Готовый перевод The Transmigrated Little Husband's Fortune-Making Chronicle / Маленький супруг-попаданец: путь к достатку: Глава 007. Меня зовут Янь Хань

Когда младший Цинь вернулся с учёбы и услышал, что его третий брат спас какого-то незнакомого мужчину, он даже про еду забыл и из любопытства побежал посмотреть, что за человека принёс домой третий брат.

Разглядев мужчину как следует, он выскочил наружу и сказал Цинь Ли:

— Третий брат себе мужа нашёл? Будущий зять у нас такой красивый, хе-хе.

Не успел он договорить, как мать Цинь хлопнула его по затылку:

— Что за глупости несёшь, мал ещё! Твой третий брат просто добрый: увидел, что человек ранен и без сознания, вот и спас его. Очнётся — сам уйдёт. За порог выйдешь — никому того, что сейчас сказал, не повторяй. Твоему третьему брату ещё подходящего мужа сватать будут.

— Так почему бы этого человека и не сосватать третьему брату? Он красивый, с третьим братом отлично смотрится! За спасение жизни нечем отплатить — пусть телом расплатится и женится на нём! — пробормотал младший Цинь.

— Ну что за ребёнок! Разве не видишь, какая у него во всём благородная стать? Похож он на человека, с которым легко иметь дело? Больше такого не говори, а то чужие услышат и языками чесать начнут, — серьёзно наставляла его мать Цинь.

К вечеру отец Цинь и старший сын вернулись домой и тоже узнали, что Цинь Ли спас человека. Отец Цинь лишь сказал, что семье достаточно самой понимать, что происходит, и больше ничего не добавил.

Цинь Фэн всё же беспокоился и зашёл в комнату взглянуть на раненого. Выйдя, он сказал Цинь Ли:

— Когда я позапрошлым годом женился на твоей невестке, тоже заходил в ювелирную лавку в посёлке. Даже лучший жадеит там был хуже того, что висит у этого человека на поясе. Его происхождение наверняка непростое. С молодыми господами и хозяевами из богатых домов обычно тяжело иметь дело. Нам лучше поменьше с ним связываться. Когда очнётся и рана более-менее заживёт, пусть уходит.

Цинь Ли кивнул:

— Я понимаю, брат. Не волнуйся.

Получив от Цинь Ли обещание, Цинь Фэн успокоился и ушёл.

Мужчина пролежал так два дня и только на третий очнулся.

Первым это заметил Цинь Ло. Хотя мать и предупреждала его, мальчику всё равно казалось, что мужчина очень подходит его третьему брату, поэтому каждое утро перед занятиями он обязательно заходил взглянуть на лежащего без сознания гостя. В тот день после обеда Цинь Ло собирался на учёбу и, как обычно, заглянул в комнату — и увидел, что мужчина уже открыл глаза.

— Ух ты, ты проснулся? — Цинь Ло посмотрел на него. — Это мой третий брат тебя спас!

С этими словами он выбежал из комнаты и помчался сообщать Цинь Ли.

— Третий брат! Тот человек, которого ты спас, проснулся!

— М? Проснулся? Пойду посмотрю.

Цинь Ли вошёл в комнату и увидел, что мужчина уже поднялся и сидит.

— Эй, ложись! — торопливо сказал Цинь Ли. — Рана на животе ещё не зажила! Не разорви её! Быстро ложись!

Цинь Ли откинул одеяло, собираясь проверить, не пошла ли из-за этих движений кровь из раны на животе мужчины, и совсем забыл, что тот уже пришёл в сознание.

Чжао Яньхань посмотрел на красивого гэ-эра перед собой. Тревога на его лице явно была искренней, только вот не слишком ли этот гэ-эр... раскован?

Чжао Яньхань нерешительно заговорил:

— Ты...

Услышав хриплый голос мужчины, будто собиравшегося что-то сказать, Цинь Ли недоумённо поднял голову и увидел, что тот с неописуемым выражением смотрит на его руки, которыми Цинь Ли уже добрался до живота.

Цинь Ли мгновенно опомнился и неловко убрал руки. Он ведь гэ-эр — не подумает ли мужчина, что он только что воспользовался случаем и лапал его?

— Я это... просто хотел посмотреть на рану, ничего больше, — неловко кашлянув, Цинь Ли отвернул голову.

— Мм. Я понимаю. Ничего страшного, — коротко ответил Чжао Яньхань.

От того, что мужчина отделался несколькими словами, Цинь Ли стало ещё неловче.

— Тогда... как ты сейчас себя чувствуешь?

— Неплохо. Тот ребёнок сказал, что меня спас его третий брат. Это ты?

— Мм, я. Несколько дней назад мы с мамой ходили в горы за дикими овощами и увидели тебя без сознания у ручья, вот и принесли домой. А тот мальчик — мой младший брат. Сейчас он уже ушёл на занятия.

Выслушав Цинь Ли, мужчина ненадолго задумался, а затем сказал:

— Моё имя Янь Хань. Благодарю Ли-гэ за спасение жизни.

Цинь Ли замахал руками:

— Меня зовут Цинь Ли, можешь просто звать меня Ли-гэ.

— Цинь Ли... — мужчина повторил его имя. — Не подскажешь, где мы сейчас?

Чжао Яньхань обвёл взглядом комнату.

— Это деревня Цзинхэ. — Видя, как мужчина осматривается, Цинь Ли смущённо почесал голову. — Наша деревня, конечно, бедновата, но жить можно...

— Я не это имел в виду, — перебил его Чжао Яньхань. — Где одежда, которая была на мне?

Поскольку раненому нужно было очистить раны и обтереть тело, а его прежняя одежда насквозь пропиталась кровью и была вся в грязи, Цинь Ли попросил Цинь Фэна переодеть его. К счастью, мужчины были примерно одного сложения, и одежда старшего брата подошла Чжао Яньханю.

— А, в шкафу.

Цинь Ли открыл стоявший рядом шкаф и передал Чжао Яньханю выстиранную одежду, нефритовую подвеску и остальные вещи.

— Тебе нужно было промыть раны, а одежда была слишком грязная, поэтому я самовольно её выстирал. Всё, что при тебе было, тоже здесь. Проверь, ничего не пропало.

Чжао Яньхань взял жадеитовую подвеску и протянул Цинь Ли:

— Пусть это будет моим благодарственным подарком. Янь Хань непременно запомнит долг за спасение жизни.

Цинь Ли отчаянно замотал головой и замахал руками:

— Нет-нет-нет, старший брат Янь, ты слишком вежлив. Для меня это было пустяком, такой дорогой подарок ни к чему. С одного взгляда видно, что эта подвеска стоит целое состояние. Я не могу её принять.

Увидев, как Янь Хань нахмурился, Цинь Ли поспешно добавил:

— Пойду приготовлю тебе лекарство. А ты быстрее ложись и отдыхай.

Сказав это, он поспешно покинул комнату, опасаясь, что Янь Хань всё-таки силой всучит ему подвеску.

Расспросив мать, куда она положила принесённые лекарства, Цинь Ли принялся варить отвар. Услышав шум, Ли Янь пару раз взглянула в его сторону и продолжила вышивать мешочек.

Приготовив лекарство, Цинь Ли осторожно отнёс его в комнату Янь Ханя.

— Старший брат Янь, пора пить лекарство.

Мужчина принял чашу и выпил всё одним глотком, даже не поморщившись. Цинь Ли невольно проникся уважением. Лекарство, которое выписывал лекарь Ли, было невероятно горьким, там каких только трав не было. Когда Цинь Ли только переместился сюда и сам пил этот отвар, его выворачивало уже от одного запаха: горько, вонюче — ощущения просто незабываемые.

Янь Хань с невозмутимым лицом допил лекарство и вернул пустую чашу Цинь Ли:

— Благодарю за хлопоты.

— Какие хлопоты, ничего такого.

Поставив пустую чашу в сторону, Цинь Ли решил немного с ним поговорить.

— Старший брат Янь, сколько тебе лет?

Спрашивать возраст ведь не слишком невежливо, правда?

— Двадцать, — ответил Янь Хань.

— А как старший брат Янь получил такую рану? Когда я впервые тебя увидел, было жутко — вокруг столько крови натекло! — преувеличенно жестикулируя, сказал Цинь Ли.

Глядя на живого и подвижного человека перед собой, Янь Хань слегка задумался, а затем ответил:

— Весной я отправился за город полюбоваться природой, случайно потерял сопровождавших слуг и встретил разбойников. Они отобрали деньги и решили убить меня, чтобы не оставлять свидетеля. Один разбойник пронзил меня мечом, решил, что я мёртв, и ушёл. На последнем дыхании я добрался вниз по течению ручья, а когда сил совсем не осталось, потерял сознание.

Цинь Ли смотрел, как мужчина с невозмутимым лицом врёт, и тоже изобразил полнейшую веру, возмущённо воскликнув:

— Средь бела дня, под ясным небом — и разбойники осмелились на такое!

А про себя уже закатил глаза тысячу раз. За дурака меня держишь? Такое разве что ребёнку рассказывать. Сам-то слышишь, что несёшь? На весеннюю прогулку в дремучий лес — молодец! А разбойники что, слепые? Увидели на тебе такую огромную нефритовую подвеску и не забрали? Совесть у них, значит, громадная!

— Может, заявить властям, чтобы разбойников поймали и вернули тебе деньги? — нарочно спросил Цинь Ли.

Разумеется, мужчина отказался:

— Не нужно. Когда рана заживёт и я вернусь, пошлю домашних слуг заявить в управу.

— Ну ладно, раз старший брат Янь всё решил, тогда я не буду мешать тебе отдыхать.

С этими словами Цинь Ли вышел и прикрыл дверь.

Чжао Яньхань ещё некоторое время молча сидел, потом перевёл взгляд на выстиранную одежду, взял её и посмотрел на прорезанную ткань. Поднеся ближе, он словно снова ощутил резкий запах крови. Взгляд Чжао Яньханя стал ледяным, в глазах на миг вспыхнул холодный блеск.

Вечером вся семья Цинь собралась дома и села за стол. Цинь Фу налила миску жидкой каши, положила сверху несколько кусочков варёной капусты и передала Цинь Ли:

— Отнеси тому человеку.

— У него вообще-то имя есть. Янь Хань, — ответил Цинь Ли.

Хотя, конечно, я процентов на девяносто уверен, что имя выдуманное, подумал он.

— Болтун. Иди уже, — с укором сказала мать Цинь.

— Ладно-ладно, уже иду.

Цинь Ли принёс белую рисовую кашу в комнату и увидел, что мужчина лежит с закрытыми глазами, притворяясь спящим. Он прочистил горло:

— Старший брат Янь, пора есть. Вот. Ты потерял много крови, организм слабый, тебе сейчас многое нельзя, поэтому только каша. Она, конечно, постная, но потерпи. Завтра старший брат поедет на рынок и сможет купить свежей свинины — тогда будет мясо.

Как и днём с лекарством, мужчина ничего не сказал, принял миску и стал медленно есть. Двигался он спокойно и неторопливо, смотреть было приятно.

Когда мужчина закончил и снова лёг отдыхать, Цинь Ли забрал пустую миску на кухню, сел на своё место и принялся за ужин.

Отец Цинь спросил:

— Ли-гэ, ты узнавал, кто этот Янь Хань и откуда? Как он ранился?

Цинь Ли пересказал ту ложь, которой Янь Хань кормил его днём. Отец Цинь умом особенным не отличался, но и ему история показалась странной. Он немного подумал и ничего не сказал. Мать Цинь вмешалась:

— Правда это или нет — к нам отношения не имеет. Когда более-менее поправится, пусть уходит. Остального поменьше выспрашивайте. Иногда чем меньше знаешь, тем спокойнее живёшь.

— Мама права, — согласились Цинь Фэн, Ли Янь и Цинь Фу.

Цинь Ло молча ел и смотрел на взрослых.

— Что такое, Сяо Ло? — спросил Цинь Ли, заметив, как у младшего брата бегают глаза.

Цинь Ло набрал в рот риса и, пережёвывая, сказал:

— Мне кажется, старший брат Янь не похож на плохого человека.

— Всё, Сяо Ло. Плохой Янь Хань или нет — нас это не касается. Ты тоже поменьше крутись возле него. Хорошо учись читать и писать, ладно? — негромко уговаривал его Цинь Фэн.

— Ага, понял, — послушно ответил Цинь Ло.

Так прошло ещё несколько дней. Янь Хань уже мог вставать и иногда выходил во двор прогуляться и осмотреться. Когда братья и сёстры Цинь работали или вышивали, он лишь наблюдал со стороны и не подходил близко. Мать Цинь тоже не мешала — ничего особенного в этом не было.

Иногда они перекидывались несколькими словами, и мнение матери Цинь о Янь Хане заметно улучшилось. Говорил он мало, но даже по этим редким фразам было слышно, что воспитание и образование у него незаурядные. При этом он не кичился учёностью, не смотрел свысока на крестьян и нарочно не сыпал сложными книжными выражениями. Матери Цинь это очень нравилось.

Большинство крестьян от природы относилось к образованным людям с уважением, и семья Цинь не была исключением. Янь Хань говорил мало и коротко, но ясно, по делу и без лишних выкрутасов, поэтому мать Цинь с удовольствием его слушала.

http://bllate.org/book/25086/3098423