Готовый перевод Provoking My Beloved / Невеста демонического принца: Охота на чудовищ: Глава 4

Через три дня, когда его тело ещё не подавало никаких признаков улучшения, Вэй Гунцину сообщили, что он отправляется в путь вместе с Ванъе.

Это был приказ, а не предложение, поэтому на четвёртый день спозаранку он облачился в плотную одежду, и кто-то помог ему подняться с постели.

Там внизу всё словно разрывалось на части; даже после нескольких дней отдыха он не мог нормально ходить. Шатаясь и спотыкаясь, он вышел из поместья Ванъе и впервые увидел облик этого незнакомого мира.

Никаких высотных зданий, никакого бурного уличного движения — кругом царила такая зловещая тишина, что невольно брал трепет. Ни одно кино или сериал не смогли бы передать это ощущение.

Первым впечатлением оказался чистый шок.

У ворот стояла карета, слуги суетились вокруг. Заслышав шорох, они перевели взгляды на него, и в их глазах Вэй Гунцин заметил почтение и страх. Пока он недоумевал, с чего бы им так на него смотреть, сзади накатила волна давления, и его тело само собой, помимо всяких раздумий, мгновенно окостенело. Не успел он опомниться, как у самого края поля зрения мелькнули кожаные сапожки, а вслед за ними резко взметнулся коричнево-жёлтый подол. Вэй Гунцин опешил, а мимо него промелькнуло чьё-то плечо. Подняв голову, он успел разглядеть лишь прямую спину да сдержанно-роскошные одежды.

Он почему-то сразу понял, кто это.

Кроме Ванъе, источать столь пугающую ауру больше было некому.

Вэй Гунцин стоял слишком долго, и служанка уже несколько раз поторопила его. Опомнившись от оцепенения, он переступил порог и медленно поплёлся к карете.

Увидев его, Цинь Юньшань тут же шагнул навстречу. Поддерживать под руку он не стал, но зато открыл перед Вэй Гунцином дверцу.

Узнав Цинь Юньшаня, Вэй Гунцин немного успокоился. Он уже с натянутой улыбкой собирался выразить благодарность, как вдруг мягкая занавеска внутри кареты откинулась, и оттуда пахнуло волной тепла. В такую промозглую погоду эта температура казалась невероятно соблазнительной, но в тот же миг прозвучал холодный, режущий слух голос:

— Кто сказал, что он будет сидеть здесь?

Лицо Цинь Юньшаня неуловимо изменилось, и не успел он и рта раскрыть, как Вэй Гунцин увидел, что тот с мрачным видом опустил голову, а занавеска в его руке снова опустилась, в самый последний момент скрывая убирающего взгляд человека.

Вэй Гунцин прищурился: хоть всё и мелькнуло на мгновение, холод в глазах Ванъе он разглядел предельно чётко.

Карету снова затворили, и Цинь Юньшань протянул руку к передку экипажа:

— Маленький Хоу, прошу сюда.

Следуя за указанным им направлением, Вэй Гунцин увидел козлы кучера.

……

Хотя Цинь Юньшань и подложил ему несколько толстых подушек, стараясь сделать ход кареты как можно более плавным, плечи Вэй Гунцина то и дело судорожно сжимались от дорожной тряски, а лицо приобрело смертельно-бледный оттенок.

Вэй Гунцин должен был соблюдать постельный режим; не то что сидеть здесь — он вообще не имел права покидать постель. Но таково было решение Ванъе, и противостоять ему не смел никто.

Вэй Гунцин чувствовал обращённые на него украдкой полные тревоги взгляды Цинь Юньшаня, но ответить на них было выше его сил. Он понятия не имел, какое сейчас время года, однако судя по сухим, голым деревьям, на дворе стоял октябрь или ноябрь. На нём было надето тяжелое пальто, к тому же он завернулся в одеяло, но не ощущал ни капли тепла. Раны и пронизывающий холод грозили каждую секунду погрузить его в забытьи; в голове стоял густой туман, но стоило ему начать падать, как очередной толчок кареты отзывался острой болью внизу живота, мгновенно приводя в чувство.

Эта боль пронизывала всё тело — от того самого места, куда проникли, и до самого горла, сливаясь в сплошную агонию.

Сколько времени прошло вот так, в каком-то полубезумном забытьи, он и сам не понял. Карета остановилась, Цинь Юньшань куда-то исчез, а Вэй Гунцин сжался в комок. Когда он уже почти совсем скорчился, перед его носом возникла миска. В воздух поднялся парок, смешанный с грубоватым ароматом. В нынешнем состоянии Вэй Гунцин мог переваривать только жидкую пищу, и это было его обедом.

Из глубины одеяла дрожащая рука вытащила ладонь, и Вэй Гунцин подхватил миску. По сравнению с изысканными блюдами поместья Ванъе, это было не более чем похлёбкой из кукурузной муки — в современности такой пищей деревенские жители кормили собак.

Мало того, что этот Ванъе заставил его сидеть снаружи, так он ещё и кормит его вот этим.

Пока он застыл в оцепенении, пар над миской полностью рассеялся, а на поверхности образовалась плёнка. Еда, которая и без того не вызывала аппетита, теперь выглядела и вовсе жалко. Заметив, что Маленький Хоу замер с миской в руках, Цинь Юньшань подумал о том, что избалованный Маленький Хоу отроду не испытывал подобных унижений и вряд ли сможет проглотить такое варево. Он уже начал раздумывать, не воспользоваться ли моментом и не уговорить ли его ещё раз, как вдруг Маленький Хоу резко поставил миску, ухватился за борт кареты и, шатаясь, вылез наружу.

Пока ошеломлённый Цинь Юньшань хлопал глазами, Вэй Гунцин уже обошёл экипаж сзади.

Вэй Гунцин уставился на дверцу кареты, сузив глаза. Он прекрасно помнил то тепло, которое ощутил, когда её открыли в первый раз, и царившую внутри вполне сносную обстановку. Шанс нужно завоёвывать самому, он не собирался сидеть сложа руки и ждать своей участи. Раз Ванъе не намерен облегчать ему жизнь, значит, он сам приложит все усилия, чтобы изменить нынешнее положение.

У него не было никакого желания терпеть издевательства.

Дёрнув за ручку, Вэй Гунцин в своём плачевном состоянии кое-как вскарабкался в карету, после чего захлопнул за собой дверь.

http://bllate.org/book/25183/2998126