Цзюня, сжимавшие шкатулку, чуть напряглись:

— Большое спасибо... госпоже.

Старый лекарь мысленно завопил: Спасителю? Кому? Чью жизнь я спас?!

— Что это значит, ваше высочество?

— Ваше высочество?

Пока фигурка служанки не скрылась из виду, старый лекарь так и не смог прийти в себя. Он уже собирался попросить князя Гаояна прояснить ситуацию, как вдруг заметил, что тот уже шагает прочь, прижимая подарок к груди.

Забытый всеми старый лекарь: «......»

Тоба Цзюнь вовсе не собирался игнорировать лекаря Чжана — он просто напрочь о нем забыл и вспомнил об этом только тогда, когда вернулся в резиденцию наследного принца.

Его вовремя окликнул Чэн Дэ:

— Лекарь Чжан пропал неизвестно куда, а Кронпринцесса все еще ждет ежедневного осмотра...

Лекарь Чжан...

— Плохи дела.

Тоба Цзюнь только теперь сообразил, насколько бестактно поступил. Он тут же велел управляющему поместьем вернуть лекаря обратно, отправился к матушке с извинениями, а заодно велел приготовить щедрые дары в качестве компенсации.

Старый лекарь: Разумеется, он решил великодушно простить вана.

В конце концов, тот действительно отсыпал немало щедрот.

Вручив от имени вана подарки, Чэн Дэ попытался выведать хоть какие-то подробности, но старый лекарь оказался на редкость молчаливым: на любые расспросы он отвечал лишь неизменным вопросом: «Идите и спросите вашего вана, старику ничего не ведомо».

Ничего не добившись, Чэн Дэ остался недоволен и не удержался от шпильки:

— Ван сегодня изволил уйти из дома, так ладно бы без меня, но зачем прихватил с собой еще и лекаря Чжана?

Чэн Дэ никак не мог взять в толк, что такого мог сделать лекарь, с чем не справился бы он сам, и потому отпустил едкое замечание:

— Неужто вы вместе с лекарем Чжаном отправились спасать больных и немощных?

Тоба Цзюнь: «......»

В каком-то смысле тот угадал ровно наполовину.

Хотя они были господином и слугой, но росли вместе с малых лет, а потому их связывали крепкие узы, и Тоба Цзюнь не стал наказывать его за дерзость.

— Меньше болтай.

С этими словами он вытолкал слугу за дверь.

Оставшись один в тишине за столом, Тоба Цзюнь наконец смог трепетно и бережно открыть свой подарок.

Внутри длинной и узкой парчовой шкатулки лежали вовсе не золото, нефрит или искусно вышитые кисеты.

А несколько полураспустившихся веточек жасмина. Слои за слоями нежных лепестков окружали бледно-желтые тычинки, а сами лепестки казались тонкими, словно цикадиные крылья, и светились сквозь легкую дымку.

Он помнил, что во дворе девушки росло немало кустов жасмина, и даже в ее покоях всегда витал этот нежный аромат. Тоба Цзюнь машинально принюхался к собственной одежде — она и вправду насквозь пропиталась этим запахом.

Маску, что прикрывала его лицо, он спрятал за пазухой, возвращаясь домой, и теперь положил ее рядом с ветками жасмина.

Тоба Цзюнь постепенно терял над собой контроль.

Она узнала меня, улыбнулась мне и даже приготовила подарок...

Только что остывшие мочки ушей снова начали покрываться румянцем.

......Глава 14. Ли Чанжу (14)

— Чанжу, как ты себя чувствуешь? Помогло ли это лекарство?

После приема лекарства она немного вздремнула, и теперь, когда девушка открыла глаза, слабость в теле немного отступила, возвращая ей прежние силы.

Чанжу кивнула:

— Вторая сестрица, мне намного лучше.

— Вот и славно...

Заметив, что к той вернулся здоровый румянец, а в голосе пропал кашель, Ли Wэйян наконец-то вздохнула с облегчением:

— А лекарство того старого лекаря и впрямь оказалось неплохим.

Чанжу с улыбкой кивнула, мысленно подумав, что вещи из императорского дворца по определению не могут быть плохими.

Поскольку она держалась близко к Ли Вэйян, Чиюнь Роу прекрасно понимала ее позицию, и эта болезнь стала предупреждением для нее самой как для предательницы, так что Чанжу вполне закономерно попала под удар.

Празднование юбилея было не за горами, и между кланом Чиюнь и Ли Вэйян назревало открытое противостояние. Сама же она вовсе не желала светиться раньше времени, а потому логично предпочла отсидеться в тени под прикрытием болезни.

В ее дворе давно шпионили чужие ищейки, и сведения о ее недомогании непременно дойдут через этих марионеток до истинных хозяев. Впрочем, Чанжу и не думала ничего скрывать — напротив, было бы идеально, узнай все вокруг о ее недуге.

Это не только усыпило бы бдительность врагов, но и позволило бы вызвать жалость.

Чанжу предполагала, что князь Гаоян может как-то отреагировать на это, но никак не ожидала, что он выберет столь необычный способ.

Будучи человеком безупречных моральных устоев, он вдруг совершил столь дерзкий поступок — переодевшись лекарем, вторгся в женские покои. И даже оказавшись внутри, вел себя до того чисто и неподдельно честно, что не смел поднять глаз.

Вспоминая слегка покрасневшие уши юноши на прощание, Чанжу невольно тихонько усмехнулась.

Ли Вэйян не поняла ее реакции:

— Чанжу, с чего ты вдруг улыбаешься?

— Ничего...

Просто она никак не ожидала, что князь Гаоян окажется настолько наивным и забавным.

И она тоже улыбалась...

Глядя на простодушное и ничего не ведающее лицо Ли Вэйян, Чанжу улыбнулась еще шире:

— Просто почувствовала, что телесной слабости как не бывало...

То безумное помешательство и любовь, что в прошлой жизни принадлежали Ли Вэйян, теперь отныне и навсегда достанутся ей одной.

......

— Две юные госпожи, —

Рунъэр, вернувшись после проводов гостя и наслушавшись по дороге самых разных сплетен, поспешно затворила дверь. — Возвращаясь обратно, служанка услышала, как в во дворе старшей госпожи снова разратился скандал.

Ли Вэйян нахмурилась:

— И что она на этот раз учудила?

Эта Ли Чанлэ, пользуясь покровительством Чиюнь Роу, вовсю притесняла слуг в поместье, а к людям из окружения Ли Вэйян питала особую неприязнь. На долю ее прислуги выпало немало издевательств, но и Ли Вэйян не оставалась в долгу, заставляя Ли Чанлэ то и дело горько сожалеть о содеянном.

Правда, избитые палками служанки все равно получили увечья, и Ли Вэйян из жалости предоставила им отпуск для лечения. К счастью, Чанжу прислала ей в помощь своих людей, так что Ли Вэйян не осталась совсем без помощников.

— Чанжу... —

Вспомнив об этом, Ли Вэйян мягко сжала руку сестры. — Не переживай, я ни за что не позволю Ли Чанлэ обижать твоих людей...

Чанжу кивнула, хотя в глубине души искренне надеялась, что Ли Чанлэ замучает этих лазутчиков до смерти.

— Старшая госпожа страшно разозлилась, говорят, возвращалась вся в слезах.

Бай Чжи, тоже наслышанная об этом, понизила голос:

— Слыхала, старшая госпожа сегодня нарочно явилась навестить Кронпринцессу, да только князь Гаоян лично прогнал ее вон!

— Говорят, князь Гаоян велел старшей госпоже больше никогда не показываться на пороге...

Под предлогом визита к Кронпринцессе она на самом деле пыталась использовать этот шанс для сближения с князем Гаояна. Ли Чанлэ, всегда считавшая себя его давней возлюбленной, с которой их связывали глубокие чувства, на этот раз опозорилась на весь свет.

Стоило Ли Вэйян представить себе лица этой парочки, как на душе у нее теплело:

— А этот князь Гаоян оказался не лишен проницательности. Каким по счету принцем он приходится императору?

— Нет, князь Гаоян — единственный сын покойного наследного принца, он старший внук императора, и государь очень к нему благоволит.

Ли Вэйян услышала об этом впервые.

Когда они жили в княжестве Хэси, приемные родители считали ее еще ребенком и никогда не обсуждали при ней государственные дела, так что она совершенно не разбиралась в членах императорской семьи Северной Вэй.

Лишь теперь до нее дошло, сколь многое она упускала из виду.

В каком-то смысле все члены императорской семьи Северной Вэй являлись ее кровными врагами.

Ли Вэйян мысленно упрекнула себя: ее кругозор был слишком узок, нельзя замыкаться лишь на внутренних покоях резиденции министра, ей следовало действовать и при императорском дворе.

Вот только...

Ей был необходим сильный союзник...

Тот, кто смог бы стать ее опорой и говорить за нее при дворе...

— Какое облегчение!

Бай Чжи, увлеченная сплетнями, никак не могла остановиться и взахлеб продолжала:

— Князь Гаоян благороден происхождением, писаный красавец, умен и талантлив, а в Пинчэне от желающих пойти в жены к князю Гаояна отбою нет, у всех пальцев на руках не хватит. Старшая госпожа сегодня так опозорилась, что теперь над ней станут смеяться все кому не лень.

Бай Чжи в прошлом сама не раз терпела издевательства от Ли Чанлэ, а потому сейчас испытывала к ней чистейшую ненависть.

Столоько старшей госпоже было плохо, ей самой становилось необычайно радостно.

Чанжу молча слушала ее треп, подмечая каждое движение на лице Ли Вэйян. Спустя мгновение она молча кивнула, и Рунъэр с полуслова подхватила беседу тихим голосом:

— Если подумать, помимо князя Гаояна, император очень жаловал и князя Наньаня, даже столь громкое дело об убийстве было поручено расследовать именно его высочеству князю Наньаню...

Ли Вэйян нахмурилась:

— Какое еще убийство?

— По пути из княжества Хэси на князя Гаояна было совершено покушение. Узнав об этом, император пришел в ярость и повелел расследовать это дело самым тщательным образом. То, что столь важное поручение доверили князю Наньаню, говорит о высоком доверии и особом расположении к нему.

Старший внук князь Гаоян, любимец самого императора, и князь Наньань, чье влияние высоко ценил государь.

Ли Вэйян запечатлела в памяти эти слухи об императорском семействе, и уходила с тяжелым сердцем. Рунъэр проводила гостью от имени своей госпожи и заперла дверь только тогда, когда та скрылась из виду.

— Госпожа, если вторая сестрица решит прибиться к князю Гаояну...

В конце концов, внешность второй госпожи способна поразить воображение, а мужчин, способных остаться равнодушными к такой красоте, в этом мире почти не сыскать.

— Какая же она глупышка... —

Чанжу полулежала на кушетке, и на ее прекрасном лице играли мрачные тени, а голос звучал легко и невесомо. — У нее никогда и не было права выбора...

В прошлой жизни Ли Вэйян металась между ними, не в силах принять решение, и оба они добивались ее благосклонности, но в этой жизни она не позволит второй сестрице страдать от подобного выбора.

Она давно уже сделала выбор за Ли Вэйян.

.........

В главных покоях резиденции Чиюнь Роу шагнула за порог внутренней комнаты и, как и ожидалось, обнаружила там полный разгром.

Осколки фарфора и разбитая утварь валялись повсюду, покрывая пол ровным слоем; все это меньше всего напоминало изысканные покои благородной девицы, скорее походя на разграбленные и разрушенные после набега руины.

Чиюнь Роу нахмурилась:

— Чего застыли? Живо уберите весь этот мусор с глаз долой!

Слуги, уже успевшие хлебнуть лихую долю наказаний от Ли Чанлэ, дрожали от страха. Они молниеносно принялись за уборку «поля боя», с мертвенно-бледными лицами и пустыми глазами безропотно выполняя приказания.

Низкородная прислуга не стоила того, чтобы обращать на нее внимание.

Чиюнь Роу прошла вглубь комнаты и обняла свою заплаканную дочь, перенесшую тяжелое потрясение, чувствуя к ней бесконечную жалость:

— Ну чего ты плачешь? Подумаешь, какой-то мужчина...

— Матушка, кроме его высочества, я не выйду ни за одного мужчину во всем белом свете...

Она отдала князю Гаояну свое сердце много лет назад, давно уже мысленно назвав Тоба Цзюня своим мужем. С ее происхождением, умом и красотой она более чем заслуживала стать хозяйкой резиденции наследного принца. Ей казалось, что прежние дистанцирование и сдержанность молодого человека были вызваны лишь строгими правилами приличия между мужчинами и женщинами.

Но сегодня он отверг ее прямо в лицо, безжалостно растоптав все ее чувства.

Более того, он намекнул на ее дурное поведение.

И только теперь Ли Чанлэ поняла, что все те неприятности, которые Ли Вэйян учинила после своего возвращения в поместье, нанесли удар по ее репутации первой красавицы и первой умницы столицы. Дошло даже до того, что князь Гаоян узнал о ее притеснении сводной сестры...

А ведь раньше все было хорошо.

Князь Гаоян всегда держался мягко и учтиво, и даже если не приближал ее к себе, никогда не позволял себе публично унижать ее вот так...

Но стоило появиться Ли Вэйян, как его высочество тут же изменился.

Ли Чанлэ испытывала жгучую ненависть:

— Во всем виновата Ли Вэйян, это наверняка она околдовала его высочество.

— Слова Ли Чанжу еще не обязательно правда. Эта паршивка сейчас жмется к Ли Вэйян, кто знает, не плела ли она интриги с самого начала...

— Но ведь вы сами говорили, что прислуга в ее дворе ведет себя так, словно они из императорского дворца...

— А кроме князя Гаояна, кто еще мог бы?

Чиюнь Роу вспомнила тех новоприбытых слуг. Обладая огромными связями во всех кругах, она легко выяснила, что эти служанки происходят из неизвестных мест, но при этом явно связаны с императорским домом.

Связав все это с тем, как князь Гаоян спас Ли Вэйян, она подумала: а не по воле ли самого князя служат эти девушки Ли Вэйян?

Чиюнь Роу погрузилась в мрачное молчание.

Даже если за этим стоял не князь Гаоян, в происходящем определенно замешан кто-то еще из членов императорской семьи, кто помогает Ли Вэйян.

Именно поэтому у Ли Вэйян появилась такая уверенность в себе: она не только вознамерилась покуситься на ее права управляющей домом, но и решила отнять у ее Чанлэ место будущей супруги князя Гаояна?

Слушая горький плач дочери, Чиюнь Роу затаила во взгляде холодную злобу.

— Не бойся, Чан... Матушка заставит Ли Вэйян заплатить за всё.

— Раз уж твоя бабушка так к ней благоволит, то на грядущем празднестве, на глазах у всех, матушка покажет ей, чем заканчивается соперничество с нами...

.......Глава 15. Ли Чанжу (15)

Тот дерзкий ученик лекаря прислал на днях белого котенка. Впервые в прошлой и этой жизни Чанжу попыталась завести столь прелестное и хрупкое создание, и результат ей понравился. Она назвала котенка Облачком.

О котенке заботились трепетно и нежно, и сейчас он свернулся клубочком на мягкой тахте, действительно напоминая пушистый белый облачный ком.

— Госпожа, оттуда снова пришло письмо.

Чанжу протянула руку, взяла конверт и принялась вдумчиво читать. Суть сводилась к тому, что Кронпринцессе нездоровится, Тоба Цзюнь вынужден дежурить у ее постели и потому приносит искренние извинения за то, что не сможет лично присутствовать на банкете.

Хотя всё это делалось ради сближения и уступок, временами она всё же не могла понять некоторые поступки князя Гаояна. Например, те его тайные визиты во время болезни, котенка, переданного через столько рук, и вот теперь — эти несколько странные письма.

Разве и за это стоило извиняться?

Больше всего это напоминало попытку... заговорить просто ради разговора?

Размышляя об этом, Чанжу все же взяла кисть и принялась выводить ответное письмо. Тушь мягко расплывалась по рисовой бумаге: она желала матушке-Кронпринцессе крепкого здоровья и душевного покоя, между делом упоминая о собственном опыте прислуживания старшим, подчеркивая собственную почтительность и кротость. А также добавляла несколько строк о постепенном улучшении своего здоровья и выражала искреннюю благодарность...

Из окна доносился теплый и уютный аромат жасмина, и Чанжу, недолго думая, сорвала одну веточку и вложила ее прямо внутрь конверта.

Словно едва уловимый, невинный трепет зарождающихся чувств.

Надо полагать, князь Гаоян все поймет?

Тихонько усмехнувшись, Чанжу велела Рунъэр отправить послание. Та молча поклонилась, удалилась, а спустя некоторое время вернулась с новостью.

— Госпожа...

Во втором дворе в последнее время редко кто появлялся. Чанжу полулежала на тахте, листая недавно раздобытые записки путешественников, и на фоне тихих шорохов переворачиваемых страниц голос Рунъэр прозвучал едва слышно:

— Те служанки, что были во втором дворе, сегодня снова наказаны матушкой-хозяйкой, сейчас их порют палками в главных покоях...

Чанжу лишь приподняла бровь:

— Не обращай внимания. Твоя хозяйка и сама едва не умерла, ей сейчас не до проблем каких-то служанок.

Люди были выделены Ли Вэйян во временное пользование, так что их судьба ее волновала мало — лишь бы не мозолили глаза перед ней.

Рунъэр молча кивнула, хотя брови ее слегка нахмурились.

— Рабыня не совсем понимает...

Князь Наньань приставил людей охранять вторую госпожу втайне, и в то же время не забыл внедрить своих людей в их дом...

По логике вещей, их госпожа до сих пор поддерживала тесные связи лишь с князем Гаояном, почти не общаясь с князем Наньанем. Какую же цель преследует этот князь Наньань?

— Князь Наньань относится к второй сестрице излишне пристально, не раскрыл ли он нас...

— Или же... он раскусил князя Гаояна?

Понял, что на людях они дружелюбны ко второй сестрице, а на деле подстраивают пожары и чужими руками пытаются сжить ее со свету? Или догадался, что князь Гаоян слишком часто общается с их госпожой?..

— Быть может... —

Чанжу легонько погладила шелковистую гладкую шерстку котенка, сохраняя бесстрастное выражение лица. — Рано или поздно это бы случилось...

Князь Наньань обладал огромной властью, и как бы ни старалась она, простая затворница из женских покоев, ей не тягаться с императорским родом, чьи щупальца проникали повсюду. К тому же, Тоба Юй, судя по всему, обладал точно таким же даром перерождения, как и она...

Если он и вправду помнит прошлое... значит ли это, что теперь он о чем-то жалеет?

Или испытывает угрызения совести?

Или преследует какую-то выгоду?

Раз уж Тоба Юй имел преимущество в виде воспоминаний из прошлой жизни, Чанжу не сомневалась, что частые визиты князя Гаояна к ней не могли ускользнуть от его внимания. И то внимание, которое Тоба Юй сейчас демонстрировал к ней, отчасти могло быть связано именно с князем Гаояном.

В прошлой жизни Тоба Юй приблизился к Ли Вэйян из-за князя Гаояна, а теперь всё вышло с точностью до наоборот — теперь он обратил на нее внимание именно из-за князя Гаояна...

Удар кинжалом в тело, предсмертные муки и брызжущая кровь — даже сейчас, стоило вспомнить об этом, как по спине пробегали мурашки.

— Мяу-у... —

Тянутый за шерстку котенок жалобно пискнул, и Чанжу тут же пришла в себя, виновато прошептав:

— Прости меня, я не со зла...

Это она во всем виновата.

Но в этой жизни она больше не станет глупой дурой, что кончает жизнь самоубийством.

.........

Наступила ночь.

Непроглядную тьму ночи постепенно разбавляло янтарно-желтое тепло огней. В резиденции министра вовсю шла подготовка к торжеству, и нескончаемый поток экипажей с поздравлениями тянулся сплошной чередой.

В этот вечер Тоба Юй представлял самого императора.

В конце концов, он больше не был бездействующим и незаметным князем, а являлся доверенным лицом самого государя.

— Князь Наньань, покушение на А-Цзюня — дело из ряда вон выходящее. Я оказал тебе полное доверие и наделил всей необходимой властью; как дядя А-Цзюня, ты обязан докопаться до истины и вытащить злоумышленников на чистую воду...

Его любезный император-отец редко выказывал ему столь отеческую теплоту, передоверив столь важное расследование в его руки и снабдив людьми и полномочиями — и всё ради того, чтобы добиться справедливости для любимого внука.

http://bllate.org/book/25199/3001740