Готовый перевод The Little Stutterer / Заика: Глава 14

Цзян Нин невольно цокнула языком и какое-то время чувствовала себя неловко. Опустив взгляд на носки своих туфель, она произнесла:

— Эм, послушай... Мой телефон пропал, ты случайно его не видел? Я в кафе тут случайно...

Чэнь Ян не стал ни подтверждать, ни опровергать. Он быстро прервал её:

— Заходи, поговорим внутри.

Заходи, поговорим внутри, — спокойно произнес Чэнь Ян, а затем отступил в сторону, освобождая Цзян Нин проход.

Цзян Нин подняла голову, глядя на этот жест Чэнь Яна, и лишь спустя долгое время глухо кивнула.

Чэнь Ян повернулся и пошел обратно в гостиную, а Цзян Нин последовала за ним.

Как только они вошли, женский голос, который она слышала только что, стал отчетливее. Цзян Нин проследила за источником звука и только тогда поняла, что этот голос доносится из ноутбука, стоявшего на журнальном столике.

Раньше, сквозь закрытую дверь, звук был слышен не слишком четко, но теперь, расслышав его, Цзян Нин нашла голос и интонацию до странности знакомыми. Она медленно подошла к ноутбуку, перевела взгляд на экран и вскоре обнаружила, что обладательница этого голоса — вовсе не кто иной, как она сама двухлетней давности.

На компьютере воспроизводилась сцена из их свадебного дня, когда невесту вводили в дом. На экране Цзян Нин была в ярко-красном традиционном костюме сюэхуо, стояла в брачных покоях с раскрасневшимся лицом и легкой улыбкой на губах. В ее волосах покачивалось длинное золотое украшение с подвесками, которое легонько раскачивалось при каждом движении, создавая образ застенчивой молодой жены.

Цзян Нин все еще помнила: из-за местных обычаев, когда ее на спине занесли в дом Чэнь Яна, все тетки и родственницы со всех сторон набросились на нее и сунули ей за воротник несколько пригоршней красных фиников, арахиса и семян кипариса. Все эти вещи скатились по ее спине к пояснице, доставляя большой дискомфорт.

В этот момент на компьютере как раз воспроизводился этот эпизод. Цзян Нин погрузилась в самые разные мысли и молча опустилась на диван, глядя, как на экране Чэнь Ян, согнувшись в три погибели, аккуратно вытаскивает из ее одежды красные финики и арахис по одному, в то время как она сама сидит раскрасневшаяся, не смея даже толком нахмурить брови, опасаясь, что окружающие заметят что-то неладное.

По мере того как Цзян Нин продолжала смотреть, у нее по коже без всякой причины побежали мурашки.

В этот момент Чэнь Ян как раз вышел из кухни со стаканом горячей воды. Увидев, что Цзян Нин сидит перед компьютером, он протянул руку и нажал на клавишу паузы, останавливая воспроизведение.

Его пальцы, сжимавшие стакан, крепко сжались.

Неужели от этих прекрасных воспоминаний теперь и впрямь осталось лишь то, что он один предается ностальгии? Испытает ли Цзян Нин, глядя на всё это, хотя бы на мгновение каплю тоски и ностальгии? А если испытает, то почему же она только что не пожелала взглянуть на это лишний раз?У него даже не осталось возможности обманывать самого себя.

Цзян Нин посмотрела на медленно приближающегося Чэнь Яна и снова заговорила: Мой телефон остался в кофейне, ты случайно не забрал его?

Чэнь Ян поставил стакан с горячей водой на журнальный столик. Лицо у него было бледноватым, но он всё же ответил: Да. Телефон разрядился, я как раз заряжаю его для тебя.

Где он лежит? — тут же спросила Цзян Нин.

Чэнь Ян указал на комнату. Цзян Нин даже не притронулась к стакану с водой, нетерпеливо поднялась и направилась туда, оставив Чэнь Яна одного. Опустив взгляд, он с пустым видом смотрел на замершее изображение на экране компьютера.

Цзян Нин быстро обнаружила свой телефон на прикроватной тумбочке. Взяв его в руки, она тут же нажала кнопку включения, но с разочарованием обнаружила, что за этот час с лишним с ней никто так и не связался.

Её взгляд слегка потускнел, после чего она молча открыла список контактов в телефоне и машинально про себя повторила наизусть номер телефона Чжоу Сяндуна.

Она вечно всё теряет и забывает, — подумала про себя Цзян Нин. — Стоит лишь запомнить номер Чжоу Сяндуна, и впредь, если подобное повторится, она уже не будет так сильно паниковать.

Уже собираясь уходить, Цзян Нин остановилась у дверей. Она обернулась на Чэнь Яна, помедлила и всё же произнесла: Наша история уже перевернута. Жизнь еще долгая, тебе нужно смотреть вперед, и впредь... — она бросила взгляд в сторону журнального столика, — впредь не стоит больше смотреть всякую бессмысленную чушь.

Чэнь Ян горько улыбнулся, изо всех сил пытаясь скрыть свои эмоции, и сказал: Мне просто было скучно, вот и вытащил посмотреть от нечего делать, никакого другого смысла в этом не было.

Цзян Нин больше ничего не сказала. Глядя на этого мужчину, который прошел с ней определенный отрезок пути, она вдруг почувствовала себя немного жестокой. Но разве отказ развестись не был для них обоих совершенно иной формой жестокости?

Чэнь Ян проводил Цзян Нин донизу. Он держался от нее на расстоянии нескольких шагов — ни близко, ни далеко. Лишь у выхода из жилого комплекса Цзян Нин вздохнула и тихо произнесла: Я пошла, давай на этом закончим.

Чэнь Ян покачал головой и сказал: Давай я все-таки отвезу тебя на машине.

Цзян Нин твердо ответила: Я хочу побыть одна.

Она снова отказала ему, зашагала вперед и больше не оглядывалась. На этот раз Чэнь Ян не стал настаивать: он просто стоял на месте и сквозь толпу сновавших туда-сюда людей смотрел, как Цзян Нин удаляется от него всё дальше и дальше.

Глаза Чэнь Яна постепенно покраснели.Пора было отпустить это.

Впереди ее ждал долгий путь, и ей тоже следовало узнать, каково это — быть любимой.

Выйдя из жилого комплекса Чэнь Яна, Цзян Нин не поехала сразу домой, а сначала заехала в супермаркет. Ей хотелось купить продуктов и приготовить что-нибудь дома, занять себя делом, полностью погрузившись в хлопоты — ведь только так она могла хоть на время забыть Чжоу Сяндуна.

Она никак не ожидала встретить Чжоу Сяндуна в тот же день. Судьба любила шутить: стоило ей вернуться к своему дому с тяжелыми сумками в руках, как она столкнулась с ним лицом к лицу.Дорога была слишком узкой, так что Цзян Нин было трудно не заметить Чжоу Сяндуна. Прошла всего неделя, а он выглядел заметно похудевшим, на подбородке проступала щетина. Это сразу навело Цзян Нин на мысль о слове «потрепанный жизнью», что совсем не вязалось с его возрастом.В этот момент Цзян Нин испытала настоящую бурю эмоций, её сердце никак не могло успокоиться. Ей безумно хотелось подойти, коснуться его лица, даже обнять и поцеловать. Но разум подсказывал, что нельзя вести себя столь безрассудно — ведь он, возможно, принадлежит другой.

Она всё ещё помнила ту фотографию. Цзян Нин решила сделать вид, что не замечает его, и обойти стороной.

— Цзян Нин, по… постой!Чжоу Сяндун не исполнил её желания. Когда они уже почти разминулись, он первым не выдержал и протянул руку, чтобы остановить её.

Глядя на упрямую спину Цзян Нин, которая ни за что не хотела оборачиваться, Чжоу Сяндун почувствовал, как в его глазах мелькнул еще более глубокий и мрачный свет. Ему тоже очень хотелось просто взять и отпустить её, но он не мог заставить себя это сделать. Ему приходилось признать: его любовь к Цзян Нин была готова пасть до самого дна, распластаться в пыли. Даже если она видела в нем лишь игрушку для утоления страсти, он всё равно был готов унизиться и без колебаний пойти на всё — даже торговать своей внешностью, — лишь бы приблизиться к ней, завладеть ею и хоть на мгновение испить каплю радости.

Он чувствовал, что болен.

Единственным лекарством, способным исцелить его, была Цзян Нин.

Вокруг то и дело снослил народ, и эта сцена — двое молодых людей, препирающихся и затеявших возню на обочине тропинки, — быстро привлекла к себе множество любопытных взглядов.

Чжоу Сяндун совершенно не привык к подобным местам и всеобщему вниманию. Он сглотнул вязкую слюну в пересохшем горле, но руку так и не разжал. Он по-прежнему крепко сжимал запястье Цзян Нин и запинаясь произнес:

— Я… я ух… ухе… уезжаю за границу.

Цзян Нин:

— …

Услышав словосочетание за границу, Цзян Нин почувствовала, что едва не умирает. В груди стало невыносимо душно, воздуха катастрофически не хватало. Медленно развернувшись, она вскинула лицо, и в тот же миг ее взгляд встретился с глубоким, пронзительным взором Чжоу Сяндуна.Она уже не понимала его взгляд: в нем таилось столько всего сложного и подавленного, и в нем больше не осталось той десятилетней чистоты. Из-за этого он казался невероятно загадочным — то ли ядом, то ли лекарством.

Ему снова предстояло уехать за границу. И когда же они теперь увидятся?

Через пять лет? Десять? Или еще позже?

Цзян Нин внезапно моргнула. Неизвестно когда Чжоу Сяндун забрал у нее из рук пакеты с покупками. Глядя на лежащие внутри продукты, она вдруг спросила:

— Чжоу Сяндун, ты ужинал?

Стоило словам сорваться с губ, как оба замерли. В глазах Чжоу Сяндуна наконец вспыхнул мягкий свет, а затем он тихо улыбнулся и молча покачал головой в ответ на слова Цзян Нин.

Вокруг вдруг стало очень тихо. Цзян Нин перестала слышать любые звуки. Увидев улыбку на его губах, она, словно зачарованная, указала на те два пакета с едой и произнесла:

— Я сегодня купила много продуктов, одной мне все не съесть. Не хочешь поужинать со мной?

Цзян Нин не могла себя контролировать. Сказав это, она почувствовала себя бессовестной соблазнительницей. Не дожидаясь ответа Чжоу Сяндуна, она быстрым шагом направилась вперед. Чжоу Сяндун не понимал тайных мыслей Цзян Нин, но на душе у него вдруг стало необычайно легко и радостно, и он уверенной походкой последовал за ней наверх.

Вернувшись домой, Цзян Нин тут же шмыгнула на кухню и принялась хлопотать у плиты, опустив голову. Она так давно ничего не готовила, к тому же мысли были заняты другим, и вскоре на разделочном столе царил полный беспорядок.

И все это Чжоу Сяндун видел от начала и до конца. Он стоял у нее за спиной, прислонившись к раздвижной двери кухни, и, покачивая головой и вздыхая, невольно улыбался в уголках рта.

Он и сам не ожидал, что Цзян Нин покажется ему в этот момент такой милой.

Похоже, спасать его было уже поздно.

В конце концов Чжоу Сяндуну пришлось взять весь этот хаос в свои руки. Видя, как рассеянно она режет овощи — от одного зрелища сердце замирало, — он поспешно забрал у нее кухонный нож, оттянул в сторону и безапелляционным тоном произвел:

— О-оставшееся... я... я сам.

Цзян Нин тихонько протянула «угу» и послушно отступила назад поддавшись его усилию.

Кухня была слишком тесной, в ней едва хватало места для одного человека. Теперь настала очередь Цзян Нин стоять позади и наблюдать за тем, как хлопочет Чжоу Сяндун.

В западной стене кухни имелось небольшое окошко, и как раз наступил час заката. Тусклые лучи вечерней зари пробивались сквозь стекло, падая ровно на Чжоу Сяндуна, отчего весь его облик смягчился, и он стал похож на мягкого и покладистого соседа-подростка.Цзян Нин никогда и подумать не могла, что Чжоу Сяндун умеет готовить. Она наблюдала за ним почти с завороженным восхищением, и в какой-то момент ей даже показалось, что он находится где-то на недосягаемой высоте, тогда как она пала на самое дно. Находясь рядом с ним, она в какой-то мере словно оскверняла божество.

Время незаметно шло, небо за окном постепенно темкало, и благодаря стараниям Чжоу Сяндуна все блюда были аккуратно и без спешки приготовлены.

Столик оказался крошечным: стоило поставить на него четыре-מили пять тарелок, как места для мисок с рисом уже не осталось.

Чжоу Сяндуну и Цзян Нин пришлось, теснясь и неловко поджав руки и ноги, устроиться в самом углу и, держа миски в руках, приняться за еду.

Они сидели бок о бок на одной стороне. Цзян Нин прижала локти к телу, намеренно оставляя рослому Чжоу Сяндуну как можно больше простора. Сам же он, опустив голову в пиалу с рисом, сделал всего пару глотков, как вдруг палочки замерли.

Цзян Нин подозрительно покосилась на него. Стоило ей бросить этот взгляд, как Чжоу Сяндун встретился с ней глазами и внезапно предложил:

— Слушай, а давай… может, переедем… в другой… жилой комплекс?

Теперь замерла и Цзян Нин, зачерпывавшая еду палочками. Она многозначительно посмотрела на Чжоу Сяндуна, словно собираясь что-то сказать, но передумала. Лишь спустя мгновение она опустила голову и, продолжая уплетать еду, невнятно пробормотала:

— У меня нет столько денег на аренду.

— Переезжай… ко мне… в мою квартиру, — не задумываясь, выпалил Чжоу Сяндун то, что было у него на уме.

— …

Цзян Нин снова не смогла сосредоточиться на еде. С трудом прочистив горло, она в упор посмотрела на Чжоу Сяндуна — и лишь когда заметила, как покраснели его лицо и уши, легко усмехнулась:

— К тебе? А почему бы и нет!

Чжоу Сяндун воссиял от радости, уголки его губ взметнулись вверх с такой силой, что это было заметно невооруженным глазом. Он никак не ожидал, что она согласится так быстро, и уже собирался спросить, когда ей будет удобно перевезти вещи, как Цзян Нин вдруг добавила:

— А твоя девушка не против?

Цзян Нин сказала это намеренно. Внешне она выглядела совершенно спокойно, не позволяя бушевавшей внутри буре вырваться наружу.

Улыбка на лице Чжоу Сяндуна медленно застыла. Он тихо, с пиалой риса в одной руке и палочками в другой, долго смотрел на Цзян Нин, прежде чем вымолвить:

— У меня… нет никакой девушки. В тот вечер я… я ведь отчетливо…

— И что же ты отчетливо?

Чжоу Сяндун окончательно сбился. В какой-то момент уголки его глаз тоже покраснели. Посмотрев на Цзян Нин еще пару секунд, он быстро потерпел поражение, крепко сжал губы и отвернулся в сторону.

Сердце Цзян Нин болезненно сжалось. На самом деле она все поняла, поэтому не стала больше ничего говорить, прямо в телефоне открыла ту самую фотографию и протянула его Чжоу Сяндуну.

— Взгляни-ка, — мягко произнесла Цзян Нин. Возможно, когда он посмотрит на нее, их история подойдет к концу.

Чжоу Сяндун слегка кивнул, проследив за взглядом Цзян Нин.

На экране смартфона красовался снимок, где он был запечатлен с другой женщиной.

Судя по всему, фото было сделано на каком-то светском приеме в Америке. Лицо женщины скрывала мозаика, но Чжоу Сяндун с первого же взгляда узнал в ней Мо Ли.

Так вот кто плел эти интриги.

Грудь Чжоу Сяндуна залила волна ярости. Больше не желая смотреть на снимок, он резко поднял голову и принялся объяснять:

— Ее зовут Мо… Мо Ли, она моя коллега, а со… вовсе не девушка.

Однако Цзян Нин ему не поверила. Ей даже не хотелось смотреть на него, поэтому она просто опустила голову, снова взяла в руки миску с палочками и решила доесть.

Никто в здравом уме не поверит в такие бредни мужчины. С самого детства родные учили Цзян Нин: когда ты сыта, тебе не о чем тревожить сердце. И сейчас ей действительно было жизненно необходимо поесть, чтобы хоть немного поднять себе боевой дух.

Она принялась набивать рот едой. Наблюдая за этим, Чжоу Сяндун чувствовал, что ситуация принимает какой-то нездоровый оборот. В конце концов он порывисто протянул руку, перехватив ее запястье, и его только что разгладившиеся брови вновь сошлись на переносице.

— Что я должен сделать… чтобы ты поверила? — серьезно спросил он.

Он сжал ее запястье с заметным усилием. Цзян Нин попыталась высвободиться, но не смогла, поэтому просто встретилась с ним взглядом и произнесла:

— Доказать? Проще простого. Отдай мне свой телефон, и дело с концом.

Чжоу Сяндун не стал двигаться с места. Помедлив секунду-другую, он произнес:

— Хорошо. Но сначала ты должна пообе… пообещать мне одну вещь.

Цзян Нин подняла на него глаза.

Чжоу Сяндун облизал губы, бросил взгляд на обеденный стол и сказал:

— Больше не… не есть.

Цзян Нин: «…»

Разве это требование?

Подумав всего мгновение, она молча кивнула.

Тогда Чжоу Сяндун наконец осмелился разжать пальцы и тут же, не раздумывая, вытащил из кармана телефон и протянул его Цзян Нин.

— Пароль? — спросила она.

— Тво… твой… день рождения.

— …

Цзян Нин на мгновение замерла. Введя последние четыре цифры своей даты рождения, она действительно услышала щелчок разблокировки.

На секунду мысли ее унеслись куда-то в сторону, но она тут же взяла себя в руки и, опустив голову, принялась изучать содержимое телефона.

Звонки, сообщения, WeChat, Twitter…

Круг общения Чжоу Сяндуна был узок донельзя, пожалуй, даже скучен. С педантичностью завзятого перфекциониста он разложил все контакты по четким категориям, и вскоре Цзян Нин уже просмотрела весь телефон.

Ничего подозрительного. Женщина по имени Мо Ли во всех мессенджерах числилась в графе коллеги, и единственным выбивающимся из общей картины исключением была она сама.

Чжоу Сяндун выделил ее в отдельную категорию, подписав просто «Нин», причем бессовестно закрепил этот чат в самом верху списка…

Цзян Нин украдкой покраснела. Продолжать проверку она не стала — на душе у нее одновременно посветлело, и в то же время она глубоко презирала себя за столь ребяческий поступок.

Чжоу Сяндун молча наблюдал за Цзян Нин. И лишь когда она смущенно вернула ему телефон, он тихо произнес:

— Цзян Нин, по… поверь мне.

Он всегда мастерски умел читать людей. Поняв, что в эту минуту Цзян Нин уже начала ему верить, он нашел в себе силы произнести эти слова: «Поверь мне».

Цзян Нин не знала, что ответить. Помолчав немного, она с тревожным сердцем вспомнила о его недавних словах про поездку за границу и спросила:

— Когда ты улетаешь?

Чжоу Сяндун облизнул губы и ответил:

— Пос… послезавтра.

— Так быстро? — Цзян Нин изумленно приоткрыла рот, ее взгляд потемнел, и она тихо шепнула: — Вернешься?

Чжоу Сяндун кивнул. Вид у него был на редкость кроткий:

— Угу, вер… вернусь, примерно на… на недельку.

Цзян Нин слегка облегченно выдохнула. Она никак не ожидала, что однажды будет вот так, замирая от страха, тосковать по кому-то. Это чувство казалось ей новым и удивительным.

Чжоу Сяндун был не слишком красноречив. Стоило Цзян Нин замолчать, как он тут же утих.

Он окинул взглядом крошечный столик: не успели они толком поесть, как еда уже успела остыть. Тогда он поднялся со стула, отнес тарелки обратно на кухню, намереваясь их разогреть.

Чжоу Сяндун всегда был молчалив, и оттого во всей его фигуре сквозила какая-то тяжелая сосредоточенность. Помидоры с яйцом на сковороде быстро закипели, булькая и выпуская облачка пара, из-за чего его силуэт со спины показался еще более призрачным и далеким.

Цзян Нин медленно двинулась к нему. В ту секунду, когда ее сердце омыла странная волна тепла, она поддалась какому-то незримому порыву, подошла со спины и мягко обняла его.

Движения Чжоу Сяндуна с лопаткой в руке тут же замерли. Ощутив исходившее от Цзян Нин теплое дыхание на своей спине, он выпрямился стрункой и лишь добрую минуту спустя, с трудом повернув голову, заикаясь, выдавил из себя:

— Грязно…

— Ничего страшного, — закрыв глаза, Цзян Нин потерлась лбом о широкую спину Чжоу Сяндуна. Крепче обхватив его руками, она глубоко вдохнула и произнесла: — Чжоу Сяндун, все в порядке…

Она словно утешала его. Или, может быть, саму себя. Вскоре она снова уловила исходящий от него тонкий аромат: верхние ноты казались легкими терпкими цитрусами, но если принюхаться внимательнее, в шлейфе проступал прохладный сандал.

Цзян Нин не слишком разбиралась в парфюмерии, но этот запах показался ей невероятно притягательным и удивительно подходящим Чжоу Сяндуну. Жадно обнимая его, она спустя какое-то время чуть ослабла хватку и тихонько просунула руки под нижний край его рубашки.

Чжоу Сяндун оцепенел. Все эти мелкие телодвижения Цзян Нин разбудили в нем жар, и когда ее прохладные пальцы скользнули по его животу, он резко перехватил ее за руку.

— Цзян Нин, хватит… баловаться…

Низким голосом он предупредил ее из последних сил. Услышав это, Цзян Нин звонко рассмеялась и поддразнила его:

— Что такое? У тебя что, мания чистоты?

Чжоу Сяндун молча поджал губы. Резко развернувшись, он пронзительно посмотрел на Цзян Нин, и в ту самую секунду, когда его взгляд упал на ее изогнутые в полуулыбке брови, он вдруг подался вперед и накрыл ее губы поцелуем.

Цзян Нин тут же ответила на поцелуй. Обхватив его за шею руками, она вовремя прикрыла глаза. Ее губы приоткрывались, позволяя ей без остатка смешивать свое дыхание с его.

Их дыхание мгновенно сбилось. Целуя его, Цзян Нин не удержалась и снова запустила пальцы в покрасневшие уши Чжоу Сяндуна.

Мучительная волна щекочущего жара мгновенно пронзила его сердце, едва не заставив Чжоу Сяндуна потерять контроль. Ему самому хотелось того же, и даже больше, но его руки были испачканы. Не имея другого выхода, он был вынужден упираться обеими руками в край столешницы, сдерживая любые порывы и не позволяя себе даже малейшим движением коснуться Цзян Нин.

Всю переполнявшую его страсть он вложил в этот поцелуй — от нежного к страстному, от поверхностного к глубокому, с каждым мигом становящемуся все яростнее.

В конце концов Цзян Нин первой выбросила белый флаг. Поцелуй Чжоу Сяндуна оказался еще более властным и непреклонным, чем в прошлый раз, и она быстро выдохлась. Уткнувшись лбом ему в грудь, она долго и тяжело дышала, пока наконец не уняла бушевавшую в груди бурю.

Подняв голову, она заглянула в его глубокие глаза и, заметив, что он снова собирается наклониться для поцелуя, вовремя отстранила его со словами:

— Я сначала пойду в душ, а ты…

http://bllate.org/book/25104/2984027