Готовый перевод Survive the Apocalypse / Выжить в апокалипсисе: Глава 10

Му Юнчжэн решительно отказался:

— Мне не нужно, давай в другой раз.

Лучше уж подождать, пока он сам научится готовить лечебное питание. Доктор Сюн, почему все твои целебные блюда на вкус неотличимы от помоев, но ты всё равно смеешь предлагать их людям? Разве ты не видишь, что лицо Тан Хао с каждым днем становится всё мрачнее?

— Неблагодарный!

Получив отказ, Сун Си обиженно отправился готовить лекарственную еду для Тангао.

Почуяв запах этого зелья, Виктор подхватил свою миску и тихонько спрятался подальше.

Тан Хао уже мог делать несколько шагов, опираясь о стену и шагая впритык к ней. Увидев, что Му Юнчжэн несёт лекарственное блюдо, он помрачнел всем лицом.

Му Юнчжэн холодным взглядом посмотрел на Тан Хао.

С мученическим выражением Тан Хао ложка за ложкой доел целебное блюдо до конца.

Му Юнчжэн заглянул на дно миски. Там еще оставалось немного бульона.

Тан Хао прикинулся, будто ничего не заметил.

Му Юнчжэн произнес:

— Переводить лекарственные травы впустую — за это бьют.

Тан Хао жалобно посмотрел на собственного командира, безмолвно моля о пощаде.

Му Юнчжэн молча отвернулся и обронил:

— Доктор Сун как раз заваривает коптис китайский.

К тому же коптис стоит не так уж дорого...

Тан Хао молча поднял миску и выпил те несколько капель бульда, что остались на дне. Командир, тебя испортили, Шэнь Юэ оказался абсолютно прав!

Тем временем Сун Си вместе с Сяо Ду жарил во дворе свиную ногу.

На свиной ноге сделали густые мелкие надрезы и хорошенько мариновали целых два дня, так что мясо пропиталось насквозь. Стоило положить его на решетку и присыпать порошком зиры, как аромат разнесся по всему двору.

Тан Хао яростно втянул носом воздух.

Му Юнчжэн вышел с миской, чтобы помыть посуду, и, проходя мимо этой парочки — человека и собаки, — не удержался и бросил на них еще пару взглядов.

Виктор прижал одну переднюю лапу к ступне Сун Си, неотрывно глядя на аппетитную свиную ногу, и широко разинув пасть, тяжело дышал.

Ли Баотянь вернулся с выпаса овец и, почуяв аромат, тут же придвинулся ближе с маленьким табуретом. Он уселся по другую сторону от Сун Си и пускал слюнки на пару с Виктором.

Когда мясо прожарилось, Ли Баотянь выставил в ряд две тарелки, а Виктор тоже подвинул свою собачью миску поближе к ногам Сун Си.

Сун Си взмахнул ножичком: большой кусок мяса плюхнулся в тарелку, еще пара движений — и всё нарезано на мелкие кусочки: половина человеку, половина собаке.

И человек, и пёс уплетали еду за обе щеки.

Непонятно почему, но Му Юнчжэну вдруг показалось, что эта парочка выглядит невероятно раздражающе.

Заметив, что Сун Си занят только нарезкой мяса, Ли Баотянь подцепил палочками кусок и сам запихнул ему в рот, не забыв при этом подуть, чтобы тот остыл.

Виктор же был полностью поглощен собственной едой.

Тогда Му Юнчжэн решил, что человек раздражает гораздо сильнее собаки.

Сун Си нарезал еще одну тарелку, повернулся к стоявшему у двери с мрачным лицом Му Юнчжэну и предложил:

— Не хочешь попробовать?

Вообще-то его мастерство в приготовлении барбекю было поистине великолепным, приемный отец даже хвалил его, вот только ему разрешалось готовить лишь один вид ингредиентов за раз.

Му Юнчжэн в один присест умял всю тарелку мяса.

Сун Си сказал:

— Нравится — ешь побольше. Хотя специи и немного конфликтуют с лекарством, которое ты сейчас принимаешь, выпьешь потом отвар, который я приготовлю, и всё будет в порядке.

После этого Му Юнчжэн уже не смог проглотить ни кусочка из второй тарелки. Разве о таких важных вещах не следует предупреждать заранее? К тому же его раны уже почти зажили, ему давно пора было прекратить принимать лекарства! Даже бесплатное зелье нельзя так бездарно переводить, расточительство — это грех!

Сун Си отрезал большой кусок жареного мяса, завернул его в пищевую пленку и протянул Ли Баотяню:

— Забери с собой, дяде под закуску. В следующий раз, когда пойдешь пасти овец, возьми Сяо Ду.

Виктор зажал в зубах кусок мяса и уставился на Сун Си, испытав сильнейший шок. Этот плохой доктор заставляет Сяо Ду пасти овец! А ведь Сяо Ду — служебная собака! Служебная!

Сун Си шлепнул Виктора по голове:

— Целыми днями только и делаешь, что ешь да спишь, от тебя в этом доме никакой пользы!

— Гав-гав-гав, гав-гав-гав! — взревел Виктор, до глубины души оскорбленный. Сяо Ду сторожит дом, доедает объедки, валит хозяев с ног — он очень даже работящий!

Сун Си тут же переложил только что нарезанное мясо Ли Баотяню.

Мясо Сяо Ду! Взбешенный Виктор припал к земле и глузко зарычал на Ли Баотяня: если отпугнуть воришек, зарившихся на чужое мясо, всё вкусное мясо достанется Сяо Ду!

Одним шлепком Сун Си уложил Виктора на землю, слегка похлопал его по бокам и успокоил перепуганного Ли Баотяня:

— Не бойся, Сяо Ду — служебная собака, у него есть дисциплина, он не кусается, просто пугает тебя ради забавы!

Ли Баотянь утер пот. Такая огромная собака — от страха и умереть можно. Бросив взгляд на острые зубы пса, он больше не смел оставаться здесь: прихватив завернутое мясо, он бросился бежать, унеся недоеденное вместе с тарелкой.

Едва поднявшись на ноги и увидев, что укравший мяса трус сбежал, Виктор победоносно затявкал в сторону ворот:

— Гав-гав-гав, гав-гав-гав!

Трусишка, сунься еще раз, до смерти напугаем! И вообще, этот плохой доктор стянул нашу тарелку!

Му Юнчжэн молча наблюдал за происходящим, в его голове не осталось никаких мыслей. Стоит Виктору завидеть доктора Суна, как он тут же сбивается с пути, вся его предыдущая переподготовка пошла насмарку, какое же отчаяние.

Набив желудок, Сун Си сложил оставшееся мясо в миску Виктора, взглянул на небо и немного встревожился.

Нынче весна припозднилась, но теплело на редкость быстро. На дворе стоял лишь четвертый лунный месяц (пятый по солнечному календарю), а температура уже поднялась очень высоко. К тому же осадков выпало слишком мало: если прикинуть, после таяния снегов был всего один дождь, да и тот недолгий и слабый.

— Завтра прореживание кукурузы, внесение удобрений, да еще поливать придется, — Сун Си оглянулся на сидевших рядом человека и пса: оба были совершенно бесполезны, а крепкая рабочая сила только что испуганно сбежала.

Му Юнчжэн: «...»

Доктор Маленький Сун, что это за твой пренебрежительный взгляд из серии «от тебя никакой пользы, зачем ты вообще живешь, неужели только для того, чтобы переводить еду»?! У каждого своя специализация, он всего лишь солдат, и он здесь совершенно ни при чем.

Рано утром, едва забрезжил рассвет, Сун Си поднялся.

Сперва он навестил тяжелобого.

Тот спал самым крепким сном, когда его грубо разбудили, провели осмотр и впихнули в рот пилюлю.

Прореживать и подсаживать ростки его научили уже давно, да и вносить удобрения показывали на личном примере, так что Сун Си справлялся без особых трудностей.

В восемь часов он вернулся, чтобы приготовить отвар для тяжелого больного, а когда вышел снова, за ним увязались и Му Юнчжэн, и Сяо Ду.

Сун Си окинул взглядом Му Юнчжэна и беспомощно произнес:

— Ладно уж, ты еще бестолковее меня, иди лучше посиди с Тангао, а то вдруг ему кто-то понадобится, а вокруг никого.

Поборовшись с собой, Му Юнчжэн все же решил вернуться и присмотреть за тяжелораненым товарищем: портить дело и путаться под ногами было слишком стыдно.

Виктор неотступно следовал по пятам за Сун Си и даже попытался ухватить зубами тыквенный ковш, чтобы зачерпнуть удобрение. На этот раз в качестве подкормки использовали аммиачную селитру — она обладала высокой летучестью и резким запахом, от которого Виктора чуть не укачало.

Сун Си пнул пса:

— Если тебе и впрямь нечем заняться, иди в горы, притащи кролика. Принесешь — велю твоему хозяину приготовить нам крольчатину.

— Гав-гав-гав!

Сяо Ду непременно притащит целую кучу кроликов!

Виктор радостно завилял хвостом и помчался в горы.

Сун Си крикнул ему вслед:

— Не смей убегать далеко, не суйся вглубь гор!

— Гав!

Сяо Ду запомнил!

Закончив прореживание, Сун Си внес удобрения примерно для половины му земли и на этом остановился. В полдень стояла жуткая жара, да и тяжелобольной требовал ухода, а пока закончит окучивание и полив, пройдет почти весь вечер.

Собравшись с силами, он вернулся домой и едва переступил порог двора, как увидел целую гору кроликов. Многие из них были еще живыми, но все имели те или иные ранения, и стоило кому-то из них попытаться уползти, как дежуривший рядом Виктор тут же возвращал беглеца на место одним ударом лапы.

— Гав-гав-гав, гав-гав-гав! — Виктор принялся вовсю хвастаться перед вошедшим Сун Си. Плохой доктор, Сяо Ду притащил столько кроликов!

Сун Си потрепал пса по голове, пересчитал добычу и нахмурился.

Пока он работал, эта белая тень то и дело снонала туда-сюда между задними горами и домом, и каждый раз, стоило ей зайти в горы на недолгое время, как она выволакивала оттуда по два-три кролика. За такой короткий промежуток времени, судя по скорости Сяо Ду, он никак не мог забраться в глубь гор — неужели у самой опушки развелось столько кроликов? В прошлые годы в горах отродясь не было столько живности!

Сун Си вытащил из подсобки проволочную клетку, перевязал раны живым кроликам и водворил их внутрь, после чего повернулся к Му Юнчжэну:

— Нарвать травы перед крыльцом и позади дома сможешь?

Му Юнчжэн молча кивнул. Он действительно хотел помочь доктору Маленькому Суну хоть в чем-то, но, во-первых, не умел; во-вторых, переживал за товарища; а в-третьих, этот презрительный взгляд доктора Суна донельзя выводил из себя! Он просто не привык к такой работе! Ладно, сейчас он и правда сидит нахлебником, раз даже Сяо Ду таскает домой кроликов...

Живых кроликов оказалось двенадцать штук, мертвых — шестнадцать. Глядя на такое количество добычи, Сун Си даже немного озадачился.

Снять шкурки, выпотрошить.

Прикинув затраченное время, Му Юнчжэн замолчал.

На обработку одной кроличьей тушки уходит меньше двух минут — доктор Сун, вы вообще человек?

Сун Си и сам находил эту работу куда более легкой, чем возню в поле, здесь не было абсолютно никакой сложности.

Кролики в эту пору еще не успели как следует отъесться. Взмахнув ножом, Сун Си быстро порубил тушки на мелкие кусочки, разложил по три кролика в миску и, оставив лишь одну порцию на обед, убрал остальное в холодильник.

Четыре тушки он оставил непорубленными.

Две из них, завернув в пищевую пленку, он уложил в корзинку и повесил Сяо Ду на шею:

— Отнеси тем, кто вчера отобрал у тебя мясо.

— Гав, гав-гав-гав, гав-гав-гав! — взревел Виктор. Не пойду! Все, кто отбирает у Сяо Ду мясо — плохие люди! Сяо Ду не поделится кроликами с плохими людьми!

Сун Си ухватил Виктора за собачий хвост и потащил эту раскормленную псину к главным воротам:

— Живо марш туда, плохой доктор ведь пасёт для тебя овец — посмотри, какие у тебя выросли круглые ягнята, скоро их уже можно будет есть!

— Гав?

Правда? Сяо Ду еще никогда не пробовал таких маленьких барашков, вкусные они?

Сун Си подтолкнул Виктора:

— Ступай, ступай, отдам тебе две бараньи ножки, а твоему хозяину не дам!

Виктор со всех лап пустился в бегах.

Му Юнчжэн с холодным выражением лица наблюдал за их перепалкой, кипя от внутреннего возмущения. Переведя взгляд на тяжелобольного, выбирающегося из дверного проема западного флигеля, чтобы подышать свежим воздухом, он зыркнул на него:

— А ну марш в постель!

Тан Хао вздрогнул и, опираясь о стену, поплелся обратно. Эх, стоило с таким трудом выползти наружу, даже свежего воздуха вдохнуть не успел, почему командир такой жестокий? Истинная правда, у командира начался климакс, Шэнь Юэ снова оказался прав.

Му Юнчжэн тушил крольчатину на глиняной печи в восточном флигеле, щедро добавив картошки.

Сун Си тем временем взял оставшихся двух кроликов и сплошь исколол их серебряными иглами, утыкав крошечными дырочками, после чего густо смазал приправами слой за слоем и оставил мариноваться.

Когда Виктор вернулся, его корзинка снова не пустовала: на дне лежала увесистая стопка лепешек, а сверху красовалась «украденная» из их дома тарелка.

Разве тарелка не должна была лежать на самом дне под лепешками?

А она лежала сверху...

Если вспомнить еще и то, что с самого порога Виктор не переставал вести свои собачьи речи и выпячивал грудь с гордым видом «похвалите меня», у Сун Си начала слегка болеть голова. Сяо Ду, как тебе вообще удалось при полном языковом барьере вернуть нашу тарелку? Ты же не до смерти их испугал, семье из четырех человек этих лепешек хватило бы на целый день!

Так что дядя Цюаньген, похоже, сегодня вашу семью обокрали до нитки...

Сун Си задумался, не приготовить ли успокаивающий отвар и не отнести ли им, чтобы люди пришли в себя от испуга.

Впрочем, лепешки... лепешки, которые пекла тетушка Цюаньгэнь, были просто восхитительны: с зажаристой корочкой, снаружи хрустящие, внутри мягкие, слоистые — невероятно ароматные!

Ничточто сумняшеся, Сун Си без зазрения совести прикарманил всю корзинку с лепешками.

Сорвал пару перьев зеленого лука, нарезал соломкой огурцы и ветчину, завернул всё это в смазанную пастой чили лепешку — истинное райское наслаждение!

Сун Си свернул сразу две штуки и отнес одну Му Юнчжэну в восточный флигель.

Тот как раз подбрасывал дрова в печь. Он откусил кусок прямо из рук Сун Си, но из-за жгучего зеленого лука больше не посмел сделать ни единого глотка.

Сун Си пришлось вытащить лук, перевернуть лепешку и протянуть снова.

Му Юнчжэн без колебаний впился в нее зубами.

Держа по лепешке в каждой руке, Сун Си ел сам и по очереди кормил Му Юнчжэна.

— Гав-гав-гав, гав-гав-гав! — внезапно с яростным воплем затявкал Виктор. Ест лепешки Сяо Ду и не дает Сяо Ду! Плохой батя! Плохой доктор! Издеваются над Сяо Ду! Больше не любят Сяо Ду! Сяо Ду больше никогда вас не полюбит!

Опрокинув лапой свою пустую собачью миску, Виктор с горькими слезами бросился прочь. Он побежал прямиком на задний двор, запрыгнул на крышу навеса и стал скорбно ронять слезы навстречу ветру.

Доев лепешку, Сун Си перехватил у Му Юнчжэна кочергу и произнес:

— Сяо Ду снова капризничает, может, приготовим ему жареных лепешек? Нарезать лепешку тонкой соломкой, взбить два яйца, взять кусок нежирного мяса, всё нашинковать соломкой, обжарить лук на масле... Ой, только не забудь оставить мне мисочку, когда приготовишь!

С каменным лицом Му Юнчжэн поплелся на кухню. Твою мать, только и знают, что требовать жратву, да еще и харчами перебирают, настанет день — подвешу обоих за ноги и отхлещу: деревянная лошадь, водяные пытки, плетка с солью! Пока не взмолятся о пощаде, не остановлюсь!

Му Юнчжэн приготовил целый котел жареных лепешек, сначала отложил порцию доктора Маленького Суна, а оставшееся подхватил вместе с котлом, собираясь вывалить в собачью миску. Перед тем как высыпать, он попробовал один кусочек. И после этого решительно отделил половину себе.

Тан Хао через щель в двери западного флигеля украдкой заглядывал наружу.

Как вкусно пахнет!

Он даже отсюда чувствовал!

Маленький доктор снова заставил командира стряпать вкусняшки!

Взглянув на стоящую рядом половину миски с белой кашей, которую он уже был не в силах проглотить, Тан Хао вмиг помрачнел от тоски.

Три раза в день уплетать мясо на глазах у того, кому нельзя есть нормальную еду — командир, у тебя есть совесть?!

Шэнь Юэ прав, у командира определенно отроду не было девушки!

С таким бесчеловечным характером разве найдешь себе девушку!

— Что ты сказал? — раздался за дверью ледяной голос Му Юнчжэна, от которого веяло холодом.

Сболкнул лишнего!

Командир теперь запомнит!

Дверь распахнулась, явив вечно мертвенно-невозмутимое лицо командира. Тан Хао мгновенно сник и, заикаясь, начал вымаливать прощение:

— Командир, я виноват, мне не следовало говорить, что ты не способен иметь детей...

Лицо командира Му стало еще мертвее.

Сун Си потер подбородок и вклинился в разговор:

— Ой, кажется, я услышал что-то крайне интересное...

Тан Хао растерянно посмотрел на Сун Си.

Сун Си похлопал его по плечу и произнес с глубоким смыслом:

— Возвращайся и почитай побольше книжек, студент!

Командир Му с бесстрастным лицом посмотрел на Тан Хао:

— Перепиши Сяояо Ю пять раз.

Лицо Тан Хао вмиг побелело, и он испустил раздирающий душу вопль:

— Командир, давай лучше наматывать круги! Назначь еще пять штрафных, нет, десять, каждый день!

Мрачный командир Му отрезал:

— Не мы, а только ты.

С этими словами он развернулся и ушел, его спина выглядела донельзя сурово. Но едва скрывшись из виду Тан Хао, он опустил плечи, а глаза его покраснели. Бегать кругами... пожалуй, ему это больше было не под силу.

Тан Хао молча скреб стену. В чем, в чем он перед ним провинился?! Даже вынося смертный приговор, нужно же назвать причину! Не каждый студент способен заучивать тексты наизусть! Переписывать Сяояо Ю, да еще пять раз — каково приходится закоренелому технарю, у которого точные науки всегда шли на высший балл, а литература вечно хромала (ниже 30 баллов)? Каково ему?!

Поедая жареные лепешки и тушеного с картошкой кролика, Сун Си, прикрыв лицо рукой, украдкой косился на нижнюю часть тела Му Юнчжэна.

Му Юнчжэн с каменным лицом продолжал уплетать еду, мысленно желая надеть собачью миску Виктора на голову доктору Суну. Смотрит, всё пялится, неужели не боится ячмень на глазу вскочить?! И еще лицо прикрыл — такое-то широкое лицо, думаешь, одной ладонью прикроешь? Нарвешься!

Сун Си тихонько произнес:

— Я ведь уже сколько дней не проверял твой пульс, запускать болезни нельзя.

Му Юнчжэн: «...» Какой же этот доктор невыносимый!

— Гав! — Виктор ухватил Му Юнчжэна за штанину. — Батя, ты снова заболел? Иди скорей покажись плохому доктору!

Му Юнчжэн схватил своего пёсика за голову, яростно вжал в землю, занес ногу и принялся с силой притопывать: топ, топ, топ.

Даже собственный сын ставит под сомнение его мужское достоинство, как же трудно быть человеком!

После ужина Сун Си отправился проведать тяжелобольного, прихватив с собой крошечное блюдечко размером с ладонь, на котором лежали два кусочка картошки размером с абрикосовую косточку.

Тан Хао в упор вжался взглядом в это блюдо.

Сун Си пояснил:

— Тебе уже можно съесть немного еды. Вообще-то я взял один кусочек картошки и один кусок крольчатины. Но ваш командир на правах дилетанта заявил, что тебе еще рано есть мясо. Так что мясо он съел сам, а единственный кусок картошки разрезал пополам, получилось два.

Тан Хао бережно двумя руками подхватил блюдечко, едва не плача.

Наконец-то он сможет отведать человеческой еды!

И при этом отобрал его крольчатину, командир, можно ли быть еще более бесчеловечным?!

Чтоб ты в этом году не женился!

Чтоб в следующем году вокруг тебя крутились одни девицы с лицами демонов и фигурами якш!

Справившись с делами у раненого и выдав командиру Му целый список заданий: подмести двор, вычистить загон, покормить овец и кроликов, — Сун Си отправился в поле.

Стоило воткнуть мотыгу в землю, как верхний слой почвы все еще оставался сухим. Сун Си начал переживать. Глубокий овраг, размытый талыми водами несколько дней назад, почти пересох: испарение шло слишком быстро, осадков не хватало, и в нынешнем году хорошего урожая ждать не приходилось.

Сун Си задумался, не выкопать ли у края поля глубокий колодец.

Земли здесь было немного, поблизости наделы имели всего три-четыре семьи. Одна — бездетная пожилая пара из деревни, вторая — та самая вдова, у которой он в конце прошлого года покупал цыплят.

Несколько лет назад во время засухи уровень воды сильно упал, и на близлежащих колодцах насосы ничего не качали, так что те семьи пользовались водой из глубокого колодца Сун Си, протягивая шланги. В те времена задний двор еще не был обнесен стеной, стоял лишь забор, пользоваться водой было удобно, а тянуть шланг выходило гораздо дешевле, чем тратить уйму денег на бурение собственного колодца. Приемный отец был добрым человеком и позволял им пользоваться водой несколько лет, пока уровень не поднялся, после чего и возвел стену вокруг заднего двора.

Если сейчас выкопать глубокий колодец и проложить подземные трубы, то поливать свои угодья станет не только удобно, но и получится выручить те две семьи, у которых в доме не было мужской опоры.

Пока он строил планы насчет колодца, на краю поля показалось несколько сельчан с инструментом, направлявшихся на работу. Заметив неуверенные движения Сун Си, те покачали головами и молча принялись за дело рядом с ним.

Сун Си почесал в затылке, раздумывая, то ли отказаться, то ли принять помощь. В эту пору ни у кого не было свободного времени.

Какой-то мужчина лет тридцати окликнул Сун Си:

— Малыш Сун, иди таскай удобрения, раз тут столько народу, за полдня управим всё твое поле, чего тебе в одиночку возиться, смотреть больно.

Сун Си чувствовал себя донельзя беспомощным. Он вовсе не возился, он уже изо всех сил старался. Пусть даже работал он чуть грубовато, зато скорость была гарантирована, в конце концов, от такого объема физического труда он не валился с ног.

— Братец Сяо Сун, я пойду с тобой домой таскать удобрения! — Ли Баотянь пришел на помощь и, увидев столько народу, разом повеселел, потащив Сун Си обратно. Быть дураком и не пользоваться помощью стольких работников никто не станет! В деревне у всех было столько семей, кому из них не помогали дед с внуком Сун? Помочь соседу — какое в этом дело? Людей много, много времени это не займет!

Взвалив на плечи два мешка с удобрениями, Сун Си спросил Ли Баотяня:

— Что ваша семья сегодня ела на обед?

Ли Баотянь тут же обиженно скривился:

— Покупные маньтоу. Я долго просил лепешки, и только тогда мама соизволила испечь разок. Но та собака была слишком свирепой: я кладу лепешку за лепешкой, а она лает; всю стопку переложил, а она всё лает, и только когда она сама вломилась в дом за тарелкой, я понял, что ей нужна тарелка. А теперь лепешки уже не вернуть, ни одной не отдала!

Сун Си страстно захотелось вернуться домой и отлупить эту жирную псину. Какой позор, они с отцом больше десятка лет зарабатывали репутацию, а тут всё пошло прахом.

И впрямь, с миру по нитке — работа спорится, не успело пройти много времени, как несколько му земли были полностью обработаны.

Когда толпа разослась, Сун Си сунул каждому помощнику по пачке сигарет. Под конец Ли Баотянь устроился со шлангом на краю поля, поливая всходы.

Увидев, что солнце еще не село, Сун Си произнес:

— Ты поливай, а я сбегаю в горы с Сяо Ду, пусть погоняет фазанов, чтобы компенсировать твои лепешки.

Ли Баотянь с надеждой уставился на него:

— Братец Сяо Сун!

В горы — как же ему хотелось пойти.

Сун Си отказал:

— Нельзя, уже скоро стемнеет, ты бегаешь слишком медленно!

http://bllate.org/book/25097/2981820