Готовый перевод Brother Ji's Chicken Raising Diary / Дневник куровода: Как петух изменил мою жизнь: Глава 8

— Отпусти! — Ба Цзинье холодно взглянул на Ли Чжао. Спать с ним в одной постели? Да как такое возможно! Но ведь это...

Ли Чжао и сам не ожидал, что ему придется делить кровать с Ба Цзинье. Его брови сошлись на переносице так плотно, что в них, казалось, можно было раздавить муху.

Как раз когда оба застыли в нерешительности, в дверях спальни внезапно появилась Чжан Жуся. Она принесла большую миску с едой, доверху наполненную мясными блюдами:

— Ли Чжао, где же ты пропадал? Весь вечер тебя не видела. Давай, садись скорее, поешь.

— Э-э... — Ли Чжао опешил и машинально разжал пальцы, отпуская воротник Ба Цзинье.

— Мам, а почему тетя сегодня не пришла? — увидев мать, Ба Цзинье немного отступил, увеличивая дистанцию между собой и Ли Чжао. Он решил пока подавить гнев и сменить тему, подняв с пола швабру.

— Они с дядей опять поругались, до сих пор выясняют отношения, — Чжан Жуся, не заметив странной атмосферы, протянула Ли Чжао большую фарфоровую миску. Тот с легким удивлением принял её и пробормотал слова благодарности.

— Дядя приехал? — Ба Цзинье приподнял брови и прислонил швабру к двери. — С чего бы это им снова ссориться?

Чжан Жуся тяжело вздохнула:

— Да разве бывает жизнь без ссор? Вечно у них какие-то размолвки. Не бери в голову. Поешь, приберись и ложись спать — завтра в четыре утра уже вставать.

— В четыре? Так рано? — Ли Чжао, держа миску, вставил слово. Не найдя в комнате стула, он несколько секунд помедлил, но всё же присел на край свадебной кровати.

Едва он успел сесть, как Ба Цзинье рявкнул на него:

— Ты можешь вести себя как человек? Неужели нельзя было поесть снаружи? А если ты сейчас прольешь суп на постель, что тогда?

— Какой еще суп? Это рис, — тут же парировал Ли Чжао. Он даже не шелохнулся, а в его узких глазах промелькнул вызов. — Может, сам принесешь мне стул?

— Ишь какой наглый. У самого рук нет?

— А-Е! — Чжан Жуся хлопнула сына по спине. — Ведите себя прилично! Весь день только и делаете, что грызетесь. Что с тобой сегодня? Опять злишься на отца из-за того, что он тебя отлупил?

— Нет, — отрезал Ба Цзинье. Он с холодным лицом покосился на Ли Чжао. — Я не злюсь. Просто... эх, забудь, не хочу говорить.

— Ли Чжао, вы ведь ровесники, да? Ты тоже выпускник в этом году? — Чжан Жуся не спешила уходить. Опершись на дверной косяк, она с любопытством спросила: — В какую школу собираешься подавать документы?

— В уездную, — ответил Ли Чжао.

— В уездную? — Чжан Жуся улыбнулась и перевела взгляд на Ба Цзинье. На лице того не было ни тени удивления: кто из выпускников их года не мечтает об уездной школе? Она даже лучше городской первой школы, это ключевая старшая школа, известная на всю страну.

— Значит, возможно, будете учиться в одной школе. Хватит ссориться, какие у вас могут быть неразрешимые противоречия, это же...

— А-Е!

Не успела Чжан Жуся договорить, как за её спиной появилась изящная фигура. Лу Юйхун вошла в комнату, держа в руках кусочек сахарного тростника. Увидев убранство новой спальни, она тут же воскликнула:

— Ого! Как красиво! Кто это украшал?

— Я, — ответил Ба Цзинье.

— Круто! — Лу Юйхун подняла большой палец вверх. Её взгляд на мгновение задержался на Ли Чжао, глаза блеснули — похоже, он её впечатлил.

— Сяо Хун, ты поела? — увидев её, Чжан Жуся прервала свою речь и тут же приветливо улыбнулась. — Если нет, беги скорее вниз, там накрыты столы.

— Я уже поела, тетя Ся, ваш дядя Ба ищет вас внизу.

— Ох... Ну, тогда болтайте, я пойду, — Чжан Жуся не стала задерживаться. Услышав, что её ищет Ба Дапэн, она тут же развернулась и вышла.

Ли Чжао, сидя на краю кровати и доедая рис, разглядывал Лу Юйхун. Заметив, что та не сводит глаз с Ба Цзинье, он растянул губы в двусмысленной улыбке и, видимо, не подумав, брякнул:

— Это что, твоя девушка?

— А? Нет, нет, что вы! Я его соседка, — Лу Юйхун так испугалась, что замахала руками, а её лицо мгновенно залилось краской.

Ба Цзинье не удержался и закатил глаза:

— Слышь, ты больной? Обязательно тебе нужно меня злить?

— С чего я тебя злю? Сказал же, нет так нет, — Ли Чжао не спеша доедал рис, двигаясь очень изящно. Краем глаза он скользнул по ярко-красному одеялу с вышитыми уточками-мандаринками у себя за спиной. — Слушай, Ба, предупреждаю сразу: когда ляжем, не смей переступать черту. Я не привык к чужим прикосновениям. Кроме брата, я в жизни ни с кем кровать не делил.

— Ха! Взаимно!

— Вы двое... будете спать здесь вместе? — Лу Юйхун ошарашенно смотрела на них, чуть не выронив тростник из рук. — Это же чужая свадебная постель!

— Третий брат попросил нас «придавить» кровать, — пояснил Ба Цзинье.

— А-а, понятно, — Лу Юйхун улыбнулась. — Ну, тогда спокойной ночи, не буду вам мешать. Кстати, А-Е, завтра, как освободишься, принеси мне побольше конфет. Нужно передать Сысы, она сегодня о тебе спрашивала.

— Э-э... — Ба Цзинье нахмурился. — А что она обо мне спрашивала?

— А что еще спрашивать? Переживает, что вы будете в разных школах. Она, как и я, экзамены завалила, в уездную точно не попадет. Может, в третью получится, но я и насчет третьей не уверена — проходной балл в уездную в этом году выше обычного, — Лу Юйхун откусила тростник и с сомнением посмотрела на Ба Цзинье, не зная, как продолжить: — А-Е, Сысы она...

— Что? Что ты хочешь сказать?

— Она... Ой, забей, не буду говорить, я...

— Она хочет сказать, что эта Сысы в тебя влюблена, — перебил её Ли Чжао. Он смотрел на спину Ба Цзинье как на идиота, а уголки его губ подергивались в насмешливой улыбке. — Неужели это настолько очевидно, что ты не замечаешь?

Лу Юйхун: «...»

— Ешь давай, не захлебнись, — Ба Цзинье обернулся и бросил на Ли Чжао ледяной взгляд. — Почему у тебя язык такой ядовитый? Думаешь, все такие же, как ты, с головой, полной всякой дряни?

— Ха-ха! Откуда ты знаешь, что у меня в голове? Мы что, телепатически связаны?

Ба Цзинье лишился дара речи:

— Забей, не хочу с тобой говорить. Лучше помолчи, больно много болтаешь.

— Я много болтаю? Я... — Ли Чжао был в шоке. На самом деле он обычно говорил мало и не любил лезть в чужие дела. Такое поведение, как сегодня, было для него чем-то из ряда вон выходящим.

— Ладно, вы тут продолжайте, я пойду. И не забудьте про конфеты, — Лу Юйхун чувствовала, как в комнате накаляется воздух, и понимала, что она здесь лишняя. Она поспешно нашла предлог, чтобы сбежать, но на прощание еще несколько раз оглянулась на них. Ей показалось, или атмосфера между этими двумя была какой-то пугающе странной?

Когда Лу Юйхун ушла, они по-прежнему смотрели друг на друга с неприязнью. Мысли Ба Цзинье унеслись далеко: та самая Сысы, о которой говорила Лу Юйхун, была их одноклассницей. На самом деле они почти не общались. Любила ли она его — он не знал, но был уверен, что сам к ней равнодушен. Да и вообще, он не знал, какие девушки ему нравятся. До сих пор его сердце ни по одной не екнуло.

Ли Чжао, видимо, проголодался до смерти: огромная полная миска риса была опустошена за считанные минуты. Он не оставил ни зернышка, а напоследок еще и вызывающе похвастался перед Ба Цзинье, что не просыпал ни крошки на кровать.

Ба Цзинье даже не знал, что сказать, и лишь беспомощно качал головой. Он размышлял, из какой деревни этот парень — он никогда не слышал, чтобы в округе были семьи с фамилией Ли.

В свадебную комнату то и дело заглядывали гости, но большинство не заходили, а просто смотрели с порога и уходили. Ли Чжао отнес миску вниз. Когда он вернулся, Ба Цзинье уже лежал на кровати, не раздеваясь, и листал какой-то календарь с предсказаниями. В соседней комнате кто-то играл в карты — кажется, те самые шаферы; судя по всему, спать они сегодня не собирались.

Ли Чжао стоял в дверях, чувствуя необъяснимую нервозность. Неужели он действительно будет спать с этим парнем в одной постели? С самого детства, кроме родного брата, он ни с кем не делил кровать. Да и с братом они спали вместе всего одну ночь, когда тот болел с высокой температурой.

Ли Чжао помедлил пару секунд, вошел в комнату и по пути выключил свет. Он был измотан, даже несмотря на то, что проспал весь день в новой машине Ба Цзиньвэя.

— Ты зачем свет выключил? — Ба Цзинье, увидев, что комната погрузилась во тьму, подскочил на кровати. — Сегодня нельзя выключать свет.

— А? А как спать без света?

— Вот так и спать.

Ли Чжао: «...»

Ба Цзинье в ярости спрыгнул с кровати и снова включил свет. На самом деле никто не говорил, что свет нельзя выключать, просто он считал, что еще слишком рано — вдруг кто-то еще придет поглазеть на новую спальню? Хотя тетушки и так уже заходили сюда бесчисленное количество раз. Постель застилали они, и завтра утром им снова приходить, чтобы все прибрать и разложить «финики и арахис для рождения знатных детей».

Ли Чжао решил больше не спорить: горит свет — и пусть горит. Он не стал снимать обувь и прямо так рухнул на ярко-красное одеяло. Мягкая новая постель заставила его расслабиться всем телом — всё-таки в кровати лучше всего.

Ба Цзинье увидел, что тот даже носки не снял, и хотел было что-то сказать, но сдержался. Ладно, всего одна ночь, потерплю, и всё закончится.

Ли Чжао уснул быстро, видимо, сказалась сильная усталость. Ночью в комнате стало прохладно. Воздух в деревне был свежим, за двором росли ряды софоры, повсюду стрекотали цикады, и всё вокруг было наполнено их ароматом.

Ба Цзинье лежал рядом с Ли Чжао, листая календарь. Кровать была большой, они лежали далеко друг от друга, не мешая друг другу. В календаре было сказано: сегодня неблагоприятный день для поездок, завтра — благоприятный для свадеб.

Минут через двадцать в комнату с раскрасневшимся лицом вошел Ба Цзиньвэй, а с ним — тот самый высокий шафер. Оба, видимо, перебрали лишнего, так как шли нетвердо. Увидев их, Ба Цзинье сел на кровати:

— Третий брат, вы сегодня не здесь будете спать?

— Нет, мы пойдем поболтаем, а вы спите, — Ба Цзиньвэй достал из шкафа черный свадебный костюм и белую рубашку, которые должен был надеть утром, и вышел, прихватив с собой свет.

Ба Цзинье потер переносицу. Когда шаги стихли, он в темноте посмотрел на спортивные носки Ли Чжао. Он всё же решил их снять — боялся, что они испачкают новую постель.

Обувь Ли Чжао — черные мартинсы — выглядела на размер меньше его собственной. Ба Цзинье не разбирался в качестве и брендах, но про себя ворчал: «В такую жару носить такую обувь, не боится ноги сварить?»

Его рука почти коснулась голени Ли Чжао, как вдруг он подумал: если этот придурок утром спросит, почему он снял с него носки, что он ответит? Не скажет же, что боялся, будто от его ног воняет и он испачкает одеяло. Хотя, воняет или нет, он не чувствовал, просто ему это не нравилось, вот и всё.

— Эх, да ну его, пусть так спит, — Ба Цзинье помедлил пару секунд, но так и не решился. Главное — не навлекать на себя лишние проблемы. Если снимет, завтра снова начнутся споры.

Около одиннадцати вечера праздничный банкет во дворе закончился, шум начал стихать. В обычных условиях он не мог бы лечь так рано, но, возможно, из-за того, что он был еще мал, ему не приходилось пить с гостями или поддерживать разговоры со взрослыми. Кроме украшения спальни, он сегодня ничем особо помочь не мог.

В жизни есть четыре великие радости: дождь после долгой засухи, встреча со старым другом в чужом краю, брачная ночь и успех на экзаменах. До всего этого ему было еще далеко, сейчас он лишь надеялся, что результаты экзаменов придут поскорее.

Ба Цзинье лежал рядом с Ли Чжао, не в силах уснуть. Впервые в жизни он делил постель с другим человеком. Может, в детстве это и случалось, но он не помнил.

Он был единственным ребенком. Двоюродные братья были намного старше, а те, что помладше, приезжали только на праздники и никогда не оставались ночевать. Даже если оставались, то у бабушки или дядей, которые жили в той же деревне.

Ба Цзинье в темноте смотрел на Ли Чжао. Как этот человек мог так безмятежно спать на чужой свадебной кровати? И ведь ведет себя как дома: ест, пьет, ни капли стеснения. Будь на его месте он сам — честно говоря, не смог бы.

Около часа ночи Ба Цзинье наконец провалился в полудрему. Но почему-то с каждой минутой становилось всё жарче, и при этом он чувствовал невероятную усталость. Это было похоже на то, как будто его придавило призраком: шею и поясницу что-то плотно обхватило, будто какая-то нечисть терлась об него. Он хотел проснуться, хотел открыть глаза, но не мог.

Стоило ему вспомнить мамины рассказы о народных поверьях, как он запаниковал. С ним такое впервые! Неужели поэтому сегодня обязательно нужно было найти парня с сильной энергией ян, чтобы «придавить» кровать? Неужели он сегодня здесь и останется? Кто-нибудь, спасите его! Он не хочет умирать, он еще даже не был с женщиной!

А Ли Чжао? Ли Чжао...

Ли Чжао...

Ли Чжао! Черт возьми, спасай же меня! Его сейчас захватит призрак!

— Спасите! Он лишит меня девственности!

http://bllate.org/book/25151/2992158