Готовый перевод The Supporting Actress is a Siren / Вселенная сериалов: Роковая красотка второстепенных ролей: Глава 5

Ли Сяожань на редкость сказал чуть больше обычного: во всех его словах прослеживалось стремление подчеркнуть, насколько важна для него Ли Вэйян, да и вторую ветвь семьи он упомянул парой фраз, заговорив о том, что родственники должны быть едины сердцем.

Поглядев на двух выдающихся внучек, Старшая госпожа почувствовала некоторое облегчение, но взгляд, которым она окинула Чиюнь Роу, стал холоднее:

— А-Роу, раз ты ведаешь делами во внутренних покоях, сделай так, чтобы никому не дозволялось обижать благородных девиц по слепоте своей, иначе поползут дурные слухи о том, что в нашем доме нет мира и согласия.

Это явное предостережение и предупреждение не укрылось от внимания окружающих.

Чиюнь Роу затаила свирепость в глубине глаз и почтительно отозвалась:

— Невестка понимает.

Отойдя подальше от глаз домочадцев клана Ли, Ли Вэйян даже не успела толком осмотреть своё новое жилище. Она лишь крепко сжимала в руке парчовую шкатулку, а на душе у неё было крайне неспокойно — казалось, сквозь изысканный узор на крышке пробивается густой запах крови.

В желудке всё перевернулось. Ли Вэйян зажала рот рукой, склонившись над тазом для умывания, и её долго мучили позывы к рвоте.

Бай Чжи встревоженно спросила:

— Что с вами, госпожа? Неужели вы съели что-то не то в дороге?

Чанжу видела всё со стороны и, конечно, понимала, почему у той такая бурная реакция на эту шкатулку, однако выдавать её не стала.

Напротив, она с заботливым видом подошла ближе, легко похлопывая кузину по спине, и тут же распорядилась:

— Наверное, это от дорожной усталости и долгих скитаний. Пусть на кухне приготовят что-нибудь лёгкое и принесут сюда.

Бай Чжи тут же бросилась на кухню.

Поблевав ещё немного, Ли Вэйян приняла из чужих рук платок, чтобы вытереть бледное лицо, и к ней вернулась толика рассудительности:

— Похоже, организм не привык к новой воде и пище, ничего страшного. Спасибо за заботу.

— Вторая сестрица, к чему такие церемонии со мной?

Чанжу мягко улыбнулась и, заметив, что Ли Вэйян выглядит уже лучше, приняла вид понимающей сестрицы, принявшись рассказывать ей о планировке и расположении дворов в усадьбе.

Чиюнь Роу всегда умела пустить пыль в глаза, и хотя двор Ли Вэйян не шёл ни в какое сравнение с роскошью и великолепием резиденции Ли Чанлэ, он выглядел изящно и красиво, а все вещи в комнатах были добротными и изысканными.

По крайней мере, он был намного лучше того, что досталось их второй ветви.

При этой мысли лицо Чанжу слегка поблекло, в душе шевельнулось глухое недовольство.

Ли Вэйян спрятала подальше от глаз злосчастную шкатулку, из-за которой потеряла самообладание, и наконец успокоилась. Не заметив перемены в настроении Чанжу, она сменила тему:

— Я столько лет провела в загородном поместье, а вернувшись в особняк, до сих пор не повидалась с наложницей-матушкой. Скажи, как она поживает?

Истинная «Вэйян» перед смертью, помимо жажды мести, больше всего на свете тосковала по своей родной матери — седьмой наложнице. Теперь же, заняв место «Вэйян», она была обязана проявить сыновнюю почтение к её матушке.

Вот только странно: седьмой наложницы сегодня не оказалось среди встречающих.

— Я хочу навестить матушку, в каком дворе она живёт?

Чанжу ответила:

— Седьмая наложница должна жить в западном флигеле...

Особняк клана Ли по праву считался домом знатных аристократов: он был велик, и никак иначе. Расстояние между восточной и западной сторонами было немалым.

Главные покои находились на востоке — там же, к неудовольствию Чиюнь Роу, селились вторая и третья ветви семьи. Большинство служанок и слуг также крутились на восточной половине, тогда как в западном флигеле, судя по всему, обитали лишь пожилые служанки, занимавшиеся уборкой, да старые привратники.

Ли Вэйян мысленно мотала всё это на ус, собираясь навестить мать, как только вернется служанка Бай Чжи.

Хотя ожоги, полученные Чанжу при пожаре, почти зажили, душевные силы еще не до конца восстановились, и вскоре она распрощалась, удалившись в собственные покои.

Ли Вэйян осталась сидеть в одиночестве.

Бай Чжи сбегала на кухню, но вернулась без еды — принесла лишь несколько тарелок остывшего печенья.

— Вторая госпожа, распорядитель на кухне сказал, что послеполуденное время уже прошло и разводить очаги нельзя — дескать, дурная примета. Выдал только немного выпечки.

Ли Вэйян удивилась:

— Какая еще дурная примета?

Бай Чжи тихонько пояснила:

— Старшая госпожа сильно верит в подобные суеверия, поэтому правила в доме строгие, но вот про запрет разводить огонь я слышу впервые...

Ясно, что кто-то намеренно решил устроить ей проверку на прочность.

Но Ли Вэйян не думала, что за этим стоит Чиюнь Роу: в конце концов, если та старуха бралась за дело, то шла до конца, лишая людей жизни, а не занималась столь мелкими и жалкими пакостями. Скорее, это было похоже на проделки Ли Чанлэ.

В конце концов, в прошлом те, кто смел обидеть Ли Чанлэ, неизменно сталкивались с ущемлением в еде и одежде.

На сердце у Ли Вэйян тяжело заскреблось глухое раздражение.

— Сперва навещу матушку, а позже пойду требовать справедливости.

Но Бай Чжи вовремя остановила её:

— Госпожа, Старшая госпожа велела передать, что у седьмой наложницы началась заразная лихорадка, поэтому несколько дней назад западный флигель обнели оградой и никого к нему не подпускают.

Заразная болезнь?

Она только что вернулась живой и невредимой, как вдруг её родная мать заболела — разве бывает такое совпадение?..

— А лекаря пригласили? Насколько тяжела болезнь наложницы?

— Старшая госпожа сказала, что придворный лекарь должен заботиться о других господах, поэтому извне позвали какого-то лекаря, но говорят, он мало смыслит в медицине и даже рецепта выписать не может...

Ли Вэйян вспыхнула:

— Слишком нагло!

Сама она стерпит любые обиды, но матушка Вэйян и без того слаба здоровьем, а если её продолжат так морить, она ведь и жизни лишиться может.

Ли Вэйян окончательно потеряла терпение. Не заботясь о том, чтобы привести себя в порядок, она прямиком направилась во двор Старшей госпожи — уж у неё-то не было привычки молча сглатывать обиды.

Ли Вэйян выложила Старшей госпоже всё как на духу — и про кухню, и про лекаря. Прямо указывать на то, что кто-то вредит им исподтишка, она не стала, лишь взмолилась, прося Старшую госпожу наказать слуг, которые пренебрегают своими обязанностями и угнетают господ.

Старшая госпожа, разумеется, пришла в ярость, прекрасно понимая, кто за этим стоит. Она вызвала Чиюнь Роу, отчитала её на чём свет стоит и приказала немедленно должным образом устроить Ли Вэйян с матерью, пригрозив в случае повторения подобных ошибок отобрать у неё ключи от кладовой и право управления домом.

Чиюнь Роу оставалось лишь покориться воле свекрови. Она велела выпустить седьмую наложницу, которая лежала в постели тяжело больна и едва не отбросила концы. Ли Вэйян, не раздумывая, перевезла мать в свои покои и лишь после этого уведомила Чиюнь Роу, недвусмысленно заявив, что теперь они с матерью будут жить вместе.

Чиюнь Роу столько лет полновластно хозяйничала во внутренних покоях, и впервые какая-то девчонка из побочной ветви посмела пойти против её воли. Она разъярилась так, что едва могла сдержать гнев.

В ту же ночь во Внутренних покоях сменили всю изысканную утварь и украшения.

Слушая чужие пересуды, Чанжу впервые за долгое время почувствовала некоторое облегчение.

Хорошо, что поднялся шум: чем сильнее замутят эту воду, тем лучше.

Вернувшись в привычную обстановку, Чанжу слегка ослабила натянутые до предела нервы, однако до конца расслабиться не смогла. Прислонившись к кушетке благородной супруги, она задумывалась, отрешённо глядя перед собой.

Она тревожилась вовсе не из-за возможных козней Чиюнь Роу, а из-за того беглого взгляда, брошенного днем...

Тоба Юй.

Что именно было не так?

Ветерок, забравшийся во двор, принёс с собой прохладу зелени и капельку летнего зноя. Он легко колыхнул бамбуковую занавесь, и за её колыханием мелькнули ряды стоявших во дворе слуг — среди них виднелось немало незнакомых лиц.

Чанжу поинтересовалась:

— Кто это во дворе?

— Отвечаю госпоже: это новые служанки, которых недавно купили для усадьбы. Часть досталась Второй госпоже, а остальные пришли к нам во вторую ветвь.

Это был один из трофеев Ли Вэйян, добытый в устроенном ею скандале.

Слуги проявляют неуважение — заменить их всех. Рук в усадьбе не хватает — нанять побольше челяди.

Пока за спиной стояла Старшая госпожа, Чиюнь Роу не смела открыто возражать, ей оставалось лишь бессильно наблюдать, как её людей выгоняют. Ли Вэйян зачистила собственный двор, но не забыла и про робкую кузину, специально выделив ей несколько тихих и послушных служанок.

Чанжу, разумеется, должна была выразить благодарность.

Однако Ли Вэйян была целиком поглощена заботой о лежавшей в постели седьмой наложнице, которую годы издевательств со стороны Чиюнь Роу довели до того, что она превратилась в ходячий скелет, а лицо её сделалось землисто-серым.

Увидев вошедшую Чанжу, наложница выдавила из себя улыбку:

— Третья госпожа пришла... Большое спасибо вам за то, что помогли вернуть Вэйян... кхе-кхе...

— Берегите здоровье, раз Вторая сестрица вернулась, впереди у вас непременно всё будет только лучше.

— Дай-то бог... Я лишь молюсь, чтобы у Вэйян всё складывалось хорошо... кхе-кхе...

Седьмая наложница чувствовала себя скверно и, едва сказав несколько слов, обессиленно задремала. Ли Вэйян помогла матери улечься поудобнее и лишь после этого выкроила свободной минутки:

— Чанжу, спасибо, что утешала мою матушку.

— Пустяки, Вторая сестрица, не стоит благодарности. Лекарь ведь тоже сказал, что седьмой наложнице стало намного лучше, так что, думается мне, она сможет присутствовать на праздничном банкете в честь юбилея бабушки.

Через десять дней должно было исполниться шестьдесят лет Старшей госпоже. В доме устраивали пышный пир для гостей — событие редкой важности. Старший законный внук семьи Ли, Ли Миньфэн, тоже специально спешил обратно и, хотя был еще в дороге, уже отправил весточку о своем скором прибытии.

Чиюнь Роу была всецело поглощена подготовкой к празднику и мыслями о любимом сыне, а Ли Вэйян получила передышку. Впрочем, до банкета оставалось совсем немного времени, и ей тоже нужно было готовить подарок для Старшей госпожи, так что хлопот хватало.

Чанжу воспользовалась случаем и откланялась.

Поворачиваясь у выхода, она случайно столкнулась с Бай Чжи, которая вела за собой двух незнакомых девушек с горшками камелий в руках. Цветы были чистыми и прекрасными — Ли Вэйян раздобыла их, чтобы скрасить больной наложнице тоскливые дни болезни.

Взгляд Чанжу скользнул по ярким лепешкам, но куда больше внимания привлекли сами служанки.

Движения ловкие и исполненные почтения, взгляд ровный, поднимать глаза лишний раз не смеют, держатся ровно настолько, насколько подобает — к таким не придерешься, даже если сравнивать со старослужащими усадьбы.

Ли Вэйян осталась очень довольна купленными служанками.

Но Чанжу почему-то казалось, что здесь что-то не так...

По дороге к своему двору ей неизменно приходилось пересекать небольшой усадебный сад. Хотя лето выдалось не порой буйного цветения, самые разные диковинные растения всё равно пестрели красками. Вот только слуга, ухаживавший за цветами, оплошал: в тот момент, когда управляющий обернулся, мальчишка выронил кадку с водяными лилиями.

— Ах ты паршивец, куда смотришь?! Руки-крюки, небось, захотел на палках посидеть?! — раздался громкий окрик.

Ясно слышался испуганный плац и мольбы о пощаде опустившегося на колени слуги — всё это лишь добавляло раздражения в наполненный стрекотом цикад летний день.

И тут до неё дошло...

Не так было то, что манеры служанок оказались слишком безупречными для тех, кого только что наняли на невольничьем рынке.

Особняк министра издавна считался обителью знати первого ранга. Интересно, в чьих же покоях прислуживали эти девицы до того, как их купили на рынке, раз они обучены правилам даже лучше слуг из министерского дома?

Чанжу молча смотрела перед собой, а её взгляд постепенно становился всё более глубоким и мрачным.

— Разузнайте-ка, на каком рынке наняли ту новую партию служанок...

Наньаньский князь

Тоба Юй резко распахнул глаза. Кровавый смрад из кошмара казалось, до сих пор витал у него на кончике носа, отчего даже белки глаз покраснели. Охранявший его Чэн Дэ тут же бросился вперед с чашкой воды.

— Ван, вас уже столько дней мучают кошмары. Не позвать ли императорского лекаря?

Тоба Юй осушил чашку теплой воды. Сухость в горле немного отступила, но лицо осталось всё таким же мрачным и холодным:

— Не нужно, лекари не исцелят мою болезнь.

Причиной его недуга было сокрушительное поражение в прошлой жизни, а обида и унижение сидели в самой его душе подобно яду.

— В особняке министра всё устроено? — спросил Тоба Юй.

— Всё готово. В покои обеих госпож удалось без помех внедрить наших людей.

Бай Шуй никак не могла унять внутренний жар, и Тоба Юй откупорил кувшин с вином:

— А что вторая госпожа Ли? Предприняла что-нибудь?

— Вторая госпожа умна. Она затеяла ссору с той супругой министра и под шумок сменила прислугу в доме — наши люди попали туда как раз благодаря этому случаю.

В конце концов, министр Ли — сановник первого ранга, а клан Чиюнь — именитый род, так что редко выпадает шанс незаметно внедрить соглядатаев во внутренние покои, но на этот раз им удалось поймать попутный ветер благодаря Второй госпоже Ли.

Изнурённый кошмарами, Тоба Юй горел лютой злобой. Видя, что даже упоминание Ли Вэйян не приносит господину облегчения, Чэн Дэ невольно затаил дыхание и больше не смел произнести ни слова.

— А третья госпожа Ли? — осведомился Тоба Юй.

Третья госпожа...

Чэн Дэ призадумался, и голос его стал тише:

— Третья госпожа, похоже, захворала.

— И... Его Высочество князь Гаоян вроде бы проявляет к ней некоторую заботу...

Лицо Тоба Юя едва заметно дрогнуло.

Он еще ничего не успел ответить, как из-за дверей донеслись быстрые шаги и тихий доклад:

— Ван, вас вызывает Император...

Покои наследного принца

Ранним утром съездив во дворец на поклон к августейшему деду, Тоба Цзюнь по возвращении в особняк тоже не стал сидеть сложа руки — он лично проследил, как лекарь готовит отвар для его матушки. Когда выдалась свободная минута, полдень уже давно миновал.

Чэн Дэ наконец улучил момент:

— Ван, зачем вы попросили императора поручить расследование дела об убийцах Наньаньскому князю?

С его точки зрения, этот угрюмый Наньаньский князь наверняка был одним из заговорщиков. Поручать убийце расследовать собственное преступление — всё равно что приставить кота стеречь сметану, не так ли?

Тоба Цзюнь ответил вопросом на вопрос:

— А как ты думаешь, кроме моего дядюшки, кто еще посмел бы вести это дело?

Тот, кто посмел ранить любимого внука Императора — копай он глубже, обязательно заденет кого-то из влиятельных вельмож, а если не докопается до правды, не сможет отчитаться перед Сыном Неба. Ни одна из старых лис при дворе не желала браться за столь неблагодарное дело.

Будучи императорским сыном, Наньаньский князь обладал естественным преимуществом по происхождению, и поручить расследование ему было вполне разумно. К тому же об этом просил сам внук Императора, и пристрастный государь, разумеется, не мог отказать.

Добьется ли Наньаньский князь, взявшись за это поручение, полного очищения своего имени или воспользуется моментом, чтобы избавиться от неугодных — всё это не входило в расчеты Тоба Цзюня.

Чем шире размах, тем сильнее привлекаешь к себе всеобщее внимание. Взявшись за это дело, его любезный дядюшка потерял возможность сидеть тихо в засаде.

Чэн Дэ подумал и согласился с этим, но его терзало другое сомнение:

— А почему вы сами не стали вести следствие?

У Тоба Цзюня хватало и весомых оснований, и полномочий для тщательного разбирательства. Император тоже склонялся к тому, чтобы он вёл дело лично, и даже пообещал выделить помощников из императорской стражи, нисколько не опасаясь, что внук воспользуется служебным положением в личных целях.

Но...

Она заболела.

Тоба Цзюнь опустил глаза:

— Я занят, некогда.

— И чем же вы заняты? — изумился Чэн Дэ.

Будучи ближайшим и самым доверенным слугой Его Высочества, он никак не мог взять в толк, какими же такими секретными делами занят господин.

Ничего не отвечая, Тоба Цзюнь лишь ускорил шаги, переодевшись в неприметную одежду.

— Я уезжаю из особняка, за мной не следовать.

В его удаляющейся спине читалась некоторая спешка.

Приближался юбилей Старшей госпожи.

Всюду в особняке царило обновление: в крытых галереях слуги обвивали красным шёлком опорные столбы, на которых золотой краской красовались иероглифы-пожелания, а через каждые три шага свисали ночные фонари с узорами «Сосны и журавли долголетия» и «Счастье, богатство, долголетие и радость».

В доме витала оживлённая праздничная атмосфера, призванная радовать сердце старой госпожи.

Однако до второй ветви это веселье долетало сильно поблекшим, а до двора Третьей госпожи и вовсе едва добиралось.

Третья госпожа заболела — так сильно, что не могла подняться с постели.

Хозяева дома были всецело поглощены подготовкой к юбилею Старшей госпожи, поэтому у них, разумеется, не оставалось времени на какую-то незаметную в прошлые дни девицу.

Даже родная мать Третьей госпожи заглядывала к ней лишь на мгновение, пригласила лекаря, после чего больше не показывалась, думая лишь о том, как угодить Старшей госпоже.

Ли Вэйян каждый день выкраивала время навестить кузину, но поскольку она пользовалась расположением Старшей госпожи, ей то и дело приходилось прислуживать той рядом, да еще и помогать Чиюнь Роу с украшением особняка к празднику по личному поручению бабушки, так что надолго задерживаться она не могла.

Помня о том, как тяжело приходится сестрице прислуживать Старшей госпоже, Чанжу даже одолжила ей собственных служанок в помощь, сыграв роль доброй и кроткой сестры.

Ли Вэйян отплатила ей той же монетой, выкроив время и пригласив из города лучших лекарей.

Но все они оказались бездарными пустышками.

Приходя снова и снова, они ставили пульс, но не могли выписать ни одного дельного наставления и составить действенного рецепта, ограничиваясь лишь слабыми отварами для поддержания сил.

— Госпожа, лекарь пришел...

Разбуженная посреди дремоты, Чанжу сонно приоткрыла глаза и, повинуясь знаку Жунъэр, сквозь многослойные занавеси постели заметила несколько силуэтов у ширмы.

Приглашенный нынче лекарь Бай обладал длинной бородой и добродушным лицом, с виду напоминая искусного целителя.

Вот только сопровождавший его ученик...

Ростом выше восьми чи, в маске, закрывающей лишь половину лица, с прямой и статной фигурой — он совсем не походил на человека, изучающего медицину, скорее смахивая на воина-меченосца.

— А этот ваш ученик... — начала было Чанжу.

Старый лекарь не моргнул и глазом:

— Он из семьи охотников. Хотя из бедняков, но всю жизнь привык зарабатывать на жизнь тяжелым трудом, вот и уродился таким рослым.

Сам «ученик»: «......»

— Вот как... — протянула Чанжу.

Внимательно осмотрев его, Ли Вэйян не заметила ничего подозрительного, но всё же оставалась начеку:

— Лекарь, моя младшая сестра слабого здоровья, ей нельзя находиться на сквозняке...

— Ничего страшного, старик может прощупать пульс по нити, не смея тревожить госпожу.

— Вот и хорошо.

Ли Вэйян вздохнула с облегчением, повернулась и, приподняв занавесь, вошла внутрь:

— Тебе сегодня лучше?

— Кхе-кхе... Гораздо лучше... Спасибо, Вторая сестрица...

Разбитый кашель разносился по комнате, и было нетрудно заметить, с каким трудом даются больной эти слова — судя по всему, это были лишь утешения, чтобы близкие не волновались.

— Кто там снаружи... — тихо произнесла Чанжу.

Тончайшая, словно волос, золотая нить обвила её запястье. Чанжу с трудом подавила кашель и сквозь слои занавесок разглядела сероватую маску незнакомца. Их взгляды встретились, и оба едва заметно замерли.

— Это пришедший лекарь...

Заметив, что Чанжу всматривается в происходящее за ширмой, Ли Вэйян слегка повернулась, заслоняя её собой:

— ...и его ученик.

Этот малый был каким-то странным: пусть он и не злодей, но всё же чужой мужчина.

Ли Вэйян не желала, чтобы кузина контактировала с ним лишний раз, и поторопила лекаря. Старик больше не медлил: прижав пальцы к золотой нити, он долго вслушивался в биение пульса, то сдвигая, то разглаживая брови.

Ли Вэйян тем временем вкратце рассказала ему о том, как Чанжу пострадала на пожаре.

«Ученик» стоял, опустив голову, но думал вовсе не о том, как исцелить больную.

В памяти вспыхнул тот мимолетный обмен взглядами, когда в глазах девушки промелькнули удивление и замешательство, а испуганные миндалевидные глаза напомнили олененка, внезапно выскочившего на лесную тропу.

Чистые и трогательные.

Только уж очень слабые.

— Это... — Ли Вэйян нетерпеливо поторопила его: — Лекарь, что с моей сестрой?

Здоровье этой госпожи и впрямь было не из крепких, но всё же не до такой степени слабости...

Хотя на симуляцию это тоже не походило.

Старый лекарь долго размышлял, после чего сделал предположение:

— Ранее эта госпожа наглоталась дыма, он повредил ей легкие, но при своевременном лечении всё должно было пройти... Похоже, болезнь усилилась из-за того, что она простудилась.

Простудилась...

Ли Вэйян вспомнила о состоянии своей наложницы-матушки. Хотя лекарь ранее уверял, что болезнь не передается воздушно-капельным путем, здоровье Чанжу было куда слабее, чем у обычных людей, и, возможно, она действительно заразилась от наложницы?

А ведь болезнь наложницы — дело рук Чиюнь Роу! Теперь же пострадала и Чанжу, и весь этот клубок счетов в конце концов придется предъявить Чиюнь Роу!

В сердце Ли Вэйян вспыхнула жгучая вина, сменившаяся предельной ненавистью к Чиюнь Роу.

— Лекарь, умоляю, сделайте всё возможное, чтобы исцелить мою сестрицу...

Старший лекарь махнул рукой:

— Вы преувеличиваете, у меня при себе есть готовые пилюли, после их приема госпоже должно стать лучше...

Какая бы ни была болезнь, эти тайные лекарственные рецепты из императорской сокровищницы исцелят всё.

Не дожидаясь знака от лекаря, «ученик» рядом мгновенно вытащил из рукава парчовую шкатулку и сделал два шага вперед, явно намереваясь подойти ближе к внутренней комнате.

Ли Вэйян тут же преградила ему путь, а взгляд ее стал еще более настороженным:

— Отдай мне.

Мужчина остановился, прервав чуть поспешное движение, и протянул шкатулку, теперь выглядя донельзя послушно и примерно.

Странно.

Ли Вэйян больше не обращала на него внимания. Повернувшись, она передала шкатулку Жунъэр и принялась подробно расспросить лекаря о способе приема лекарств и течении болезни, боясь упустить хоть одно важное наставление.

Разумеется, она не заметила, как в тот самый момент, когда она отвернулась, занавесь позади неё, которая должна была висеть наглухо закрытой, слегка приподнялась на самый уголок.

http://bllate.org/book/25199/3001739