Готовый перевод Reunited with My Superstar Husband / Снова вместе: Мой муж — кинозвезда: Глава 3

Глава третья. Долгая разлука и долгожданная встреча

Увидев уведомление об пробах, Цзянь Яо облегчённо выдохнул.

Больше всех радовалась Чэн Фэнь. Ей тоже пришло сообщение от съёмочной группы «Плавающей жизни», и она перечитала его раз пять, прежде чем окончательно поверила своим глазам.

— Это же крупнобюджетный проект! Я пойду с тобой на площадку, познакомлюсь с кастинг-директором, может, удастся и в WeChat добавить, — с самого утра она вихрем ворвалась в общежитие Цзянь Яо и целый час выбирала наряд.

Цзянь Яо взял одежду в руки, немного помедлив, и решил рассказать ей о том, что связался с режиссёрской группой напрямую:

— Сестрица, вообще-то я знаком с кастинг-директором.

Чэн Фэнь приподняла брови:

— Ты знаком?

Цзянь Яо кивнул. История их знакомства была самой заурядной: после окончания школы он какое-то время ходил вольнослушателем на лекции в Консерваторию и как раз тогда столкнулся с Цяо Хэном, который репетировал мюзикл. Цяо Хэн в те годы был совсем молодым и на площадке страшно суетился, а Цзянь Яо помог ему смастерить несколько реквизитов. Цяо Хэн был ему очень признателен, и хотя Цзянь Яо учился в другом вузе, неизменно звал его младшим сокурсником.

Они много лет не поддерживали связь, и держать контакт в WeChat было бы бесполезно, но в этот раз он решил отбросить скромность и написал ему. Цяо Хэн славился отзывчивостью и широтой духи, так что, получив резюме, он без долгих раздумий согласился помочь.

Выслушав его, Чэн Фэнь заметила:

— Какая удачная встреча, знакомство — это всегда хорошо. Но решающего голоса у него нет, в конце концов рассчитывать придётся на собственные силы.

Цзянь Яо думал точно так же. Знакомства — это лишь помощь в беде, а выживешь ты или нет, зависит только от тебя самого.

Они поехали на машине к месту съемок. На второй тур кастинга пришло невероятно много людей: на этапе отбора резюме конкурс уже был один на десять тысяч, а прослушивание сужало круг до считанных единиц среди миллионов, и при этом приходилось сбрасывать со счетов неизвестные факторы вроде влияния капитала или личных предпочтений режиссёра.

Чэн Фэнь редко доводилось бывать на мероприятиях столь масштабного уровня — прямо на площадке она заметила нескольких тяжеловесов мира кино и даже недавнего лауреата престижной премии. Вся её первоначальная радость моментально сменилась нервозностью. Боясь передать своё волнение Цзянь Яо, она обернулась к нему и сказала:

— Ничего страшного, мы здесь в первую очередь ради опыта. Каким бы ни был результат, после всего мы подойдём к режиссёрам и попросим честный отзыв — если удастся услышать пару дельных замечаний, мы уже в выигрыше!

Цзянь Яо послушно кивнул.

Вокруг непрерывно сновали люди. Он был тридцать восьмым по счёту — ближе к концу списка. Он видел, как несколько малоизвестных актёров сдались на полпути, а некоторые выбегали из комнаты для проб в слезах. Чэн Фэнь смотрела на это во все глаза.

Разве может быть настолько жутко?!

Она украдкой бросила взгляд на Цзянь Яо. К счастью, на него это никак не повлияло: он сидел сцепившись с текстом сценария, словно погрузился в глубокую медитацию. Именно это качество Цзянь Яо она уважала больше всего — казалось, у людей с таким упрямым характером просто железная выдержка.

Улучив момент, когда никто не видит, он слегка улыбнулся.

Что-то тёплое и трепетное всколыхнулось в груди, и глаза отчего-то защипало.

На самом деле Цзянь Яо вовсе не был так спокоен, как казалось со стороны. История и реплики были ему уже отлично знакомы, да и этот отрывок он раз за разом отрабатывал перед зеркалом. Однако в индустрии он крутился совсем недавно и всё равно боялся сыграть неубедительно.

Крепко зажав в пальцах уголок сценарного листа, он заставил себя вновь раствориться в истории. В этот момент перед ним внезапно выросла пара кожаных туфель. Он поднял голову и увидел ненавистное лицо.

— Ого, какая встреча! Ты тоже пришёл на прослушивание? — раздался надменный голос.

Чэн Фэнь тут же бросила на приближающегося парня косой взгляд:

— Чжай Чэнцюэ?

Цзянь Яо проигнорировал его. Чжай Чэнцюэ презрительно усмехнулся и отвернулся, словно заявился сюда исключительно ради того, чтобы порисоваться. За ним тащился какой-то актёр четвёртого эшелона, служащий ему шестёркой, и издалека доносились их обрывки фраз:

— С ума сойти, кого только не пускают на кастинг...

Чэн Фэнь в сердцах сплюнула им вслед:

— Совсем совести нет ублюдки!

Ей стало немного легче только тогда, когда они наконец сели в машину.

Тут Чэн Фэнь вспомнила, что съёмочная группа требовала принести подробное портфолио с прошлыми проектами, поэтому она решила вернуться за документами, велев ему идти вниз.

Перед самым выходом Цзянь Яо вдруг замер на месте. Он поднёс руку к шее и вытащил из-под футболки тонкую цепочку с простым гладким кольцом. Помолчав, он опустил взгляд, бережно поднёс кольцо к губам и поцеловал его.

У Цзянь Яо не было времени злиться: эта сцена требовала предельной эмоциональной отдачи, тем более что он метил на роль юного господина Су Юбая, которая являлась стержнем всего произведения.

Главный герой в первой половине истории — бунтарский, дерзкий и ленивый юнец, но ближе к финалу под влиянием возлюбленного он прозревает, обретает истинный смысл жизни и становится отважным лётчиком. Их любовную драму штормило из стороны в сторону, а отношения юного господина и учителя Шэнь Боюаня неизменно вызывали горькие вздохи.

Он когда-то бежал под проливным дождём, чтобы купить учителю подсолнухи, и срывался на крик, требуя ответа, почему тот отвергает его чувства. Они упускали друг друга и в то же время дорожили каждой секундой.

В сценарии было полно строк, от которых на глаза наворачивались слёзы с первого же прочтения.

Ему отчаянно хотелось заполучить эту роль — прожить с собственным учителем чистую, страстную любовь до слёз.

Вот только финал оставался загадкой.

Пролистав сценарий ещё разок, Чэн Фэнь сообщила, что тридцать седьмой участник только что вышел, и теперь их очередь.

— Как быстро, — удивилась Чэн Фэнь. — Разве прошло хотя бы десять минут?

Из комнаты выглянул помощник:

— Тридцать восьмой, заходите.

Цзянь Яо глубоко вздохнул, и Чэн Фэнь в качестве агента последовала за ним.

Пол в комнате был деревянным и противно скрипел под ногами. У дальней стены выстроился длинный стол, уставленный аппаратурой; объективы камер смотрели в упор — непосвящённый мог бы подумать, что здесь идут настоящие съёмки.

За техникой суетился народ. Цзянь Яо бегло окинул взглядом присутствующих, но человека, которого так сильно хотел увидеть, среди них не оказалось. Было бы глупо отрицать, что он почувствовал лёгкое разочарование.

Режиссёры уже наслушались проб за день и порядком устали. Закинув ногу на ногу и откинувшись на спинку стула, один из них искоса глянул в видоискатель камеры и бросил:

— Начинайте.

Цзянь Яо собрался с духом. Ему предстояло сыграть сцену расставания: Шэнь Боюань покидает город ради высокой цели, а Су Юбай, не понимающий его всеобъемлющей любви, сломя голову бежит за ним сквозь метель, падает лицом в грязь и, цепляясь за полу его одежды, горько рыдает.

Сыграть плач всегда тяжело, но этот эпизод был вдвойне сложным. Прежде не ведавший страха молодой господин на сей раз по-настоящему испугался, и Цзянь Яо должен был передать всю многогранность чувств, всецело растворившись в атмосфере происходящего.

Однако стоило ему войти в образ и перед тем, как он успел произнести первую реплику, режиссёр нахмурился и пробормотал что-то вроде «не подходит», собираясь его прервать. В этот самый момент за дверью неожиданно поднялся шум.

Кто-то толкнул дверь, и вся съёмочная группа поднялась на ноги. Цзянь Яо повернул голову и увидел мужчину, шагающего из темноты коридора навстречу свету.

На нём была белоснежная рубашка с застёгнутым под самую горло воротником. На чуть раскосых глазах с двойным веком красовались круглые ретро-очки, а дужки были соединены изящной золотой цепочкой. Весь его облик напоминал тончайший фарфор времён династии Сун: сдержанный, изысканный, но при этом обладающий мощной аурой.

Он даже не взглянул на Цзянь Яо, а лишь обронил: «Продолжайте», — и, уверенно миновав толпу, устроился прямо за видеокамерой. Но Цзянь Яо знал: теперь тот видит его насквозь.

Чэн Фэнь стояла рядом, переводя взгляд то на режиссёрскую группу, то на застывшего на месте Цзянь Яо, и отчаянно заламывала пальцы.

И в тот момент, когда её сердце едва не выпрыгнуло из груди, Цзянь Яо двинулся.

Он закрыл глаза, снова распахнул их и тихо спросил:

— Учитель, можно я начну?

Всего один взгляд — и присутствующих словно током ударило.

Режиссёр медленно выпрямился и уставился в монитор.

В объективе камеры Цзянь Яо сделал небольшой шаг в сторону, всего одно короткое движение — и его прекрасные глаза заволокла влажная дымка. Он полез в карман, зачерпнул пригоршню сырой земли и с силой размазал по лицу. Никто в комнате не ожидал от него такого хода.

Все снова ахнули.

Цзянь Яо рукавом утёр уголок глаза — рукав испачкался, а кожа вокруг глаз покраснела.

Он заговорил:

— Учитель, учитель, я был неправ! Я не должен был идти против вашего слова. Если я перестану любить вас, вы ведь не уедете? Я только за тем и пришёл, чтобы сказать: я больше не люблю вас! Там смертельно опасно, не уходите! Умоляю, останься!

В его сдавленном голосе слышались нескрываемый испуг и детская наивность. Такое красивое лицо — словно ангела швырнули в грязь мирской суеты, лишив всякой гордости.

Его любимый человек отправлялся в дальний путь, а его собственная любовь так и не дождалась ответа. В эту эпоху грохочущих орудий учитель, прежде бывший слаще любой конфеты, под конец обернулся самым горьким лекарством.

Разве можно было вынести такое?

На площадке воцарилась абсолютная тишина. Цзянь Яо же будто и впрямь расслышал гудок отходящего поезда: учитель уходит! Спотыкаясь, он пробежал несколько шагов и рухнул на колени.

Он всё так же держал голову высоко поднятой, сквозь застилающие глаза слёзы вглядываясь в пустоту, где исчезал Шэнь Боюань, и одновременно глядя прямо в глаза тому человеку через зазор между объективами.

В пиковый момент эмоций раздалось требовательное:

— Стоп!

Чэн Фэнь тут же бросилась вперёд, чтобы поднять Цзянь Яо. Сцена получилась настолько пронзительной, что её собственные глаза наполнились слезами.

Цзянь Яо прикрыл веки, кусочки грязи с бровей осыпались вниз. Из-за монитора протянули бутылку воды и салфетки, и он услышал знакомый голос — ровный и мягкий:

— Эту сцену вы сыграли отлично.

В глаза Цзянь Яо попала песчинка, поэтому он молча опустил голову. Режиссёр рядом скомандовал:

— Ступайте пока в коридор, далеко не уходите.

Чэн Фэнь торопливо поблагодарила его и вывела Цзянь Яо за дверь. Пальцы её всё ещё дрожали от пережитого волнения:

— У нас есть шанс! В этот раз у нас точно получится!

А в комнате режиссёр Мэн Хуэй прикурил сигарету и протянул одну второму режиссёру первой группы:

— Парень сыграл так, будто прожил это по-настоящему. Что думаете?

— Для этого этапа — более чем достойно, — сдержанно оценил тот. Если честно, словом «достойно» здесь и не пахло, это было великолепно.

— Черт, этот финальный взгляд — просто шедевр! — Мэн Хуэй никак не мог успокоиться. — Если его правильно огранить, из него выйдет отличный актёр!

Он обернулся к съёмочной группе:

— Смотрите у меня, никто не смеет его у меня отбивать!

Се Цинянь лишь равнодушно бросил на него взгляд, отчего Мэн Хуэй слегка поперхнулся и поспешно добавил:

— Кроме Шефа Се, разумеется.

Все рассмеялись, и накопившаяся за полдня усталость вмиг испарилась. Впереди оставалось всего два человека, но с ними покончили за считанные минуты, после чего Мэн Хуэй велел ассистенту снова позвать Цзянь Яо.

Се Цинянь по-прежнему сидел на месте, обсуждая что-то с вторым режиссёром первой группы. Мэн Хуэй, будучи человеком прямым, сразу перешёл к делу, обращаясь к Цзянь Яо и его агенту Чэн Фэнь:

— Решено окончательно: Су Юбая будешь играть ты. Главная роль, можешь рассчитывать на успех.

Чэн Фэнь засыпала их благодарностями.

Цзянь Яо молчал, но на это никто не обратил внимания — все решили, что он просто потерял дар речи от шока. Мэн Хуэю этот безвестный парень пришёлся по душе, и, пока в памяти ещё свеж был отрывок с проб, он из любопытства задал вопрос:

— Когда ты только вошёл, то совсем не был в образе. Как так вышло, что потом тебя прорвало?

Поразмыслив немного, он с улыбкой поддразнил:

— Неужели всё дело в учителе Се? Увидел его — и сразу поймал нужную волну?

Он пошутил ради красного слова, но Цзянь Яо ответил с неожиданной, пугающей серьёзностью — так, словно всё ещё оставался внутри своего персонажа:

— Да.

Мэн Хуэй поперхнулся воздухом. Се Цинянь осёкся на полуслове и перевёл на него взгляд поверх аппаратуры.

В глазах Цзянь Яо мерцал чистый свет:

— Потому что он — тот, кого я люблю.

http://bllate.org/book/25182/2998054