Готовый перевод The Price of Lust / Цена за минутную слабость: Глава 5

Обычные сигареты и алкоголь дарил он не зря: пожилой вахтёр, одной рукой поглядывая видео с танцующей стримершей, открыл ему дверь со словами:

— Вернулся так рано? Ого, а это что ты купил?

В руке у него была запечатана коробка макарунов — на случай, если по возвращении он случайно разбудит Сюй Сяо и придётся как-то заглаживать вину.

Чжу Вэйинь вытащил из пакета две пачки «Золотой лист» и протянул вахтёру.

Тот расплылся в улыбке, принимая подарок, и добавил:

— Если в следующий раз задержишься, тоже предупреди меня. Я ложусь поздно, мне не трудно подождать.

Чжу Вэйинь кивнул в ответ и вошёл в лифт.

Вообще-то он мог бы и не возвращаться в общежитие.

Настольные игры были недалеко от Бихайюаня, он вполне мог поймать такси туда — завтра всё равно не было утренних пар.

Но так совпало, что они как раз вызывали такси, а парней и девушек распределяли по машинам. Чжу Вэйинь переживал, что двух девчонок оставят одних, и поехал обратно в университет вместе с ними.

Он открыл дверь, и в прихожей загорелся ночной светильник в виде Тоторо.

В комнате царила тишина. Чжу Вэйинь старался двигаться как можно тише, закрыл дверь и положил вещи на стол Сюй Сяо, из-за чего раздалось шуршание.

Затем он подошёл к своему шкафу, собираясь переодеться.

И тут позади раздался знакомый голос.

Внезапно, словно заправский призрак, он обвинил его:

— Ты всё-таки вспомнил дорогу домой?

Чжу Вэйинь, уже схватившийся за подол одежды и приподнявший её, тут же опустил руки.

Чжу Вэйинь обернулся и увидел Сюй Сяо, который уселся на кровати подобием божества, вцепившись обеими руками в занавеску. Свет телефона падал снизу от коленей, придавая лицу Сюй Сяо жутковатое и преисполненное обиды выражение.

……

— Ты ещё не спишь?

Лицо Чжу Вэйиня оставалось совершенно спокойным.

Сюй Сяо:

— Почему ты не испугался? Разве я не страшный?

Сюй Сяо сам перед зеркалом репетировал и чуть до смерти не перепугался.

Чжу Вэйинь:……

— Страшный, я уже включил свет. Сначала закрой глаза.

Сюй Сяо подумал про себя: с чего бы мне их закрывать, какая же он недотрога.

Но всё-таки зажмурился в ту самую секунду, когда загорелась лампа.

И открыл снова.

Чжу Вэйинь посмотрел на вернувшегося к миру живых Сюй Сяо и, отвечая добром на зло, спросил:

— Будешь макаруны?

Он был высоким, так что мог дотянуться до верхней полки без особых усилий.

Сюй Сяо бросил взгляд на коробку, но открывать не стал. С брезгливым видом протянул:

— Есть сладкое посреди ночи — прямой путь к кариесу. Вот состаришься, зубы все выпадут, тогда и угомонишься.

Чжу Вэйинь послушно убрал коробку вниз и отозвался:

— Ты прав.

Сюй Сяо насупился:

— Ты случаем не забыл, о чём мы договаривались? Возвращаться не позже одиннадцати.

— Прости, в следующий раз такого не повторится.

Тон Чжу Вэйиня по-прежнему звучал совершенно обычно, но это вовсе не походило на извинение за совершённую ошибку — скорее, на потворство капризам Сюй Сяо. Он смотрел, как Сюй Сяо в раздражении теребит ухо своего плюшевого медведя, а разобравшись с ухом, принимается за лапу.

— Общежитие — это тебе не личная келья, это общественное место. Я рассчитываю, что ты будешь соблюдать правила. Чтобы в последний раз, иначе согласно уставу за каждое нарушение полагается штраф в пятьсот юаней.

Сюй Сяо изъяснялся с видом крайнего достоинства, выкатывая предупреждение на полном серьёзе.

— Хорошо.

Чжу Вэйинь взял телефон и открыл приложение для переводов.

— На ваш счёт в приложении поступило 500 юаней.

Сюй Сяо получил перевод. Он никак не ожидал, что Чжу Вэйинь действительно перешлёт деньги: хоть он и знал, что для Чжу Вэйиня эта сумма — пустяк, для самого Сюй Сяо это был вовсе не результат наказания, а вопиющий, наглый вызов правилам со стороны Чжу Вэйиня.

Словно тот говорил: «У меня есть деньги, штрафуй сколько душе угодно».

Лицо Сюй Сяо то краснело, то бледнело. Он снова посмотрел на Чжу Вэйиня, который выглядел таким невозмутимым, точно в день их знакомства, когда ждал у порога, пока кто-нибудь уберёт за ним комнату.

Тьфу!

Гадкий сынок капиталиста! Понятия не имеет, что значит «каждое зёрнышко даётся трудом», так легко взял и потратил пятьсот юаней парой движений пальца.

Сюй Сяо прижал телефон к груди и потребовал:

— Ты ведь не станешь потом отыгрывать всё назад?

Чжу Вэйинь ответил:

— Не стану, это я нарушил правила.

— Но у этого правила нет юридической силы! А если ты однажды обанкротишься и придёшь ко мне выбивать деньги обратно?

Уже за полночь, вообще-то, Чжу Вэйинь собирался в душ и спать, но слова Сюй Сяо вызвали у него лёгкую улыбку.

— И ты тогда вернёшь?

Он зачем-то подыграл этому абсурдному потоку мыслей.

— Ещё чего! Когда переводишь мне деньги, в назначении платежа чётко пиши: добровольное дарение, возврату не подлежит.

Чжу Вэйинь тут же оставил нужную пометку в точном соответствии с инструкцией.

Сюй Сяо остался доволен. Обнаглев окончательно, он заявил:

— И вообще, я тут не ради твоих пятисот юаней стараюсь, а исключительно чтобы память тебе освежить! К тому же ты парень, шатаешься где-то посреди ночи — подумать только, какой срам, люди ещё решат, что ты на какой-то сомнительной работе подрабатываешь. Я ведь о тебе забочусь, хотя у тебя и водится деньжонка, но... Эй-эй-эй, ты чего раздеваешься без предупреждения?!

В тот самый момент, когда Чжу Вэйинь стянул через голову футболку и остался с обнажённым торсом, доставая из шкафа полотенце и пижаму.

Сюй Сяо поневоле довелось лицезреть плечи Чжу Вэйиня, кубики пресса и рельеф мышц на спине.

— Кхм...

— Я в душ, — бросил Чжу Вэйинь.

— Иду мыться — так зачем раздеваться заранее, нельзя было сначала в ванную зайти? У тебя что, есть то, чего нет у меня? Обязательно было этим перед носом трясти?

Сюй Сяо говорил с изрядной долей внутреннего страха.

Кубиков у него и впрямь не наблюдалось.

Чжу Вэйинь опустил взгляд на собственный торс, а затем перевёл его на покрасневшего до кончиков ушей Сюй Сяо, который забился за полог кровати так, что наружу выглядывало только лицо.

— Перед чем я тряс?

— Сам прекрасно знаешь перед чем!

Сюй Сяо закатил глаза и дёрнул занавеску, затворяя её.

Чжу Вэйинь:……

В субботу после обеда Сюй Сяо был полностью готов к выходу, а Е Юаньгуй, этот прилипчивый любитель сплетен, непременно увязался за ним.

— Вообще-то это мероприятие английского отделения. Странно, что туда прётся кто-то вроде тебя, изучающего городское планирование.

— А это междисциплинарный подход, между прочим. Имею я право интересоваться европейским градостроительством или нет?

Е Юаньгуй хмыкнул:

— Ну ты и мастер напридумывать.

Когда они прибыли на место, внутри уже собралось немало народу.

Там установили небольшую сцену, перед ней расставили множество стульев, а на большом проекционном экране светилась презентация.

Сюй Сяо принялся выискивать глазами Лэ Дуаньчэнь в толпе.

Она была в длинном платье в мелкий цветочек и как раз о чём-то беседовала с какой-то студенткой.

Взгляд Сюй Сяо привлёк её внимание, и она приветливо улыбнулась в их сторону.

Это была вежливая улыбка, лишённая какого-либо скрытого подтекста.

Семинар делился на три части: сначала студенты делились впечатлениями о прочитанном, затем преподаватели отвечали на возникшие вопросы, а напоследок шла свободная дискуссия.

Сначала Сюй Сяо сидел с сияющим видом, изо всех сил изображая человека, который во всём прекрасно разбирается, однако уже вскоре начал регулярно донимать сидевшего рядом Е Юаньгуя.

— Чего они там бормочут, переведи-ка мне.

— Не мешай, я сам слушаю.

Сюй Сяо просидел в тишине ровно минуту, после чего открыл на телефоне переводчик в режиме реального времени, но выданный результат оказался абсолютной бессмыслицей.

Сюй Сяо послушно копировал выражения лиц окружающих, при этом его собственная мимика отличалась исключительной живостью.

Когда же слово дали Лэ Дуаньчэнь, он и вовсе обратился в чистый слух, хлопая в ладоши с энтузиазмом тюленя на арене.

— Этот студент, судя по всему, проникся особенными чувствами. Не могли бы вы поделиться своими впечатлениями?

Сидевшие впереди дружно обернулись.

Е Юаньгуй тихо пробормотал под боком:

— Ну что, выскочка, теперь доволен?

Сюй Сяо покривил душой:

— Я вообще-то не с английского, заглянул послушать за компанию...

Взгляд Лэ Дуаньчэнь, полный ободрения, был прикован к нему — словно некий лучик, обладающий вполне осязаемым теплом. От этого Сюй Сяо одновременно чувствовал себя неловко и ощущал, как его распирает от гордости.

— Ничего страшного, расслабьтесь. В нашем читательском клубе давно не было таких живых студентов.

От слова «живых» Сюй Сяо залился краской. Словно поднятая со дна волна, он с шумом вскочил на ноги и извлёк из кармана сложенный вдвое лист бумаги.

— На самом деле я кое-что написал о своих впечатлениях, но с английским у меня туго, пришлось воспользоваться переводчиком... Так что, пожалуйста, не смейтесь надо мной.

— Ну что вы, поднимайтесь на сцену.

Сидящие внизу с любопытством наблюдали, как Сюй Сяо поднялся на сцену и принялся зачитывать текст с листа.

Произношение у Сюй Сяо оказалось типично китайским, поэтому по рядам постепенно начал прокатываться слабый шёпот, а кое-кто даже достал телефоны, чтобы записать видео и выложить в соцсети.

Сюй Сяо на сцене совершенно не замечал реакции зала. Он просто читал и повторял про себя, что Лэ Дуаньчэнь сидит в первом ряду, а боковым зрением он отчетливо видит пряди её длинных чёрных волос, спадающих на руку, похожую на бараний жир и нефрит, и то, как она время от времени шевелится.

— Красава, братан! Я так и знал, что несданный четвертый уровень — это просто маскировка, а вот это — твоя истинная сила.

Е Юаньгуй расточал такие сладкие речи, что Сюй Сяо был искренне польщен.

— Пустяки, четвёртый уровень я и не думал сдавать всерьёз. Просто я искренне люблю английский язык, не то что вы — все такие прагматичные, ведь для экзамена главное вовсе не результат, а наслаждение самим процессом.

— Сяотянь, с таким мировоззрением ты чего угодно в жизни добьёшься. Разбогатеешь — чур, про меня не забывай.

— Обязательно, непременно.

Сюй Сяо отмахнулся, совершенно не заботясь о том, что думают остальные. В памяти запечатлелся лишь тот взгляд, который Лэ Дуаньчэнь бросила на него при сходе со сцены — во взгляде том читались и одобрение, и симпатия.

Под конец Лэ Дуаньчэнь сама подошла к нему, чтобы обменяться контактами в мессенджере, и обмолвилась, что впредь ему стоит почаще заглядывать на их мероприятия: мол, у их английского отделения не только книжные клубы проводятся, но ещё и театральные постановки, и всё в таком духе.

Сюй Сяо пропустил мимо ушей всё, что говорилось дальше — он лишь следил за тем, как двигаются губы Лэ Дуаньчэнь, чувствуя, как его собственное сердце то взлетает, то падает.

— И с какого перепуга я угораздил подать документы на городское планирование? Знал бы прикуп — пошёл на английское!

Сюй Сяо терзался глубочайшим раскаянием.

В их группе из сорок человек было всего две девчонки, а остальные — сплошные парни. Каждое лето на занятиях Сюй Сяо чуть не тошнило от духоты и запахов.

Заходил он благоухающим, а выбирался — протухшим. Ему казалось, будто он с головой погрузился в мусорный бак и усердно роется в отходах.

Неужели от него самого тоже разит за версту?

Сам он унюхать ничего не мог, поэтому заставил обнюхать себя Е Юаньгуя.

— От меня чем-нибудь пахнет? Ну-ка принюхайся.

Е Юаньгуй только подался ближе к его шее, как Сюй Сяо резко отпрянул и шлёпнул его по руке.

— Ты чего ко мне так близко лезешь?

— Разве не ты сам просил меня понюхать?

Е Юаньгуй решил, что Сюй Сяо окончательно свихнулся.

http://bllate.org/book/25112/2985374