Готовый перевод Provoking My Beloved / Невеста демонического принца: Охота на чудовищ: Глава 5

Вэй Гунцин окинул взглядом стол, и его прищуренные глаза мгновенно похолодели. Хотя здешняя стряпня не шла ни в какое сравнение с той, что подавали в поместье ванъе, рисовая каша с овощными закусками да горячие паровые пампушки были в тысячу раз лучше той кукурузной бурды, к которой он привык.

Недовольство Вэй Гунцина вспыхнуло и тут же угасло, словно его никогда и не было.

Ванъе сидел за столом, и его леденящий взгляд, пронзив поднимающийся от еды пар, остановился на человеке, который практически пластом лежал на полу повозки.

Одежда была тяжелой, опереться было не на кого, а потревожить раны внизу не хотелось — и Вэй Гунцин, извиваясь подобно геккону, с огромным трудом забрался в экипаж, из-за чего его поза оказалась далека от изящества. Голова опущена вниз, растрепанные пряди падают на лицо, зад слегка приподнят выше уровня тела, а руки, скрытые в широких рукавах, упираются в мягкий матрас внутри повозки в позе для поклона. Вэй Гунцин легко мог представить, насколько нелепо сейчас выглядит.

Под пристальным взглядом этого холодного взора Вэй Гунцин с невозмутимым видом сменил позу, заодно заправив за ухо выбившуюся прядь. На его поднятом лице играл едва уловимый, неуловимый намек на улыбку, а взгляд лучился так, будто все происходящее до этого не имело к нему ни малейшего отношения.

Лицо ванъе по-прежнему источало холод, по нему невозможно было понять, гневается он или рад.

Внутри повозки потолки были низкими, выпрямиться во весь рост не получалось, да и в его нынешнем состоянии он всё равно бы не встал, поэтому Вэй Гунцин попросту остался в той же позе и, не отводя глаз от этого сурового взгляда ни на долю дюйма, медленно пополз вперед. Полз он ни медленно, ни быстро, а его глаза неотрывно смотрели прямо в глаза собеседнику.

Наконец он остановился перед ним и поднял взгляд снизу вверх.

Лицо этого ванъе впервые отчетливо запечатлелось в его памяти.

Мужчина уродился писаным красавцем.

Широкие брови взмывают к вискам, узкие длинные глаза, волевые черты лица, красивый, благородный вид истинного аристократа. Вэй Гунцин не скупился на мысленные похвалы его внешности и в то же время заметил, что кожа у этого мужчины просто великолепна: при таком близком расстоянии на ней не было ни единого изъяна. Мягкий пушок на щеке, гладкая поверхность — если ванъе принадлежал к тем людям, у которых кожа от природы белая, то его вполне можно было сравнить со счищенным от скорлупы яйцом. Похоже, уровень жизни у древней аристократии был на высоте.

Вот только этот человек был слишком холоден — до такой степени, что от одного взгляда на него становилось не по себе.

Вэй Гунцин лишь на мгновение замер, взмахнул рукавом, собираясь вытащить руку, но тут как назло произошло недоразумение.

Одежды было слишком много, да и он еще не привык к ним: он несколько раз попытался взмахнуть рукой, но она всё равно тонула в складках материи. Усилием воли справившись с этой задачей, Вэй Гунцин остался всё таким же невозмутимым и спокойным, не выказав ни капли смущения.

Освободив руку и оставив этот эпизод позади, он продолжил прерванное занятие, и даже выражение его лица не изменилось.

Он приложил свою целую левую руку к груди мужчины.

Ванъе, судя по всему, никак не ожидал от Вэй Гунцина такого поступка, и его взгляд слегка опустился, устремившись на ладонь у него на груди.

Ванъе, на улице так холодно... — беззвучно произнес Вэй Гунцин, когда ванъе снова перевел на него взгляд.

Произнося эти слова, он слегка прикрыл глаза, и в его взгляде читались одновременно почтение и капля обиды.

Мои руки такие ледяные...

Закончив, он приложил туда же и руку, обмотанную бинтами, а его тело подалось вперед. Со стороны казалось, будто он прислонился к нему, но между ними всё еще сохранялось небольшое расстояние.

Не отрывая глаз от мужчины, он спустя мгновение снова открыл рот...

Вэй Гунцин не мог издать ни звука, но губы двигались очень медленно, создавая ощущение, будто он говорит вполголоса...

Медленно и мягко.

Та каша тоже отвратительная, слишком грубая, я не могу ее проглотить, горло начинает болеть...

С этими словами веки медленно опустились, и когда ресницы скрыли зрачки, то выражение обиды тут же исчезло.

Однако сидевшему перед ним человеку он казался жалким, беспомощным и даже испуганным.

http://bllate.org/book/25183/2998127