Готовый перевод Legendary General Training Manual / Как вырастить легендарного полководца: Глава 2

Чунь Син, хоть и была напугана, сохранила ясность рассудка и тайком позвала Сяо Луцзы. Сяо Луцзы было всего лет семнадцать-восемнадцать, ненамного старше нас, и он, стараясь сохранить лицо, вошел в комнату. Вскоре оттуда раздался его громкий испуганный возглас. У меня подкосились ноги, и я рухнула на пол. Чжу-эр упала вслед за мной, крепко обхватив мою талию, и, содрогаясь всем телом, разрыдалась. Чунь Син едва держалась на ногах, но и ее походка была нетвердой.

— Вы оставайтесь здесь, а я пойду за Евнухом Ма, — лицо Сяо Луцзы было мертвенно-бледным, и в тусклом свете оно казалось пугающим, от него веяло холодом.

Вскоре Евнух Ма привел с собой несколько евнухов, они унесли Сяо Юй. Никто из них не обратил внимания на нас, жавшихся в углу. Вскоре все стихло, слышались лишь задавленные рыдания Чжу-эр.

Чунь Син нетерпеливо прикрикнула:

— Да чего ты ревешь!

Чжу-эр замолчала, судорожно зажав себе рот ладонями, но прерывистые всхлипы все равно прорывались сквозь пальцы. Чунь Син бормотала себе под нос:

— Нельзя так, я не могу так…

Мы с Чжу-эр стали еще молчаливее, а Чунь Син, напротив, все больше язвила. Стоило ей увидеть нас, как она тут же начинала сыпать колкостями. Мне было лень ей отвечать, я просто делала вид, что не слышу.

Однажды вечером, вернувшись в комнату, Чунь Син вдруг отбросила свою обычную едкость, с улыбкой поздоровалась со мной и бросила мне серебряную шпильку:

— На, нашла на полу, кажется, твоя.

Я сжала в руке эту до боли знакомую безделушку, но ничего не сказала.

Она продолжала улыбаться:

— Юй-эр, мы ведь вместе сюда пришли, не говори потом, что я тебя не поддерживаю. Скоро я выберусь из этого захолустья, и, если представится случай, обязательно помогу тебе.

Я не понимала, что она задумала, поэтому ответила уклончиво.

Она игриво рассмеялась:

— Юй-эр, ты всегда была простушкой, одна ты здесь пропадешь. Вот увидишь, когда я добьюсь успеха, я о тебе не забуду.

Чжу-эр с ужасом смотрела то на нее, то на меня. Я слегка улыбнулась:

— В таком случае, премного благодарна сестрице Чунь Син.

На следующий день Чунь Син переехала: она в одночасье стала личной служанкой Наложницы Дун. Две прежние служанки Наложницы Дун, Ин-эр и Янь-эр, оказались отодвинуты на второй план. В то же время объем работы у нас с Чжу-эр значительно вырос: Сяо Юй больше не было, Чунь Син освободили от грязной работы, а Евнух Ма не спешил набирать новых людей, так что нам двоим пришлось выполнять работу за четверых.

Работа Сяо Юй заключалась в уборке утвари в разных покоях, так что мне иногда удавалось увидеть Наложницу Дун, похожую на небожительницу. Но всякий раз, когда я видела ее прекрасное лицо, ледяной холод пробегал по спине.

Через месяц после моего прибытия в Павильон Вэйлань его наполнила праздничная атмосфера. Руководствуясь принципом — моя хата с краю, — я занималась своими делами, делая вид, что не замечаю возбуждения Чунь Син, Ин-эр и Янь-эр.

Под вечер в Павильон Вэйлань вошли мягкие носилки, чтобы забрать Наложницу Дун. Янь-эр с улыбкой сообщила нам, что Император пожелал видеть Наложницу Дун, и угостила нас лакомствами, которые редко доводилось пробовать.

Увы, счастье длилось недолго. Примерно через час Евнух Ма поспешно вернулся и увел Чунь Син. Еще через полчаса, под встревоженным взглядом Чжу-эр, Евнух Ма привел меня в огромный дворец. Миновав несколько цветочных стен и ширм, я увидела перед собой колоссальное ложе. За золотистыми пологами смутно угадывались чьи-то фигуры. Наложница Дун и Чунь Син, заливаясь слезами, стояли на коленях. Увидев эту сцену, я оторопела и, совершенно забыв мудрое изречение о том, что колени не склоняют перед золотом, бухнулась на пол.

Маленький евнух подошел ко мне с парой ярко-красных штанов и, указав на пришитый к ним жемчуг, спросил:

— Узнаешь эту вещь?

Штаны в его руках были узкими в талии, с правой стороны был сделан разрез: с одной стороны пришит ряд мелких жемчужин, с другой — серебряные петли. Выглядело это очень изящно. Я сжала кулаки и постаралась ответить как можно спокойнее:

— Узнаю, это жемчужные пуговицы.

— Пуговицы? — раздался низкий, ленивый голос. — Весьма подходящее название. Это ты придумала?

— Да.

Человек за пологом зевнул:

— Наложницу Дун седьмого ранга разжаловать в служанки Шаоши, а ту…

Евнух лет тридцати, стоявший у полога, вовремя подсказал:

— Чунь Син.

— Забить палками до смерти…

— Ваше Величество, помилуйте, Ваше Величество, помилуйте! — лоб Чунь Син с грохотом ударялся об пол.

— Шумно.

Двое евнухов тут же зажали Чунь Син рот и потащили ее вон.

— А ту…

— Служанка Юй-эр, Ваше Величество.

— Тридцать ударов палкой.

У меня похолодели руки и ноги. Ох, сестрица Вэй, все-таки ты была права, прозорлива. Можно ли считать, что это кровавое дело началось из-за пуговицы?

— Ваше Величество, смею спросить, в чем моя вина?

Человек за пологом на мгновение умолк. Я изо всех сил впилась ногтями в ладони, чтобы не дрожать. Спокойно, нужно сохранять спокойствие…

— Юнь Жусюй, если я подарю А-Янь такую одежду, она перестанет зваться?

— Думаю, господин Хань будет доволен.

— Эх, я и сам ненавижу завязывать пояс, когда ложусь спать.

— Ваше Величество, на взгляд этого старого слуги, эта служанка не только не виновата, но и заслуживает награды.

— Подними голову.

Я медленно подняла голову, но глаз не открыла, стараясь скрыть внутренний страх.

— Эх, А-цзяо совсем разбаловалась. Служанки во дворце становятся все менее привлекательными, только портят мне настроение.

Лицо Юй-эр ни в какое сравнение не шло с внешностью людей из моего времени — в лучшем случае миловидное, с желтизной от недостатка питания и постоянной усталости. В этом дворце, полном красавиц, признаю, что словосочетание менее привлекательные было еще весьма вежливой формой описания.

Юнь Жусюй хихикнул:

— Ваше Величество, это…

— Наградить.

После этого слова за пологом воцарилась тишина. Юнь Жусюй приказал увести напуганную до смерти Наложницу Дун. Маленький евнух отвел меня за пределы дворца и вскоре передал небольшой сверток. Я поблагодарила его, а затем попыталась вложить что-то ему в руку:

— Евнух, сделайте одолжение, позвольте мне увидеться с Евнухом Юнем.

Маленький евнух отказался, но я продолжала умолять. Во время этой перепалки вышел Юнь Жусюй. Увидев меня, он с усмешкой произнес:

— Девушка, получила награду, так иди купи пудры да румян, чего стоишь здесь?

Я снова без колебаний опустилась на колени:

— Прошу, господин, спасите меня.

— О?

— Если я вернусь сейчас, наложница ни за что не простит меня. Спасите мою жизнь, я буду служить вам как скотина или лошадь, лишь бы отплатить за доброту!

Пот прошиб — какая гладкая речь, прямо как из мыльной оперы. Спасибо тебе, сценаристы!

— Отплачивать не нужно. Я уже много лет не встречал таких смелых людей. Ценю таланты. Иди в Теплый пруд, будешь выполнять там кое-какую работу по уборке.

— Благодарю вас, господин! — я поблагодарила его от всего сердца, о чем впоследствии каждый раз вспоминала с досадой. Старый лис!

Глава третья. Хань Янь

Теплый пруд — это место, где купался Его Величество. Как только я увидела эту купальню, размером с бассейн, я тут же почувствовала глубокую зависть. Верно говорят: у людей разные судьбы. Попав в древность, больше всего я не могла привыкнуть к проблемам с мытьем головы и тела. О привычке мыться каждый день, а то и по два-три раза, можно было забыть. В наши времена не всегда удавалось помыться и раз в неделю. В конце концов, не выдерживая, приходилось просто протирать тело горячей водой с полотенцем. Удручает!

Согласно слухам от У-эр, Его Величество взошел на трон лишь год назад, к тому же обладал прекрасными наследственными генами, так что он был весьма статным и привлекательным мужчиной. Обслуживать такого красавца во время купания —

Гм, у меня такой возможности пока не было, я отвечала лишь за уборку после того, как Его Величество заканчивал купание и уходил. Однако мое жалование снова выросло, достигнув двух гуаней. Во дворце тратить деньги было не на что, и, видя, как растет моя маленькая копилка, я снова начала грезить о прекрасном. Хотя в тот день Его Величество был весьма любезен, я не интересовалась дворцовыми интригами и не любила чувствовать, что моя жизнь в любой момент может оказаться в руках других. Подожду случая выбраться из дворца, а там — мир велик, и я сама себе хозяйка. Погуляю, поищу просветленного мастера, чтобы он вернул меня назад — разве это не чудесно?

Однако вскоре я перестала улыбаться. Изначально я отвечала только за уборку, и хотя старожилы пытались издеваться над новичком, сваливая на меня всю грязную и тяжелую работу, я старалась не жаловаться и покорно все выполняла. Это было несравнимо с тем, чтобы целый день махать метлой. И хотя иногда меня удивляла разрушительная мощь Его Величества, в остальном все было терпимо.

Примерно через месяц меня перевели на более важную работу, правда, я всего лишь ожидала приказаний за дверью и по-прежнему не имела возможности полюбоваться на то, как красавец выходит из воды. Мое жалование прибавили еще на полгуаня, сменили и жилье. В первый же день после переезда я услышала, как все вокруг только и говорят, что о необычайно красивом господине Хань. Ходили легенды, что этот господин Хань происходил из знатного рода, с детства был спутником Его Величества, носил имя Янь и был невероятно красив. Особенно его улыбка — она затмевала красоту трех тысяч наложниц…

Хотя моей главной целью было сбежать из дворца, это не мешало мне немного посплетничать о делах господина Ханя и Его Величества, заодно с нетерпением ожидая встречи с первым красавцем Великого Ханя.

Оказалось, что возможностей для встречи полно, но моя храбрость оставляла желать лучшего. Случайно я услышала, что господин Хань больше всего на свете ненавидит, когда кто-то на него пристально смотрит. Стоило кому-то попасться, он тут же пускал в ход свой длинный кнут, подобный ядовитой змее, прямо в глаза нарушителю спокойствия. Его Величество не одобрял эту привычку, считая господина Ханя слишком милосердным, и тех, кого тот ловил за проступками, приказывал немедленно бросать в Парк Шанлинь на корм волкам.

Под градом этих ужасных историй, каждый раз, когда я видела ту самую яркую красную фигуру, сопровождавшую Его Величество, мне хотелось зарыться головой в землю, а заодно завязать глаза черной повязкой. Конечно, я не могла не посетовать на то, что, когда передо мной живой красавец, у меня даже шанса взглянуть на него нет. Эх-эх, ведь я так люблю пускать слюни на фотографии красавцев!

— Пых — дон — цян!Я подняла голову, глядя на чистое, словно вымытое небо, и постаралась не обращать внимания на шум, доносящийся с той стороны. Честное слово, даже самые приятные звуки, если слышать их слишком долго, начинают утомлять!

Сегодняшняя потасовка, которые случаются здесь с завидной регулярностью, явно затянулась. Я про себя посочувствовала императору: розы всегда колючие, Ваше Величество, вам бы быть поосторожнее. Наконец, он вышел, разъяренный, бросил через плечо приказ как следует позаботиться о господине и зашагал прочь.

Меня удивило, что Хань Мэйгуй не вышел следом, как это обычно бывало — тогда я могла бы закончить смену и передать всё остальное тем, кто занимается уборкой. Но тут подал голос евнух Юнь:

— Цай Юэ, отведи Юй-эр внутрь, пусть прислуживает господину Ханю, научи её всему.

— Когда господин Хань злится, он любит хлестать людей кнутом. Чем больше ты сопротивляешься, тем больше удовольствия он получает. Нужно просто смирно стоять, и когда он устанет, то оставит нас в покое.

Слова Цай Юэ были просты, но от них у меня мороз пробежал по коже. Старый лис Юнь сказал, что у меня хватит смелости, и прислал меня сюда — неужели здесь больше некому стоять столбом и принимать удары?

Только мы толкнули дверь, как в нашу сторону со свистом полетела табуретка. Цай Юэ толкнула меня, и мы ловко увернулись — похоже, не впервые она проделывает подобное.

— Вон! — крик, полный ярости, прозвучал чисто и звонко, словно столкнулись два драгоценных нефрита.

— Господин, рабыня пришла помочь вам с омовением.

— Вон! — на этот раз в ответ прилетел свистящий удар кнута. Цай Юэ не шелохнулась, приняла удар на себя и, ни на секунду не ускоряя шага, подошла к бассейну.

Черный кнут безжалостно рассекал воздух, раз за разом обрушиваясь на спину Цай Юэ. Казалось, она вовсе не чувствует боли, лишь спокойно повторяла:

— Рабыня пришла помочь вам с омовением.

Её голос не дрогнул ни на йоту. Я застыла, глядя на владельца кнута: роскошные черты лица, волевая линия подбородка, редкое сочетание мужественности и утонченной красоты. Его персиковые глаза, обычно сияющие, сейчас были прищурены с мрачной злобой, что придавало его облику странную, чарующую притягательность. Колючая роза — пожалуй, я недооценила его, стоило бы назвать его колючей синей розой.

— Осторожно! — не успела Цай Юэ договорить, как кнут со свистом полетел прямо мне в глаза.

Инстинктивно я схватила его, но от мощного рывка рухнула на пол. Ладонь пронзила острая боль — черт возьми, на нем же шипы!

— Дерзкая дрянь!

Кнут снова взметнулся. Инстинкт самосохранения заставил меня перекатиться по полу, и я чудом избежала удара. Раздался крик Цай Юэ:

— Юй-эр, не смей грубить!

Хлопок — кнут ударил Цай Юэ по ногам, и она не сдержала стона. Я вспомнила все слухи об этом «красавчике номер один», и во мне вскипела ярость. Сама не зная откуда взялись силы, я рванулась к бассейну и с силой вдавила его голову под воду.

— Отпусти! Это смертный грех! — Цай Юэ пыталась встать, но ноги её не слушались.

Я не слушала. Смертный грех? И что теперь, будут пороть мой труп? Даже если и так — это будет не моё тело, чего мне бояться?

Цай Юэ вскрикнула и потеряла сознание. Его тонкие руки беспорядочно метались, пытаясь за что-то ухватиться, но императорский бассейн был слишком гладким. Через полминуты я схватила его за волосы и вытянула на поверхность. Он жадно хватал ртом воздух.

— Дрянная девка...

Я снова толкнула его под воду. После нескольких таких погружений он наконец замолчал. Я вытащила пояс, связала ему руки и ноги, проволокла к мягкому дивану, подобрала кнут и со всей силы стеганула его:

— Будешь знать, как размахивать кнутом направо и налево!

Вместо ожидаемого стона боли удар пришелся по мне — я сама запуталась в длинном кнуте и едва не упала. В ярости я отшвырнула его в сторону, схватила лежавшую на полу нефритовую дощечку и принялась что есть силы колотить его по заднице.

— Дрянная девка...

— Дрянная девка? Ты еще смеешь меня так называть! Подумаешь, папаша высокопоставленный, подумаешь, красавчик! Выставил напоказ свою тушу — и что? Посмотрела на тебя — так это я тебе одолжение сделала! Думаешь, мне нравится твое противное лицо? Да любой нищий на улице выглядит лучше тебя!

Цай Юэ, пришедшая в себя, закричала:

— Перестань, остановись! Господин Хань потерял сознание!

Красивое лицо Хань Мэйгуя пылало ярко-красным — то ли от ярости, то ли от боли. Он обмяк. Только тут меня охватил страх, я рухнула на пол, и нефритовая дощечка с грохотом выпала из рук.

Цай Юэ горько усмехнулась:

— Сестренка, подставила ты меня.

Я подскочила, принялась рыться в его одежде и нашла жетон, а потом и парчовый мешочек, расшитый золотыми нитями. Высыпала все два десятка золотых зерен в свой кошелек и предложила:

— Сестрица, давай сбежим отсюда вместе!

— Нет нужды. Евнух Юнь когда-то спас меня, вот я и приставлена сюда терпеть побои господина Ханя. Он прислал тебя, потому что знал: я уже на пределе.Я быстро вытерла волосы и уложила их, поменявшись с ней промокшей одеждой. Сестрица, прошу прощения, в этот раз я перед тобой в большом долгу. Когда-нибудь я обязательно всё возмещу. Прошу, не держи на меня зла за то, что мне пришлось тебя связать и оглушить. Связав Цай Юэ, я для верности скрутила и Хань Мэйгуя, а найдя его вонючий носок, заткнула им ему рот. Только после этого я привела себя в порядок и вышла вон.

Глава четвертая. Племянник и дядя

Хань Мэйгуй привык творить в дворцовых стенах что вздумается. Воспользовавшись его жетоном, я без труда запугала толпу прислуживавших снаружи дворцовых служанок и евнухов и легко покинула пределы дворца.

Глядя на оживленные, полные экипажей улицы Чанъаня, я почувствовала некое странное ощущение нереальности происходящего: неужели я и правда обрела свободу?

Некоторое время я ошарашенно стояла, а затем усмехнулась про себя: лучше подумай, как выжить. Хань Мэйгуй, когда очнется, точно не оставит всё просто так. Пробродив по улицам полдня, я наконец приметила подходящего человека.

Уважаемый, вы не видели здесь мальчика лет двенадцати-тринадцати? Примерно вот такого роста, в одежде цвета морской волны?

Мужчина окинул меня сальным взглядом, бесстыдно разглядывая с ног до головы.

А что это такая красотка делает здесь одна?

Мы с младшим братом приехали погостить к родственникам, да только они, оказывается, переехали, вот я и потеряла брата из виду.

Универсальная, хоть и избитая фраза — как же она выручает!

Раз так, то, кажется, я видел похожего мальчишку. Идем, я отведу тебя к нему.— Правда? Спасибо, братец, вы и впрямь такой добрый человек! — я улыбнулась наивной и чистой улыбкой. Что ж, приходится признать, что обладать оболочкой маленькой девочки — это огромное преимущество!

Дорога становилась всё более безлюдной, и наконец мы зашли в тупик. Мужчина обернулся и пошло усмехнулся. Я испуганно отступила назад:

— Братец, зачем ты привёл меня сюда? Где мой младший брат?

— Маленькая красавица...

Тьфу ты, красотку тоже надо уметь выбирать, до чего же бесстыжий — язык повернулся такое выдать некоему Хань.

Видя, что его рука сейчас схватит меня за плечо, я резко занесла ногу, развернулась, выбросила колено и отвесила мощный боковой пинок прямо ему в грудь. Бесконечное спасибо однокурснику с факультета физкультуры по имени Хань Му, который целых два года ухлестывал за мной в студенческие годы. Хотя до серьёзных отношений так и не дошло, он по крайней мере заставил меня выучить простейшие приёмы самообороны. Я специально выбрала типа, худого как курица, да к тому же низкорослого — и думать не хотела, что он сможет оказаться мне соперником!

Мужчина взвыл и рухнул на землю. Я без всякой жалости врезала ему ногой в грудь. Эх, стоило мне попасть в эту жестокую древность, как я, кажется, и сама превратилась в хулиганку. Поистине скверно, просто скверно!

— Героиня, пощади! Героиня, пощади! — катался по земле мужчина, вопя благим матом.Я оторвал от одежды несколько полос ткани, снял с того человека верхний халат и натянул на себя, а затем несколько раз перекатился по земле. В довершение я стянул с себя обувь вместе с носками и швырнул их тому человеку прямо на лицо, после чего босиком зашагал обратно. На душе стало радостно: ха-ха, та обувь — дворцовая, стоит немалых денег, тот человек наверняка подберет её. Хань Мэйгуй, ох, Хань Мэйгуй, интересно, сможешь ли ты разгадать эту мою подставу?

Лето подходило к концу, и от холодных каменных плит, по которым я ступал босыми ногами, веяло прохладой. Опустив голову, я быстро затесался в толпу беженцев — говорят, их нахлынуло в Чанъань из-за сильной засухи в тех краях, — и вскоре превратился в настоящего оборванца. Постояв немного, я начал пробираться к своей второй цели. Этой второй целью, приглянувшейся мне, была пара братьев: старшему на вид лет двенадцать-тринадцать, младшему — четыре или пять. Оба одеты очень бедно, но при этом чисто. Перед ними лежала куча соломенных сандалий, бамбуковых корзин, плетёных коробов и тому подобного добра. Старший, склонившись, плёл корзину и время от времени поднимал голову, застенчиво улыбаясь прохожим, а младший с надеждой взирал на людей. Стоило мне только остановиться, как глаза мальчугана, похожие на чёрный виноград, тут же вспыхнули радостным светом, хотя на лице он изо всех сил пытался сохранить неловкое подобие взрослой серьёзности.

— Ты что-то хочешь купить? — спросил он.

Я взглянул на свои ноги, перепачканные в грязи до неузнаваемости, и застенчиво кивнул:

— У меня нет денег.

Младший разочарованно ахнул. Старший доброжелательно улыбнулся мне, я улыбнулся в ответ, а затем, стоя перед прилавком, с нескрываемым вожделением уставился на соломенные сандалии.

Старший помрачнел, не в силах смотреть на мои страдания, а младший нетерпеливо буркнул:

— Если не покупаешь, не загораживай проход.

Я опустил голову и изобразил готовность расплакаться:

— Но... но у меня очень болят ноги...

— Госпожа, возьмите, эти сандалии — вам.

— Дядюшка! — послышался крайне недовольный голос.

Я притворился, что не расслышал, с притворным восторгом принял сандалии и натянул их, после чего снова опустил голову:

— Но как же я могу отплатить вам за это?

— Это всего лишь пара соломенных сандалий, госпоже не нужно...

Я резко вскинул голову и с пылким взглядом посмотрел на него:

— Как насчёт того, чтобы я помогла вам с продажей? В счёт платы за обувь?

— Не нужно...

Симптомы избирательной глухоты у меня были довольно запущенными: я, подражая младшему, уселся рядом и принялся хлопать глазами, рассматривая прохожих с невероятным усердием.

— Госпожа...

Я в очередной раз избирательно проигнорировал терзающегося сомнениями младшего дядюшку, озарил прохожих своей самой сладкой улыбкой и зазвал клиента:

— Уважаемый, не желаете ли приобрести сандалии?

http://bllate.org/book/25111/2985086